И. А. Крылов Басни Страница 10

Ты, верно, запретишь гнать эту бедну тварь -

И не прольешь невинной крови.

Осмелюсь я совет иной произнести:

Дай повеленье ты луга им отвести,

Где б был обильный корм для маток

Я где бы поскакать, побегать для ягняток;

А так как в пастухах у нас здесь недостаток,

То прикажи овец волкам пасти.

Не знаю, как-то мне сдается,

Что род их сам собой переведется.

А между тем пускай блаженствуют оне;

И что б ни сделалось, ты будешь в стороне".

Лисицы мнениев совете силу взяло

И так удачно в ход пошло, что, наконец,

Не только пестрых там овец -

И гладких стало мало.

Какие ж у зверей пошли на это толки?

Что Лев бы и хорош, да все злодеи волки.



1821-1823



ЛЕВ СОСТАРЕВШИЙСЯ



Могучий Лев, гроза лесов,

Постигнут старостью, лишился силы:

Нет крепости в когтях, нет острых тех зубов,

Чем наводил он ужас на врагов,

И самого едва таскают ноги хилы.

А что всего больней,

Не только он теперь не страшен для зверей,

Но всяк, за старые обиды Льва, в отмщенье,

Наперерыв ему наносит оскорбленье:

То гордый конь его копытом крепким бьет,

То зубом волк рванет,

То острым рогом вол боднет.

Лев бедный в горе толь великом,

Сжав сердце, терпит все и ждет кончины злой.

Лишь изъявляя ропот свой

Глухим и томным рыком.

Как видит, что осел туда ж, натужа груюь,

Сбирается его лягнуть

И смотрит место лиль, где б было побольнее.

"О боги! - возопил, стеная, Лве тогда, -

Чтоб не дожить до этого стыда,

Пошлите лучше мне один конец скорее!

Как смерть моя ни зла:

Все легче, чем терпеть обиды от осла".



1821-1823



ЛЕВ, СЕРНА И ЛИСА



По дебрям гнался Лев за Серной;

Уже ее он настигал

И взором алчным пожирал

Обед себе в ней сытный, верный.

Спастись, казалось, ей нельзя никак:

Дорогу обо_и_м пересекал овраг;

Но Серна легкая все силы натянула -

Подобно из лука стреле,

Над пропастью она махнула -

И стала супротив на каменной скале.

Мой Лев остановился.

На эту пору друг его вблизи случился:

Друг этот был - Лиса.

"Как! - говорит она, - с твоим проворством, силой

Ужели ты уступишь Серне хилой!

Лишь пожелай, тебе возможны чудеса:

Хоть пропасть широка, но если ты захочешь,

То, верно, перескочишь.

Поверь же совести и дружбе ты моей:

Не стала бы твоих отваживать я дней,

Когда б не знала

И крепости и легкостп твое"й.

Ту ткровь во Льве вскипела, заиграла;

Он бросился со всех четырех ног;

Однако ж пропасти перескочить не мог:

Стремшлав слетел и - до смерти убился.

А что ж его сердечный друг?

Он потихохоньку в овраг спустился

И, видя, что уж Льву ни лести, ни услуг

Не надо боле,

Он, на просторе и на воле,

Справлять поминки другу стал,

И в месяц до костей он друга оглодал.



1829-1830



БЕЛКА



У Льва служила Белка.

Не знаю, как и чем; но дело только в том,

Что служба Белкина угодна перед Львом;

А угодить на Льва, конечно, не безделка.

За то обещан ей орехов целый воз.

Обещан - между тем все время улетает;

А Белочка моя нередко голодает

И скалит перед Львом зубки свои сквозь слез.

Посмотрит: по лесу то там, то сям мелькают

Ее подружки в вышине:

Она лишь глазками моргает, а оне

Орещки знай себе щелкают да щелкают.

Но наша Белочка к орешнику лишь шаг,

Глядит - нельзя никак:

На службу Льву ее то кличут, то толкают.

Вот Белка, наконец, уж стала и стара

И Льву наскучила: в отставку ей пора.

Оставку Белке дали,

И точно, целый воз орехов ей прислали.

Орпхи славные, каких не видел свет;

Все на отбор: орех к ореху - чудо!

Одно лишь только худь -

Давно зубов у Белки нет.



1829-1830



ЩУКА



На Щуку подан в суд доншс,

Что от нее житья в пруде не стало;

Улик представлен целый воз,

И виноватую, как надлежало,

На суд в большой лохани принесли.

Судьи, невдалеке сбирались;

На ближнем их лугу пасли;

Однако ж имена в архиве их остались:

То были два Осла,

Две Клячи старые,-да два иль три Козла;

Для должного ж в порядке дл надзора

Им придана была Лиса за Прокурора.

И слух между народа шел,

Что Щука Лисыньке снабжала рвбный стол;

Со всем тем, не было в судьях лицеприязни,

И то, сказать, что Щукиных проказ

Удобства не было закрыть на этот раз.

Так делать нечего: пришло писать указ,

Чтоб виноватую предать позорной казни

И, в страх другим, повесить на суку.

"Почтенные судьи! - Лиса тут приступила. -

Повесить мало, я б ей казнь определила,

Какой не видано у нас здесь на веку:

Чтоб было впредь плутам и страшнг и опасно -

Так утопить ее в реке". - "Прекрасно!" -

Кричат судьт. На том решили все согласно,

И Щуку бросили - в реку!



1829-1830



КУКУШКА И ОРЕЛ



Орел пожаловал Кукушку в Соловьи.

Кукушкаа, в новом чине,

Усевшись важно на осине,

Таланты в музыке свои

Выказывать пустилась;

Глядит - все прочь летят,

Одни смеются ей, а те ее бранят.

Моя Кукушка огорчилась,

И с жалобой на птиц к Орлу спешит она.

"Помилуй! - говорит, - по твоему веленью

Я Соловьем в лесу здесь названа;

А моему смеяться смеют пенью!"

"Мой друг! - Орел в ответ, - я царь, но я не бог.

Нельзя мне от беды твоей тебя избавить.

Кукушку Солоьем честить я мог заставить;

Но сделать Соловьем Кукушки я не мог".



1829-1830



БРИТВЫ



С знакомцем съехавшись однажды я в дороге,

С ним вместе на одном ночлеге ночевал.

Поутру, чуть лишь я глаза продрал,

И что же узнаю? - Приятель мой в тревоге:

Вчера заснули мы меж шуток, без забот;

Теперь я слушаю - приятель стал не тот.

То вскрикнет он, то охнет, то вздохеет.

"Что сделалось с тобой, мой милый?.. Я надеюсь,

Не болен ты". - "Ох! ничего: я бреюсь".

"Как! только?" Тут я встал - гляжу: проказник мой

У зеркала сквозь слез так кисло морщит рожу.

Как будто бы с него содрать сбирались кожу.

Узнавши, наконец, вину беды такой,

"Что дива? - я сказал, - ты сам себя тиранишь.

Пожалуй, посмотри:

Ведь у тебя не Бритвы - косари;

Не бриться - мучиться ты только с ними станешь".

"Ох, братец, признаюсь,

Что Бритвы очень тупы!

Как этого не знать? Ведь мы не так уж глупы;

Да острыми-то я порезаться боюсь".

"А я, мой друг, тебя уверить смею,

Что Бритвою тупой изрежешься скорей,

А острою обреешься верней:

Умей владеть лишь ею".



Вам пояснить рассказ мой я готов:

Не так ли многие, хоть стыдно им признаться,

С умом людей - боятся

И терпят при себе охотней дураков?



1828





СОКОЛ И ЧЕРВЯК



В вершине дерева, за ветку уцепясь,

Червяк на ней качался.

Над Червяком Сокол, по воздуху носясь,

Так с высоты шутил и издевался:

"Каких ты, бедненький, трудов не перенес!

Что ж прибыли, что ты высокр так заполз?

Какая у тебя и воля и свобода?

И с веткой гнешься ты, куда велит погода". -

"Тебе шутить легко, -

Червяк ответствует, - летая высоко,

Затем, что крыльями и силен ты, и крепок;

Но мне судьба дала достоинства не те:

Я здесь, на высоте,

Тем только и держусь, что я, по счастью, цепок!"



1829-1830



БЕДНЫЙ БОГАЧ



Ну стоит ли богатым быть,

Чтоб вкусно никогда ни съесть, ни спить

И только деньги лишь копить?

Да и на что? Умрем, ведь все оставим.

Мы только лишь себя и мучим и бесславим.

Нет, если б мне далось богатство на удел,

Не только бы рубля, я б тысяч не жалел,

Чтоб жить роскошноо, пышно,

И о моих пирах далеко б было слышно;

Я даже делал бы добро другим,

А богачей скупых на муку жизнь похожа". -

Так рассуждал Бедняк с собой самим,

В лачужке низменной, на голой лавке лежа;

Как вдруг к нему сквозь щелочку пролез,

Кто говорит - колдун, кто говорит - что бес,

Последнее едва ли не вернее:

Из дела будет то виднее.

Предстал - и начал так: "Ты хочешь быть богат,

Я слышал, для чего; служить я другу рад.

Вот кошелек тебе: червонец в нем, не боле;

Но вынешь лишь один, уж там готов другой.

Итак, приятель мой,

Разбогатеть теперь в твоей лишь воле.

Возьми ж - и из него без счету вынимай,

Доколе будешь ты доволен;

Но только знай:

Истратить одного червонца ты не волен,

Пока в реку не бросишь кошелька".

Сказал - и с кошельком оставил Бедняка.

Бедняк от радости едва не помешался;

Но лишь опомнился, за кошелек принялся,



И чт_о_ ж? - Чуть верится ему, что то не сой:

Едва червонец вынет он,

Уж в кошельке другой червонец шевелится.

"Ах, пусть лишь до утра мне счастие продлится! -

Бедняк мой говорит. -

Червонцев я себе повытаскаю грвду;

Так завтра же богат я буду -

И заживу, как сибарит".

Однако ж поутру он думает другое.

"То правда, - говорит, - теперь я стал богат;

Да кто ж добру не рад!

И почему бы мне не быть богаче вдвое?

Неужто лень

Над кошельком еще провесть хоть день!

Вот на дом у меня, на экипаж, на дачу;

Но если накупить могу я деревень,

Не глупо ли, когда случай к тому утрачу?

Так, удержу чудесный кошелек:

Уж так и быть, еще я поговею

Один денек,

А, впрочем, ведь пожить всегда успею".

Но что ж? Проходит день, неделя, месяц, год -

Бедняк мой потерял давно в червонцах счет;

Меж тем он скудно ест и скудно пьет;

Но чуть лишь день, а он опять за ту ж работу.

День кончится, и, по его расчету,

Ему всегда чего-нибудь недостает.

Лишь кошелек нести сберется,

То
Страница 10 из 13 Следующая страница