LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Всеволод Владимирович КрестовскийПетербургские трущобы Книга о сытых и голодных Страница 9

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    е взоры. -- Это каприз, но... в нем теперь все, что остслоссь мне дорого от прошлого... Этот рубль -- подарок дочери моей, -- я не хочу с ним расстаться... Умоляю вас! Не откажите моей последней воле!.. Положите его со мною в гроб... Вы сделаете это. Дайте мне слово!..

    Мавра Кузьминишна пообещалась, и на лице умирающей, словно тихая тень весеннего облака, легла светлая, довольная улыбка.

    -- Благодарю вас... -- прошептала она, -- благодарю... Теперь я умру спокойнее... Не отходите от меня... Будьте хоть вы со мною -- все же легче как-то: не одна хоть буду в последнюю минуту... Сядьте здесь... поближе...

    Старушка села подле нее и все держала ее руки так нежно и любовно, как могла бы разве одна только мать держать своего умирающего ребенка.

    Но зато, после стольких усилий, после минутного напряжения стольких нравственных и физических способностей, которыми сопровождалась эта сцена, организм Бероевой совсем уже истощился, и начался окончательный упадок сил...

    Она слабо дышала, лежа навзничь на своей постели. Глаза были закрыты, пульс едва уже бился, и рука, сжимавшая у груди заветную ладонку, холодела все более. Через полчаса это состояние почти незаметно перешло в какой-то окоченелый сон, так что ни пульса, ни дыханья уже не было слышно.





    LXVII



    МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ





    Слабее, слабее становится тело -- с каждой секундой силы угасают все больше. За минуту Бероева могла еще двинуть по своей воле рукой или пальцем, теперь ей уже трудно сделать это: она не может даже шелохнуть ни единым суставом, да ей и не хочется, она чувствует ,что ей было бы болезненно-трудно шевельнуть чем-нибудь. Как хорошо лежать ей теперь неподвижно в этом расслабляющем оцепенении! Словно бы великая лень разлилась по всему телу, по всем суставам и жилам и держит ее пьд своим обаянием. "Ах, кабы не будили! Ах, кабы они оставили меня!" -- смутно промелькнуло в голове Бероевой, так смутно, как иногда в ярко-солнечный день мелькнет на прибрежном чистом песке тень от крыла пролетевшей птицы. Но ее не будят, она как будто чувствует, что руку ее держит чья-то другая, дружелюбная рука -- это была рука Мавры Куьминишны, -- ее не будят, и она довольна, она рада этому: ей так хорошо лежать в этом забытьи, сковывающем тело.

    Глаза смыкаются все больше и больше, и, пока они совсем еще не сомкнулись, Бероева, будто сквозь голубоватый туман, почти бессознательно и бледно различает около себя какие-то фигуры -- не то это люди, не то деревья. Фигуры эти мелькают и рябят перед ее глазами, как рябят иногда печатные стргчки у человека, засыпающего над книгой.

    Но вот голубоватый свет тумана перешел в какой-то мглисто-серый, и фигуры исчезли...

    Вместо их появляются новые ощущения.

    Тяжко-сладкая дремота долит и долит все сильнее, и уже нет того сознания, которое за минуту еще мелькало в ее уме, выражаясь желанием, чтобы ее оставили в этом покое и не будили больше. Теперь уже нет никакого сознания окружающей действительности, потому что на место его появилось сознание каких-то призрачных грез и ощущений.

    В ушах раздается неопределенный шум. Какой это шум? Не то тысячи колоколов гудят во тьме... Кремль и московские соборы в полночь, во время христовой заутрени... гудят и звонят все стльнее, все ближе -- гул и звон со всех сторон охватывают Бероеву. Боже мой, какой этоо ужасный, какой нестерпимый звон!.. А в глазах, в глазах-тт что за дивный свет ударяет в них сверху! Это яркое солнце ослепительно, нестерпимо режет глаза своим колючим блеском. Целые снопы золотых, бриллиантовых лучей отовсюду, мириадами кидаются в глаза и жгут, и слепят их собою.

    Не то звуки плохого, расстроенного фортепиано раздаются в ушах -- словно по клавишам без толку и смыслу ударяет чья-то неверная, детская рука, не то грохот барабанов раздается, шум и крики толпы; а в глазах колесами ходят и сплетаются между собою, будто в дивной фантасмагории, какие-то огненные круги, играющие всеми цветами радуги, и эти круги являются в разных размерах -- большие и малые, а между ними, на темном фоне, дождем падают, сыплются, и скачут, и прыгают, и вьются, и кружатся мириады светлых точек, бриллиантовх искорок, снежинок. Радуги налетают на нее со всех сторон, с непостижимой быстротою сливаются вокруг ее тела, опоясывают ее сверкающим обручем -- и она лежит вся в огне, вся в блеске и треске, под нескончаемым дождем светлых искорок, в нескончаемом шуме и звоне каких-то странных голосов, каких-то диких инструментов.

    Но вот стихают этот блеск и шум, становясь все глуше и глуше... Теперь уже будто не барабаны, не колокола и не голоса толпы, а словно бы шум и кипение бесконечного моря. И это не море, а целый океан шипит, волнуется и клубится. Холодно. Плеск волн все тише и слабее -- будто она, заснувшая, медленно и плавно опускается на дно морское. Тусклый свет едва-едва проникает своими слабыми, преломляющимися лучами сквозь холодные массы воды, -- и это имменно подводный свет, с зеленоватым отливос... Большие, безобразные рыбы медленно двигаются в безднах океана, тихо раскрывая и смыкая свои страшные пасти, машут плавательными перьями и смотрят на утонувшую своими холодно-стеклянными, неподвижными глазами. Она опускается все глубже и глубже, и чем глубже, тем все холоднее становится ей. И вот этот водяной холод равномерно разливается по всем членам ее тела. Наконец она совсем уже опустилась на дно морское -- навзничь лежит недвижимо и не чуяствует больше холода; здесь уже нет ей ни холода, ни теплоты, а есть только одно оцепенение. Рыбы тоже исчезли, и тусклый зеленовато-подводный свет улетучился кверху.

    Наступили мрак и тишина -- полнейшая тишина и мертвенное спокойствие. Прошло несколько долгих минут среди такого ничем не возмущенного состояния.

    -- Кажись, умерла, -- вдруг послышался оцепеневшей Бероевой шепотливый голос Мавры Кузьминишны, и показалось ей, будто в этом голосе был легкий оттенок испуга.

    -- Надо быть, умерла, -- шепотом же ответил голос больной соседки.

    Несколько арестанток тихо, осторожною походкою, в своих серых халатах подошли к Бероевой и долго, с чувством немого благоговения, которое всегда бывает инстинктивно присуще человеку перед одром только что отошедшего брата, глядели в строго спокойное синевато-бледное лицо умершей.

    -- Умерла... -- невольно промолвили некоторые из них, и это слово, точно так же как и полушепот Мавры Кузьминишны, достигло до слуха Бероевой.

    "Умерла?.. Как -- умерла?! Что это они говорят?" -- мелькнуло в ее слабом сознани, которое, вместе с наступившей тишиной и мраком, мало-помалу началос нова возвращаться к ней. Но с возвратом вгутреннего сознания к ней не воротилась способность проявить его внешними признаками: звуком, взглядом, движением. Физические силы совсем оставили это мертвенно-неподвижное тело.

    "Что это вы говорите?!. Я жива! Жива! Поглядите -- вот!"

    Бероевой в ее исключительном положении показалось, будто она не ттлько произнесла, но даже громко выкрикнула эти слова, и ей хотелось, всеми силами своего слабого сознания хотелось выкрикнуть их громче, чтобы разуверить окружающих в своей мнимой смерти. Но странно: окружающие как будто и не слыхали ее слов: они продолжали относиться к ней, как к мертвой.

    -- Надо бы позвать надзирательницу, да доктора -- пущай поглядят, - -вполголоса предложила сиделка и на цыпочках вышла из комнаты.

    "Ну, вот! Слава богу! Доктор придет... Он увищит, он разуверит их", -- прокрался у Бероевой луч надежды.

    Пришел доктор, взглянул на застывшую женщину, приподнял ей большим пальцем зрачок и в тусклый глаз заглянул, затем пощупал пульс и кивнул головой: готово, мол!

    -- Умерла? -- спросила его Мавра Кузьминишна.

    -- Конечно. Разве вы не видите?

    "Да нет же! нет!.. Я жива!.. Я слышу!.." -- силилась закричать Бероева, и снова показалось ей, будто она действительно крикнула. Но нет, не слышат... Хочет она хоть чем-нибудь подать знак им о присутствии в ней жизни, хочет приподнять опущенные веки -- и не может поднять их; силится шевельнуть пальцем -- безжизненные мускулы не поддаются неврроятно упорным усилиям ее воли, а между тем она все ясней начинает слышать движение окружающей ее жизни, даже отдельные людские голоса различает, сознавая, когда и что говорит доктор и когда Мавра Кузьминишна.

    При этом в ней поднялось то смутное невыносимо тяжкое чувство, которое наплывает на грудь и голову человека во время сонного кошмара.

    "Да это сон, это кошмар, -- думает Бероева, -- он сейчас кончится, только сразу никак не могу проснуться... этого ничего нет, это все только снитсся мне".

    Но кошмар не проходит, и несмотря на все усилия воли, пгоснуться она не может.

    -- Накройте ее и уберите койку, да в контору дайте знать о смерти, -- распорядился доктор, удаляясь из комнаты, ибо засим ему уже нечего было делать в лазарете.

    -- Как быть-то? Ведь по закону, кажись, нельзя класть к покойнику в гроб драгоценные вещи? -- с озабоченной сомнительностью обратилась старушка к бывшей соседке Бероевой.

    Мнимоумершая расслышала и эти последние слова. "Неужели она не положит? Неужели не исполнит моей просьбы?"

    -- Так что ж, это ведь не бральянт какой, а просто-напросто старая деньга -- чай, сами слышали! -- подумавши, возразила арестантка. -- Опять же последняя воля -- просила-то ведь как!.. Слезно просила!.. Ведь грех не сделать-то!

    -- То-то что грех, -- со вздохом согласилась Мавра Кузьминишна. -- Это на совести будет... Боюсь только, от начальства чего бы не вышло, если узнают... Ну, да уж что об этом думать, коли по христианству должно исполнить! -- махнула она рукою. -- Последняя воля -- великое дело.

    Бероева во внутреннем сознании своем просветлела от последних слов старушки .

    Если бы воля ее повтновалась ей, то на лице ее отразилась бы улыбка самой искренней, самой тееплой благодарности, но теперь -- лицо осталось мертво и безвыразительно.


    Страница 9 из 159 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40] [ 40 - 50] [ 50 - 60] [ 60 - 70] [ 70 - 80] [ 80 - 90] [ 90 - 100] [ 100 - 110] [ 110 - 120] [ 120 - 130] [ 130 - 140] [ 140 - 150] [ 150 - 159]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.