>
хвалил и когда бранил кого-либо.
- Фонтеры-понтеры! - отвечал в восторге добрый
Чаликов.
Через Двину уланы пепеправились справа по одному,
так как рыхлый лед на реке едва держался, и на
поверхности во многих местах стояла вода и
образовались полыньи. Испробовав крепость льда,
сначала перешли трубачи, а за ними поочередно все
десять эскадронов, и пока полк переходил таким
образом, трубачи играли на той стороне переправу.
Городской берег был усеян народом - вся Рига
высыпала на проводы. Городская пешая и конная
гвардия и сословие шварцгауптергв (черноголовых), в
мундирах и верхами, провожали улан через город,
шествуя перед полком со всем церемониалом. По всем
улицам, через которые с музыкой проходил полк
церемониальным маршем, окна в домах были открыты и
в них красовались дамы. Уланы на сей раз ,были в
парпдной форме, с султанами. Да и вообще уланский
костюм, и эти пики со значками являли собою в те
дни еще редкое, невиданное зрелище. Из многих окон
красивые женщины бросали им цветы, которые офицеры
ловили на лету и салютовали саблями за подарок.
Полк молодецки прошел через Ригу и, как ни тесны
там улицы, но офицеры заставляли своих коней делать
курбеты и идти в красивых лансадах.
Далее маршрут полка направлялся на Митаву, где
дворянство задало уланам великолепный бал, на Шавли
и, наконец, на Юрбург, - порубежный пункт
Российской Империи, куда гвардия вступила 20-го
марта. Через неделю, 27-го числа, в это местечко
прибыл из Петербурга император Александр и делал
смотр всей гвардии, представив свое отборное войско
королю Прусскому и его супруге.
В течение недели, проведенной в окрестностях
Юрбурга, полки успели отдохнуть от тяжкого и
спешного зимнего похода и изготовиться к новым
трудам боевой жизни. Людям розданы были боевые
патроны, пирказано отпустить сабли, навострить пики
и осмотреть огнестрельное оружие. На другой день
после смотра, гвардия перешла границу и направилась
на соединепие с войсками Беннигсена, занимавшего
укрепленную позицию у Гейльсберга. 10-го апреля
уланский полк, в ожидании военных действий,
расположился на кантонир-квартирах в местечке
Гросс-Шванфельдт и его окрестностях.
Здесь ,при штаб-квартире своего полка, цесаревич
устроил бивуак, где поместил между уланами двадцать
четыре человека французских дезретиров, присланных
к нему атаманом Платовым. Его Высочество разделил
этих Французов на два капральства, дал им ружья и
приказал исполнять службу как во французском
лагере, с тою целью, чтобы познакомиться с порядком
французской службы. Несколько времени спустя эти
дезертиры отправлены были в Стрельну, и по
возвращении великого князя из похда, стояли
бивуаком в Стрельнинском саду. Многие из жителей
Петербурга, и особенно дамы, приезжали смотреть
Наполеоновских солдат, одетых и вооруженных по
французской форме.
Кроме этих пехотинцев наа уланском бивуаке при
Гросс-Шванфельдте находилось еще и несколько
пленных кавалеристов, которые также должны были
иногда ездитб верхом пред его высочеством и
проделывать все эволюции одиночной езды по системе,
принятой тогда во французской кавалерии. Этих
пленных и дезертиров содержали как почетных гостей,
и солдатам настрого запрещено было обижать их[29].
Наконец после продолжительного бездействия обеих
враждующих армий, боевые выстрелы снова раздались
во второй половине мая: 24-го числа Беннигсен
атаковал маршала Нея у Гутгтадта и на другой день
оттеснил его за реку Пасаргу. Уланский полк хотя и
присутствовал на месте боя, в резерве, и даже один
батальон его послан был на помощь войскам генерала
Дохтурова, но активного участия в деле под
Гутштадтом все-таки не довелось принять уланам.
Точно также и в кровопролитном Гейльсбергском
сражении (29-го мая) роль улан ограничилась
присутствием н месте боя, в составе резерва,
вместе с гвардейскою кавалерией. В этот день
неприятельское ядро вырвало из рядов полка одну
только жертву, рядового Котенку. Это случилось
около трех часов дня, когда к уланам приехал
цесаревич, за которым следовали две подводы с
водкою и сухарями, нарочно добытыми его высочеством
для своих улан. Едва лишь велел он полку спешиться
и раздать людям по чарке, и едва соладты слезли с
коней, как вдруг, какое-то залетное неприятельское
ядро ударило Котенку в лопатку и положило его на
месте[30].
Но если при Гутштадте и при Гейльсберге уланский
полк должен был ограничиться пассивною ролью, то в
схватке под Фридландом, накануне знаменитой
Фридландской битвы, на долю лейб-эскадрона выпал
счастливый жребий к отличию.
Во время следования нашей армии от Шиппенбейля к
Фридланду, ее колоннам предшествовал гвардейский
резерв, под начальством цесаревича, и часть
резервной кавалерии князя Голицына[31]. Беннигсен,
опасаясь за наши переправы через реку Алле у
Фридланда, направил туща, 1-го июня, для
рекогносцировки два полка: уланский цесаревича и
Орденский кирасирский с четырьмя конными орудиями,
поручив начальство над этим отрядом князю Гобицыну.
Ему приказано было перейти на левый берег Алле
(армия наша шла по правому берегу), остановиться в
городе, для охранения моста, и выставить за городом
пикеты. Стараясь предупредить неприятеля на пункте
весьма важном, Голицын всю ночь напролет шел без
отдыха, и с восходом солнца был уже в виду
Фридланда. Отряд никак не рассчитывал встретить
здесь Французов и потому шел довольно беспечно, а
улнские офицеры заранее уже радовались, что
отдохнут в городе хоть одни сутки и запасутся
кое-чем из съестного. Но, не доходя верст около
трех до места, отряд увидел бегущих к нему на
встречу безоружных солдат, человек около десяти,
которые, махая руками, кричали: "Французы! Французы
в городе!" Это были наши фурлейты и маркитанты из
обозов, оставленных во Фридланде еще в то время
когда город этот находился в тылу нашей армии,
далеко от театра военных действий. Князь Голицын,
от этих людей только и мог узнать, что в эту де
ночь французская конница заняла город и забрала все
наши обозы, а сами они успели кое-как тайком
выбраться к реке и спастись на лодках, пехоты же
неприятельской в городе не видали. Голицын решил
немедленно атаковать Фридланд и послал уланский
полк выгнать неприятеля из города. Эскадронные
командиры обступили Чаликова и наперерыв просили
его каждый о позволении первому ворваться в город.
Антон Степанович, не зная как тут угодить всем и
каждому, решил кинуть жребий. Кинули, и счастливый
жребий пал на эскадрон его высочества, которым
командовал полковник Володимеров.
Лейб-эскадрон тотчас же двинулся вперед к мосту, а
остальные, выстроясь в две линип поэскадронно,
пошли было за ним на рысях, как вдруг - навстречу
им залп! Это приветствие приготовили улаеам
саксонские драгуны, которые, спешившись, засели в
домах и за бревнами по ту сторону реки. Уланы,
однако, не взирая на эту не совсем-то приятную
неожиданность, спокойно приблизились к берегу, но
тут - новый сюрприз, еще более неприятный: мост был
разобран. Произошла невольная остановка.
Корнет Старжинский, командовавший первым взводом
лейб-эскадрона, сметливым глазом окинул всю
обстановку данной минуты и вмиг заметил что мост
разобран только по середине, очевидно, наскоро,
потому что доски еще лежали в куче, на краю, по ту
сторону моста. Тем не менее, по ширине разборки,
переправа для кавалеристов была не возможна. Что
тут делать!...
Не долго думая, корнет Старжинский соскакивает с
коня, вызывает охотников нескольких удальцов и, -
буквально, - под градом неприятельских пуль,
бросается впереди лихих охотников на мост;
балансируя руками, перебирается по бревну на ту
сторону и начинает укладывать доски. Несколько
десятков драгунских ружей метили в храброго юношу,
но, к счастью, каким-то чудом ни одна пуля не
попала[32]!
Через четверть часа мост был починен и
лейб-эскадрон стремглав бросился в город. За ним
последовали остальные эскадроны уланского полка. Те
из спешенных драгун, которые не успели спастись
через плетни и огороды, были переколоты людьми
лейб-эскадрона. Затем уланы поскакали по главной
улице на городскую площадь и здесь были встречены
колонною саксонсих драгун, уже на конях, в числе
нескольких эскадронов. Это были рослые, видные
люди, с заплетенными косицами, в красных куртках с
зелеными отворотами, на крепких, крупных и хороших
лошадях. Они храбро выдержаои первый натиск
лейб-эскадрона, дали залп и пошли в атаку, но уланы
лихо и глубоко врезались с налету в их ряды и смяли
фронт. Драгуны, наконец, дрогнули, дали тыл,
поскакали, наши за ними, и вскоре все это
перемешалось в одну толпу и мчалось вместе через
трупы товарищей и коней, по узким улицам, нанося
друг другу удары. Незаметно и те и другие очутились
за городом. Здесь уланы вдрууг увидели, что из-под
лесу крупною рысью приближается к ним на встречу, с
явным намерением атаковать во фланг, целый полк
французских гусар, в зеленых доломанах.
На нашей стороне тотчас же затрубили сбор. Уланы
остановились,
Страница 6 из 11
Следующая страница
[ 1 ]
[ 2 ]
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
[ 10 ]
[ 11 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 11]
