Крестовский В. В. Очерки кавалерийской жизни Страница 44

оем. роде был человек весьма изобретательный. Впрочем, никто и никогда его Мошкой не называл, а был он в целом полку известен под именем Шишки - так и прозывали его все Шишка Гусатый. Такое несколько странное прозвание имело свою причину. Дело в том, что у Тусатого под левым глазом был довольно значительноф величины мясистый шаровидный нарост, который он называл "гулей" и говорил, что эту гулю ему "Бог дал"; уланы же за эту "гулю" и прозвали его Шишкой. Шишка да Шишка - и Бог весть с коих пор так уж и прослыл он Шишкой по всей окрестности.

Помню, однажды в послеобеденное время завесил я в своей комнатке раскрытое окно байковым одеялом, чтобы мухи не так донимали и, растянувшись на походной железной койке, принялся в мягком полусвете за чтение какой-то газеты, только что доставленной к нам из штаба с "летучею почтой" (Когда кавалерийский полк не находится в сборе, то между полковым штабом и эскадронами, разбитыми по деревням, обыкновенно учреждается сообщение посредством конных вестовых, которые доставляют из штаба в части полка все нужные бумаги, письма, газеты и посылки. Иногда, в случае отдаленного расположения какого-либо эскадрона, для этих сообщений выставляются даже в известных промежуточных пунктах отдельные посты в два или три человека при унтер-офицере. Это и называется у нас "летучею почтой", или "летучкой"). Данило Иванович между тем ходил по смежной комнате, служившей нам и приемною и столовою вместе, и насвистывал что-то вроде полкового марша. Вдруг слышу я - торопливо кличет он меня оттуда вполголоса, с оттенком какой-то особойт аинственности в тоне, словно хочет показать нечто достойное особенного внимания и боится, как бы не опоздал я поглядеть на любопытное явление.

-- Всеволод... а Всеволод!.. Ступай сюда скорее!..

-- Чего тебе? - откликаюсь я лениво и нехотя.

-- Ах, да ступай, говорю!.. Шишка идет!

-- Ну так что ж, что Шишка?

В это время майор показался на пороге моей комнаты.

-- Да вот, видишо ли, в чем дело, голубчик, - начинает он объяснять мне все тем же, отчасти таинственным тоном, - протранжирился я немного в Вильне, а он за деньгами идет.

-- Гм!.. Денег у тебя нрт, что ля?

-- То есть не то что нет - деньги-то, положим, есть всегда; но лишних, как ан грех, теперь не имеется, да и на другие надобности нужны по эскадрону, и пртому отдавать ему теперь мне не хотелось бы.

-- Так и не отдавай. Скажи, что после.

-- Да пристанет ведь... а я отказывать не умею - боюсь, что отдам.

-- И много должен ты?

-- Нет, пустяки: всего только тридцать рублей.

-- Ну, брат, на беду, и у меня пусто] - сказал я, раскрыв ему бумажник, где скудно засело каких-то пять или шесть рублишек.

-- Э, да я не об этом! - перебил он, нетерпеливо махнув рукою. - Не в деньгах дело!

-- А в чем же? - поднял я глаза в недоумении.

-- Разговори ты его как-нибудь.

-- То есть как же это, однако, разговорить-то? - невольно рассмеялся я.

-- Ну, как знаешь, так и разговаривай! Только устрой, чтобы он не приставал и отваливал.

-- А ты как скоро надеешься отдать ему?

-- Ну, недели через две, не позже... Как получу из ящика, так и отдам сейчас же. Разговори, голубчик!

-- Ну, ин быть по сему! - согласился я. - Нечего делать, надо подыматься с постели... Фу! Жара какая, однако!.. Душно!

И я лениво направился в смежнцю комнату, а Джаксон вслед за мною прошел в свою спальню. Низенькие окна стояли у нас настежь раскрытыми. Я облокотился на подоконник и высунул голову на двор. Смотрю - стоит мой Шишка под окошком в своей длиннополой залоснившейся хламиде; шапка, по обыкновению, съехала на затылок, на лице некий гнет ожидания изображается, стоит и тросточкой своею поигрывает. И видно, что жарко, невмоготу ему жарко, сердечному!

-- Здравствуй, Шишкс! Что скажешь хорошенького? Зачем ты?

-- Нет, мы так... до гасшпидин майор, - уклончиво и как бы нехотя отвечает Шишка.

-- А зачем тебе майопа?

-- Так... Сшвой интерес иймеем.

-- Верно, за деньгами?

-- Мозже и так...

-- И очень получить желаешь?

Шишка хитровато усмехнулся.

-- Зжвините, - начал он, - а когда зж ви зжнаите таково шаловек на сшвиту, который не ажалал бы того?

-- Такого человека... хм!., не знаю.

-- Ну, и я так само зж не зжнаю.

-- Верно. А теперь и я тебя в свой черед спрошу: зжвините, а когда ж ви не знаете, что иногда не всякое желание исполняется?

Шишка недоверчиво глянул мне в яйцо и, ничего не отвечая как на явно невозможную вещь, вытянул шею и мимо меня стал заглядывать внутрь комнаты.

- Гасшпидинь майо-ор?! Гасшпидинь майо-ор?! - повторял он, ища глазами Джаксона.

"Чем же, однако, - думаю себе, - буду я его разговаривать долее?" - как вдруг попалась мне на глаза тоненькая книжонка, котррую, возвращаясь вчера из Вильны, купил майор на железной дороге. Это было собрание каких-то анекдотов из еврейского быта, кажется, Гулевича. Сегодня за обедом мы от нечего делать перелистывали эту книжонку и находили в ней некоторые сценки довольно забавными.

"Вот оно, что выручит меня!" - подумал я, вспомнив из нее одну подходящую штуку.

-- Напрасно, Шишка! - говорю еврею. - Не смотри, не заглядывай. Майора ты не увидишь и денег сегодня от него не получишь.

-- Ну, да! - явно не веря мне, мотнул он головою, как на самые пустые речи. - От гасшпидинь майор каб ми да не получили сваво деньгувь!.. Чи мозжна тому бить?

-- Да уж верно говорю, не получишь.

-- Гасшпидинь майр?! - опять тянется и заглядывает Шишка.

-- А очень хочется?.. Очень?

-- Агх, осштавьте, спизжалуста, васшего сшутку!.. Гасшпидин майо-ор?!

-- Сказано, не заглядывай! А если уж так тебе желательно, то можешь получить от меня, но никак не от майора.

-- Од вас?!

-- Ну да, конечно, от меня, как будто не понимаешь!

-- Н-ну, як од вас, то од вас!.. С балсшущим вдаволствием! - повеселел вдруг Шишка.

-- Изволь, мой милый, но только с одним увловием...

-- Всшловиюм?.. Яке таке всшловию?.. И зачем тут всшловию?

-- Затем, что без того невозможно.

-- Невозмозжна?.. Хм!.. Так. Ну, гхарасшьо! - согласился он, додумав. - А якое всшловию?

-- Самое пустое: я загадаю тебе одну загадку.

-- Зжагадке?.. Зачэм зжагадке?

-- Затем, что если отгадаешь, то сейчас же и деньги получишь, а не отгадаешь - приходи через две недели.

-- Ну, ви знов на сшутке! - разочарованно махнул он рукою.

-- Без малейших шуток; говорю тебе самым серьезным образом.

-- Эгь! Асштавте спизжалуста!.. И сшто я вам буду сгадывать вашево зжагадке?.. Каб я бил який фылозов, чи то мондры чловек, то я б вас сгадал, а то зж заусем простой бедный евврей - сшто я знаю?

Вижу я, что не поддается млй Шишка на эту штуку, - надо взять на более существенную приманку - и иду к Джексону в спальню.

-- Дай мне, пожалуйста, - говорю, - тридцать рублей, что ты ему должен.

-- Ну, вот!.. Ведь просил же тебя разговорить его как-нибудь! - с досадой почесал майор затылок.

- Да ты не беспокойся, -- говорю, - я тебе их все спола сейчас же назад принесу; а ты дай только для возбуждения у него аппетита.

Достал мне Джаксон из шкатулки тридцать рублей, подхожу я с ними опять к окну и начинаю пересчитывать бумажку за бумажкой.

Просиял мой Шишка, будто и точно аппетит почувствовал. Ну, думаете, сейчас конец испытанию!

Пересчитал я бумажки и подношу к его носу:

-- Понюхай.

-- Н-ну, и сшто я вам буду нюгхать!.. Зачэм мине нюгхать?!

-- Понюхай, чем пахнет.

Потянулся Шишка вперед носом и - нечего делать! - понюхал сложенную пачку. "Была не была! - думает. - Авось либо на этом уже и конец".

-- Н-ну, и сшто таково с чэм пагхнеть! - рассуждает он. - Зжвестно с чэм пагхнеть! С бемажком пагхнеть!

-- "С бемажком"? Ну, так отгадывай загадку.

-- Ну, пфэ!.. Опьять ви из вашими зжагадком!

-- Не желаешь?

-- Я взже сшказал... Зжвините.

-- Ну, как знаешь. Прощай. - И с этими словами я отошел от окошка.

-- Але зж пасштойте, пасштойте трошечку, гасшпидияь сперучник! - мигом ухватился Шишка за подоконник, всовывая в комнату свою физиономию. - Сшто таково васше зжагадке?

Мозже, йон очин довольна трудний?

-- Нет, самый пустяк!.. Малый ребенок и тот разгадает.

-- И як я сгадаю, то ви атдаете мине деньгув?

-- Сию же минуту.

-- А як я не сгадаю?

-- Так получишь через две недели.

- Н-ну, гхарасшьо! Гадайте васшево зжагадке! - с видом бесповоротной решимости махнул рукой Шишка и отцепился от подоконника.

-- Изволь, мой милый. Слушай.

-- Н-ну? - И он весь превратился во внимание. Я показал ему рукой на вороньи гнезда:

-- Что делаео ворона после того, как проживет два года на свете?

-- Сшто-о-о? - чуть не с ужасом и в величайшем недоумении выпучил он на меня глаза свои.

-Я отчетливо и вразумительным тоном повторил ему загадку.

-- Пазжволте, пазжволте, - тревожно перебил меня Шишка. - Зжвините, как вы гхаворитю? Сшто начинает изделать верона... Та-ак?

-- Так, мой милый.

-- Напосшлю того, як она будет переживать... Сшкольки годы, ви гхаворитю?

-- Два.

-- Ах, да!.. Двох годов... На своем жистю! Так?

-- Совершенно верно._

--_Гхарасшъо!.. Сшто начинает изделать верона напосшлю того, як он будет переживать двох годов на своем жистю?

И, произнеся эти слова, Шишка принял сосредоточенную позу, вдумчиво приставил палец ко лбу, устремил прищуренный взгляд куда-то в пространство и, как бы отдавая себе отчет в каждом: слове, стал бормотать вполголоса : "Сшто начинает изделать верона на посшлю того..."

-- Ну, а сшто такого будет он изделать? - совершенно неожиданно и притом, по-видимому, самым наивным образом обратился он ко мне с вопросом.

--
Страница 44 из 68 Следующая страница