Крестовский В. В. Очерки кавалерийской жизни Страница 45

Бот про то-то я тебя и спрашиваю, - возразил я, видя, что этим вопросом еврей думал было схитрить со мною.

-- Каб я знал! - в недоумеоии и даже несколько амбициозно пожал он плечами.

-- Подумай и догадайся, - .говорю я ему, - на то и загадка.

-- Хм!.. Зжагадке!.. Очинь доволна глупий зжагадке!

-- Тем хуже для тебя, если ты - "мондры еврей", а догадаться не можешь.

-- Але зж, зжвините... Пазжволте, я додумаю.

-- Ну, додумывай - я не мешаю.

И снова - глубокомысленно палец ко лбу, снова прищуренный взгляд в пространство, и опять, бормоча вполголоса, с мучительным умственнмы напряжением, вдалбливает в себя Шишка каждое слово: "Сшто начинает изделать верона..."

- А! Зжвините... Додумал! - радостно сорвался он вдруг с места,, уже заранее торжествуя свою победу. - Додумал, гасшпидинь сперучник! Додумал!.. Ага!.. Ну, а ви вже сабе мисшляли, сшто я такий глупий, сшто и зжагадке вашего не сгадаю?! Пфе!.. Пазволте деньгув!

-- Да ты зубы-то не заговаривай!.. "Деньгув"! Ты разгадку скажи сначала, а потом уже "деньгув".

-- Ну, гхарасшьо, гхарасшьо... Слюгхайте, - начал он самым уверенным тоном, - он будет знов по-новому летайть - так само зж, як дитю: бо когда дитю есть вже двох годоов, то дитю начинает гходить. Чи то вирно?

-- Нет, брат, не верно. Не угадал.

-- Н-но! - мотнул он в сторону головою. - Як то вже не вирно, то сшто зж такого вирно?!

-- А вот "додумай".

-- И додумаю!.. Зжвините!..

И снова глубокомысленная поза.

-- Додумал! - с новым торжеством восклицает через минуту Шишка. - Додумал! Он будет як-небудь знов по-новому карчить.

-- Не угадал, дваждды не угадал, брат: все также и летает, и каркает, как и прежде.

-- Але зж пазжволте до трох разов! - вступился за себя Шишка.

-- Сделай одолжение, я не препятствую.

И опять он задумался.

-- Знайшол!.. Он будет сшто-небудь знов по-новгму кушить. То тераз так? - приступил он ко мне, однако уже не с прежним торжеством и уверенностью.

-- Нет, не так, - объявляю ему со вздохом, -все ту же падалину жрет - не угадал, брат, и в третий раз.

-- Ну, то я вже и не зжнаю! - с досадой развел Шишка руками. - То ви мине на смегх, бо такого и зжагадке ниет... И то одно глупство виходить! Зжвините! - совсем рассердился и даже разобиделся мой Шишка. - Пазжволте мово деньгув! -

приступил он ко мне через минуту.

-- Эге, брат! А условие?.. Забыл?.. Приходи через две недели.

-- Гасшпидинь майор?! Гасшпидинь майор?! - опять тоскливо стал он тянуться на цыпочках и заглядывать в окошко.

-- Верзилов! Проводи-ка, брат, Шишку за мельницу! - крикнул я проходившему мимо улану.

Ловкий солдатик подхватил еврея под руку и молча, но преважно повел его с фольварка.

* * *



На другой день, под вечер, около наших конюшен я занимался исправлением своей лошади. Это был вороной жеребчик чистой арабской крови и чистый красавчик, но с одним величайшим пороком - причина, по которой он достался мне довольно дешево. Жеребчик мой имел привычку опрокидываться; а это, не говоря уже о вреде для него самого, является крайне опасным для всадника: кавалеристы очень хорошо знают, что этот порок нередко бывает причиною не только несчастных падений, но даже и мучительной смерти для неосторожоого и неловкого всадника. Представьте себе, что лошадь, идущая под ваи или даже стоящая на в совершенно спокойном состоянии, вдруг, ни с того, ни с сего, моментально взвивается на дыбы, становится, что называется, "свечкой" и затем столь же моментально опрокидывается навзничь; и если вы не успели уловить мгновения, чтобы соскочить с нее (что довольно трудно, ибо требует большой ловкости и сноровки) или же соскользнуть с ее крупа (что гораздо легче), то вы опрокидываетесь вместе с вашею лошадью, которая наваливается на вас всею своею тяжестью, и тогда передняя седельная лука очень легко может проломить вам грудь, что грозит неминуемою смертью.

Вот от этого-то несчастного порока и надо было отучить мне моего жеребчика. Существует для этого в наших полках один стародавний способ, который всегда увенчивается полным успехом; но способ крайне жестокий, варварский, и притом весьма опасный для лошади. Состоит он в том, что один из самых ловких всадников садится на порочную лошадь, которую, разумеется, крепко держат в это время с обеих сторон под уздцы. Когда всадник уселся и разобрал поводья, ему подают кувшин или бутылку с водою и затем пускают лошадь на волю. Штука вся в том, чтобы в самый момент, как только начинает лошадь взвиваться на дыбы, сильным ударом разбить у нее на темени сосуд с водою. Ощущение непредвиденного удара сверху вместе с ощущением внезапно пролитой воды, конечно, ошееломляет лошадь, и она невольно опускается на передние ноги. Этот маневр, проделанный несколько раз сряду при малейшей попытке животного стать "свечкой", очень скоро отучает его от дурной привычки, но риск при этом заключается и том, что - не ровен час - вы или покалечите лошадь, поранив ее осколками стекла, или же повлияете силою удара на состояние её мозга. Поэтому-то я и не хотел подвергать моего жеребчика таким жестоким экспериментам. Надо было изобрести что-нибудь более подходящее или по крайней мере менее опасное. С этою целью мною и был придуман способ, который беру на себя смелость рекомендовать кавалеристам, так как результаты его на практике оказались самыми успешными. Я придумал заменить кувшин и бутылку свежим гусиным яйцом. При попытке взвиться на дыбы всадник с достаточною силою разбивает на темени лошади яйцо, содержимое которого обливает ей своею клейкою жидкостью всю голову и морду. После этой операции рейткнехты немедленно уводят лошадь в конюшню и, расседлав, оставляют ее в таком виде до следующего дня. Понятное дело, что неприятное ощущение 'клеенных волос, на которые садятся и пыль, и насекомые, и в особенности надоедливая, неотвязная муха, в конце концов служит Достаточным и продолжительным наказанием животному за его порок: это ощущение действует ему на нервы. На следующий день, перед повторением тог же сеанса, лошадь должна быть хорошенько вычищена, освежена, голова и морда ее тщательно вымыты, Чтобы дать ей почувствовать всю приятность облегчения от клейких яичных потеков. После этого, промяв ее на корде, повторяйте ваше испытание, и ручаюсь вам, что трех-четырех уроков будет совершенно достаточно для отучения лошади от опасной привычки: она уже будет знать и никогда не забудет, что при малейшей попытке подняться на дыбы там наверху, над головою, есть что-то такое, что неизбежно разобьется об ее темя и обольет свю морду клейкою жидкостью, со всеми суточными последствиями столь неприятного сюрприза. Этот способ сам пь себе уже достаточно внушителен, а главное - совершенно безопасен для здоровья лошади и удобен в том отношении, что стоит весьма дешево. В крайнем случае гусиное яйцо можно, конечно, заменить и куриным, но первое надо считать предпочтительнее по количеству изливаемой жидкости.

Итак, на другой день, под вечер, в то время, как я занимался исправлением жеребчика, а Джексон, наблюзая за успешным ходом этой операции, прогуливался по двору со своею крючковатого палкой, идет к нему навстречу Шишка Гусатый.

-- Ты чего? - спросил его Джаксон.

-- Нет, ми не до вас... Ми до гасшпидинь сперучник, - ответил Шишка, мотнув на меня головою.

-- Ко мне? - откликнулся я. - Никаких дел и отношений с тобой не имею ни по овсу, ни по сену; а впрочем - к твоим услугам. Что скажешь?

-- Зжвините, - начал он с тою сладко умиляющейся миной и ужимкой, которые обыкновенно употребляет еврей, если хочет показать вам высшую степень вежливости и деликатности. - Зжвините, гасшпидин сперучник... будьте такий ласковый, скажить мине спизжалуста - сшто таково он будет изделать?

-- Кто? - спросил я, не разобрав хорошенько вопроса.

-- Он, - повторил Шишка с наивысшей деликатностью.

-- Да кто такой "он"? Говори толком!

Еврей помялся и в затруднении повел головой и плечами, как бы колеблясь внутренно - сказать или не сказать?

-- Верона... - произнес он наконец тихо и отчасти смущенно, словно бы и самому ему стало конфузно за свой "бардзо дэликатный" вопрос.

Я понял, но ввиду этой Шишкиной "дэликатности" довольно комического свойства притворился, что не понимаю.

-- Что такое?-- переспрашиваю его снова.

-- Верона...

-- Какая ворона?

-- Тэн сшами, сшто будет переживать двох годов на своем жистю, - вымолвил Шишка, окончательно уже сконфузясь.

При виде этой фигуры и по свойству самого вопроса мы с майором не выдержали и оба покатились со смеху.

-- Хм!.. Ито вас увсшмегх! - с укоризной покачал еврей головою. - А каб ви побили в моя сшкура, то вам би било не до сшмегх!.. Бо ви зжнаите, гасшпидин майор, - приступил Шишка к объясеению, - ви зжнаете, как сгадали они мине того сшваво зжагадке, то я иду сабе по шляху (по дороге) до дому, а сшам увше того мислю в сшвавом глову иймею: "Сшто таково будет он изделать?" И я недодумал. И налатом, як прийшол я вже до дому и сядал до коляцыи (за ужин) и мине моя зжонка поставила цалу миску ляпши, але зж я ниж адней лиожки не скушал, бо увсше думаю того сшамаво мислю: "И сшто таково будет он изделать?!" И я недодумал. Ну, и напатом лягал я сшпать, але зж так мине нудно, так нудно под бебехем... и увсше того сшамочо мислю, як бы сшвердло у глову: "Н-ну и сшто зж таково будет он изделать?! Богх мой, сшто таково?!., сшто таково?!!" И я недодумал. И то мине даже в стыд, бо я думаю сабе: я зж не глупый чловик и не могу додумать сшамого прастово зжагадке! Н-ну и сшто таково?! Ну, гхарасшьо, - обратился он вдруг ко мне самым решительным тоном, - ви отдаете мине деньгув праз двох неделюв, и я на тым сшпакойний, бо они у гасшпидин майор в шкатулке як у Богха за пазухем. Ну, и хай будет так. Я сшалласшний. Але зж, гасшпидин сперучник... зжвините, не нудьте мине... скажите спизжа-луста: што таково будет он изделать?.. Ну, и
Страница 45 из 68 Следующая страница