Крестовский В. В. Очерки кавалерийской жизни Страница 46

сшто вам сштоить!.. Ну, и когда зле я вас прасшю!.. Бо мине зж так нудно, так нудно... ой-вай, як нудно!.. Спижалуста! - И он в заключение скорчил самую несчастную, умоляющую рожу.

-- Ну, уж так и быть, - согласился я со смехом, - в уважение твоих мучений я тебе открою. Слушай.

-- Н-но?! - просиял вдруг мой Шишка.

-- Ворона...

-- Н-но-но? - с плутоватой поджимкой подставил он ухо.

-- После того, как проживет два года...

-- Н-но??

И он весь преобразился в нетерпеливое, жадное внимание и любопытство.

-- Начинает жить третий год, - докончил я прерванную фразу.

Предоставляю вам самим вообразить себе то громадное смущенное удивление, которое запечатлелось и как бы застыло в эту минуту на озадаченной физиономии ошеломленного Шишки. В первое мгновение, словно бы в испуге, он схватился обеими руками за кончики своей рыжей бородки и, не выпуская ее из пальцев, уставился в меня выпученными глазами.

-- Та-ак?? - произнес он наконец после минуты в своем роде эффектнейшего молчания.

-- Так, мой милый, - подтвердил я в тон соответственному настроению Шишки.

-- Пфсс... Гхарасшьо-о...

-- Нравится?

-- Гхарашьо-о!..

-- Доволен?

-- Очень давольний... Благадару вам, гасшпиин сперучник.

За ужин Ну и, значит, теперь, умудренный опытом, убирайся и приходи за деньгами через две недели.

* * *



Наконец пришел и он, этот срок, назначенный мною. В течение этого времени Шишка хотя и появлялся иногда у нас на фольварке по какому-либо делу, но о деньгах не заикался больше, В назначенный день, получив из ящика свои деньги, Джаксон не только расплатился с Шишкой, но и дал ему еще сколько-то десятков рублей в счет будущих поставок. Расчет этот происходил как раз перед обедом. Миска ботвиньи с розоватого лососиной, только что привезенною майором из города, аппетито манила к себе взоры, и мы уселись за стол.

Шишка тщательным образом пересчитал вссе бумажки, аккуратно уложил их в свой бумажник и, самодовольно спрятав его за пазуху, отошел к дверям и поместился у косяка.

В совершенном молчании, которое свойственно проголодавшимся людям, принялись мы за нашу ботвинью, как вдруг Шишка фыркнул у двери, видимо сдерживая смех.

Мы взглянули на него с некоторым недоумением, однако не сказали ни слова.

Но глядь, через минуту опять то же смешливое фырканье.

-- Чему ты? - обернулся на него Джаксол.

-- Зжвините, гасшпидин майор, зжвините! - в каком-то неудержимом восторге замахал он руками, словно бы подлетая на цыпочках к нашему столу. - А зжнаите ви, сшколки пурцентов озаработал я сабе на тых деньгкх?

-- На каких это? - спросил я.

-- На тых сшамих, сшто ви сказали мине "получи праз двох неделюв".

-- Да как же это, коли они лежали у майора в шкатулке?

-- Ну так, так! Они лягали у гасшипидин майор ув шкатулке, а мп на них пурценты сабе работали. Ага?!

-- Молодец, коли не врешь. Но каким же образом?

-- Додумайтю! - с торжеством предложил мне Шишка.

-- Черт тебя знает! - пожал я плечами. - Я уж тут ровно ничего не понимаю!

-- Ага?! Не нанимаете?.. Ну, то этое одзначае, сшто натиперь то есть маво зжагадке!

-- Расскажи, пожалуйста, эт любопытно.

-- Ага, то теперички ви любопытний! А як я бил любопытний, то ви как мине нудили?.. Ага?.. Ну, гхарасшьо! Я буду добрейше од вас. Сшлюхайте!..

И, встав в несколько торжественную позу, Шишка наскоро и ловко, одним мимолетным движением заворотил себе обшлаг на левом рукаве и приступил к рассказу.

-- Зжвините, - начал он "бардзо дзликатне", - сшколки неделюв переходило од вашаго зжагадке?

Две недели, - отвечал я.

-- Так. Двох неделюв. Вирно. А сшколки на тым временю било ярманкув (ярмарка)?

-- Ну, уж этого, брат, не знаю.

-- Ну, то я вам буду говорить. Било чатире ярманке: бил базар на Сшкиделе, бил базар на Езиоры, бил на Крынки и на Ендура (Названия местечек Гродненской губернии).

И мы егхали сабе до увсшех чатирох ярманкув; ми заходили до корчмы, где много есть з насших и много увсшякого народу, и ми до увсших до них говорили так: "Гасшпида, зжвините! Вымайте каждый чловик одного десентке (пять копеек), а я буду выймать одного сшиненькаго бемазжке (пять рублей), и напатом я вам буду сгадовать одного зжагадке. И гхто маво зжагадке сгадае, хай той берот сшиненькаго бемазжке; гхто маво зжагадке не сгадае, я буду брать у того одного десентке. Гхарасшьо?" "Гхарасшьо, - говорать,-- хай будет так!" Н-ну, викладали они мине сшвоих десенткув; викладал я им маво сшиненькаго бемазжке и напатом говору: "Зжвините! Сшто начинает изделать верона напосшлю того, як она будет переживать двох годов на своем жистю?" Н-ну, и сшто ви сабе думаетю!.. Азж ии адин сшволочь не сказал мине, сшто такого он будет изделать!.. Забирал я натогда тые десентке, забирал сваво сшиненькаго бемажжке и таким сшпособом од чатиррх ярманкув заработал сабе дванадцать рубли пянтьдесюнть кипэикув чистаго пурценту!.. Благадару вам, гасшпидин сперучник!.. Благадары за науке!

И торжествующий Шишка отдал мне глубокий поклон с видимым наслаждением.

После этого долго еще, при каждой встрече, он деликатно и таинственно останавливал меня тихим вопросом:

-- А сшто, чи нема у вас еще какого зжагадке про верона?

-- Про ворону? Нет, брат, - говорю, - не имеется.

-- Ну, то як нема про верона, то мозже есть про какого другого сшкатина?







VI. Полковые приживалки





1. Бессловесные



В больших барских домах, в особенности в домах былого времени, как и в большинстве наших полков, существовали, а кое-где еще и до сих пор существуют особого рода приживалки, столь органически входящие в самый склад быта и жизни, к которым они присосались, как улитки к коралловому рифу, что без них иногда даже невозможно представить себе подобного дома или подобного полка, в особенности, если это полк кавалерийский. Приживалки эти бывают разные: и в образе человечьем, и в образах бессловесных - собак, козлов, иногда птиц и т.п.

Еще в моей "Истории Ямбургского уланского полка" я должен был отметить любовь к животным как выдающуюся особенность, искони присущую нашим солдатам. И действительно, поднять на улице в грязи несчастного голодного щенка, принести его в эскадрон и там выкормить и выходить - это была и есть одна из самых характерных черт нашего солдатского добродушия. Такой выкормыш становится уже эскадронной собственностью. Рядом с любовью к собакам шла любовь к козлам. При конюшне эскадронного командира в былые годы всегда живал эскадронный козел, общий любимец и забавник, состоящий тоже на общественном иждивении. Подразнить в шутку козла, схватить за рога, закрутить его и заставить бодаться - это всегда было и есть одно из первых удовольствий солдата в досужую минуту. В последнее время козлы в кмвалерийских полках, к сожалению, начинают выводиться из обычая, но в прежние годы эскадронные козлы, так же точно как и собаки, бывало, делают с эскадроном все походы, идут на ученья , на маневры и даже выходят на смотры и парады. И кажется, не было еще примера, чтобы удалось согнать с плаца этихн еизменных солдатских спутников: ни козел, ни собака ни за что не отойдут от сврей части; куда часть, туда и они: часть несется в атаку - и они лупят за нею; часть проходит церемониальным маршем - и они тоже парадируют впереди, либо в замке, либо на одном из флангов. Как утт ни бейся полицейские блюстители, как ни старайся прогонять их с плаца, все равно ничего не поделаешь: продерутся снова сквохь толпу и лягут на свое надлежащее место, -гак что уж овлей-неволей полицейским приходится терпеть этот исконный беспорядок, мириться с ним. А сколькл этих верных псов погибло в последнюю войну от пуль и осколков под Плевной, па Балканах... Они и там были, и там переносили все труды и невзгоды вместе со своими эскадронами и ротами.

Справить псу хороший ошейник в складчину, да если еще с бубенчиком, как это любо солдатам! В Ямбургском полку в тридцатых годах при трубачской команде жил на конюшне огромный и очень красивый козел, наделенный отп рироды прекрасною волнистой белою шерстью. Бывало, перед каким-нибудь большим праздником трубачи сводят его в баню, вымоют, вычешут и выкрасят: один раз сандалом, другой - синькой или иным каким-нибудь "крашевом" - и вот назавтра гуляет себе по Бежецку трулачский козел, весь розовый или голубой, на рогах разноцветные ленты развеваются, а под длинною бородою бубенчики позвякивают...

В те же годы служил в Ямбургском полку офицер, поручик Скворцов, который в совершенстве умел подражать всевозможным птичьим крикам и высвистам. Он был страстный любитель пернатых и завел у себя большой птичник, где у него воспитывались и голбуи, и сороки, и галки, и дрозды, и разная мелкая певчая птица. Он имел замечательный дар приручать к себе птицу и делать ее послушною своему голосу. Идет ли гулять или па конюшни - прикажет раскрыть клетки, свистнет, и птицы всею стаей слетаютая к нему, щебечут, садятся на него и сопровождают во время прогулки. Бывало, когда 3-й эскадрон, в котором состоял Скворцов" идет весенним походом с зимови в Бежецк, его весь поход сопровождают выпущенные на волю скворцовские птицы певчие, которые вьются над эскадроном, перепархивают от одного всадника к другому, безбоязненно садятся на лошадей, на плечи, на шапки, на пики и поют, поют неумолчно всеми разнообразными своими голосами. Крестьяне попутных деревень с изумлением сбегались глядеть на это диво дивное; иные даже набожно крестились и замчали, что "видно, эти солдатики чем ни есть Богу угодили, что их всякая птица Господня эдак-то любит".

Помню тоже, в 1868 году был кампамент под Скиделем (местечко Гродненской губернии), и кампамент продолжительный; затянулся он что-то около двух с половиною месяцев. Нашему эскадрону довелось стоять в деревне Глинянах, а это совсем скверная, убогая чернорусская деревушка, брошенная в г
Страница 46 из 68 Следующая страница