И. А. Крылов Басни Страница 11

сердце у него сожмется;

Придет к реке, - воротится опять.

"Как можно, - говорит, - от кошелька отстать,

Когда мне золото рекою с_а_мо льется?"

И, наконец, Бедняк мой поседел,

Бедняк мой похудел;

Как золото его, Бедняк мой пожелтел.

Уж и о пышности он боле не смекает:

Он стал и слаб и хил; здоровье и покой -

Утратил всё; но всё дрожащею рукой

Из кошелька червонцы вон таскает.

Таскал, таскал... и чем же кончил он?

На лавке, где своим богатством любовался,

На той же лавке он скончался,

Досчитывая свой девятый миллион.



1828





БУЛАТ



Булатной сабли острый клинок

Заброшен был в железный хлам;

С ним вместе вынесен на рынок

И мужику задаром продан там.

У мужика затеи не велики:

Он отыскал тотчас в Булате прок.

Мужик мой насадил на клинок черенок

И стал Булатом драть в лесу на лапти лыки,

А дома, з_а_просто, лучину им щепать;

То ветви у плетня, то сучья обрубать

Или обтесывать тычины к огороду.

Ну так, что не прошло и году,

Ка мой Булат в зубцах и в ржавчине кругом.

И дети ездят уж на нем

Верхом.

Вот ёж, в избе под лавкой лежа,

Куда и клинок брошен был,

Однажды так Булату говорил:

"Скажи, на что вся жизнь твоя похожа?

И если про Булат

Так много громкого неложно говорят,

Не стыдно ли тебе щепать лучину

Или обтесывать тычину,

И, наконец, игрушкой быть ребят?"

"В руках бы воина врагам я был ужасен, -

Булат ответствует, - а здесь мой дар напрасен;

Так, низким лишь трудом я занят здесь в дому:

Но разве я свободен?

Нет, стыдно-то не мне, а стыдно лишь тому,

Кто не умел понять, к чему я годен",



1829-1830





КУПЕЦ



"Поди-ка, брат Андрей!

Куда ты там запал? Поди сюда, скорей,

Да подивуйся дяде!

"Торгуй по-моему, так будешь не в накладе, -

Так в лавке говорил племяннику Купец. -

Ты знаешь польского сукна конец,

Который у меня так долго залежался,

Затем, что он и стар, и подмочен, и гнил:

Ведь это я сукно за ангшийское сбыл!

Вот, видишь, сей лишь час взял за него сотняжку:

Бог олушка послал". -

"Все это, дядя, так, - племянник отвечал, -

Да в олухи-то, я не знаю, кто попал:

Вглядись-ко: ты ведь взял фальшивую бумажку".



Обманут! Обманул Купец: в том дива нет;

Но если кто на свет

Повыше лавок взглянет, -

Увидит, что и там на ту же стать идет;

Почти у всех во всем один расчет:

Кого кто лучше проведет

И кто кого хитрей обманет.



1829-1830



ПУШКИ И ПАРУСА



На корабле у Пушек с Парусами

Восстала страшная вражда.

Вот, Пушки, выставясь из бортов вон носамм,

Роптали так пред небесами:

"О боги! видано ль когда,

Чтобы ничтожное холстинное творенье

Равняться в пользах нам имело дерзновенье?

Что делают они во весь наш трудный путь?

Лишь только ветер станет дуть,

Они, надув спесиво грудь,

Как будто важного какого сану,

Несутся гоголем по Океану

И только чванятся; а мы - громим в боях!

Не нами ль царствует корабль наш на морях!

Не мы ль несем с собой повсюду смерть и страх?

Нет, не хотим жить боле с Парусами;

Со всеми мы без них управимся и сами;

Лети же, помоги, могущий нам Борей,

И изорви в клочки их поскорей!"

Борей послушался - летит, дохнул, и вскоре

Насупилось и почернело море;

Покрылись тучею тяжелой небеса;

Валы вздымаются и рушатся, как горы;

Гром оглушает слух; слепит блеск молний взоры;

Борей ревет и рвет в лоскутья Паруса.

Не стало их, утихла непогода;

Но что ж? Корабль без Парусов

Игрушкой стал и ветров и валов,

И носится он в море, как колода;

А в первой встрече со врагом,

Который вдоль его всем бортом страшно грянул,

Корабль мой недвижим: стал скоро решетом,

И с Пушками, как ключ, он ко дну канул.



Держава всякая сильна,

Когда устроены в ней все премудро части:

Оружием - врагам она грозна,

А паруса - гражданские в ней власти.



1827



ОСЕЛ



Был у Крестьянина Осел.

И так себя, казалось, смирно вел,

Что мужику нельзя им было нахвалиться;

А чтобы он в лесу пропасть не мог -

На шею прицепил мужик ему звонок.

Надулся мой Осел: стал важничать, гордиться

(Про ордена, конечно, он слыхал),

И думает, теперь большой он барин стал;

Но вышел новый чин Ослу, бедняжке, соком

(То может не одним Ослам служить уроком).

Сказать вам должно наперед:

В Осле не много чести было;

Но до звонка ему все счастливо сходило:

Зайдет ли в рожь, в овес иль в огород, -



Наестся д_о_сыта и выйдет тихомолком.

Теперь пошло иным все толком:

Куда ни сунется мой знатный господин,

Без умолку звенит на шее новый чин.

Глядят: хозяин, взяв дубину,

Гоняет то со ржи, то с гряд мою скотину;

А там сосед, в овсе услыша звук звонка,

Ослу колом ворочает бока.

Ну, так что бедный наш вельможа

До осени зачах,

И кости у Осла остались лишь да кожа.

И у людей в чинах

С плутами та ж бедда: пока чин мал и беден,

То плут не так еще приметен;

Но важный чин на плуте, как звонок:

Звук от него и громок и далек.



1829-1830





МИРОН



Жил в городе богач, по имени Мирон.

Я имя вставил здесь не с тем, чтоб стих наполнить;

Нет, этаких людей не худо имя помнить.

На богача кричат со всех сторон

Соседи; а едва ль соседи и не правы,

Что будто у него в шкатулке миллион -

А бедным никогда не даст копейки он.

Кому не хочется нажить хорошей славы?

Чтоб толкам о себе другой дать оборот,

Мирон мой распустил в народ,

Что нищих впредь кормить он будет по субботам.

И подлинно, кто ни придет к воротам -

Они не заперты никак.

"Ахти! - подумают, - бедняжка разорился!"

Не бойтесь, скряга умудрился:

В субботу с цепи он спускает злых собак;

И нищему не то чтоб пить иль наедаться, -

Дай бог здоровому с двора убраться.

Меж тем Мирон пошел едва не во святых.

Все говорят: "Нельзя Мирону надивиться;

Жаль только, что собак таких он держит злых

И трудно до него добиться:

А то он рад последнми поделиться".



Видать случалось часто мне,

Как доступ не легок в высокие палты;

Да только всё собаки виноваты -

Мироны ж сами в стороне.



1829-1830



КРЕСТЬЯНИН И ЛИСИЦА



Лиса Крестьянину однажды говорила:

"Скажи, кум милый мой,

Чем лошадь от теья так дружбу заслужила,

Что, вижу я, она всегда с тобой?

В довольстве держишь ты ее и в холе;

В дорогу ль - с нею ты, и часто с нею в поле;

А ведь из всех зверей

Едва ль она не всех глупей". -

"Эх, кумушка, не в разуме тут сила! -

Крестьянин отвечал. - Все это суета.

Цель у меня совсем не та:

Мне нужно, чтоб она меня возила,

Да чтобы слушалась кнута".



1811



СОБАКА И ЛОШАДЬ



У одного крестьянина служа,

Собака с Лошадью считаться как-то стали.

"Вот, - говорит Барбос, - большая госпожа!

По мне хоть бы тебя совсем с двора согнали.

Велика вещь возить или пахать!

Об удальстве твоем другого не слыхать:

И можно ли тебе равняться в чем со мною?

Ни днем, ни ночью я не ведаю покою:

Днем стадо под моим надзором на лугу,

А ночью дом я стерегу".

"Конечно, - Лошадь отвечала, -

Твоя правдива речь;

Однако же, когда б я не пахала,

То нечего б тебе здесь было и стеречь".



1829-1830



ФИЛИН И ОСЕЛ



Слепой Осел в лесу с дороги сбился

(Он в дальний путь было пустился).

Но к ночи в чащу так забрел мой сумасброд,

Что двинуться не мог ни взад он, ни вперед.

И зрячему бы тут не выйти из хлопот,

Но Филин вблизости, по счастию, случился

И взялся быть Ослу проводником.

Все знают, Филины как ночью зорки:

Стремнины, рвы, бугры,-пригорки,

Все это различал мой Филин будто днем

И к утру выбрался на ровный путь с Ослом.

Ну, как с проводником таким расстаться?

Вот просит Филина Осел, чтоб с ним остаться,

И вздумал изойти он с Филином весь свет.

Мой Филин господином

Уселся на хребте Ослином,

И стали путь держать; счастливо ль только? Нет:

Лишь солнце на небе поутру заиграло,

У Филина в глазах темнее ночи стало.

Однако ж Филин мой упрям;

Ослу советует и вкось и впрям.

"Остерегись! - кричит, - направо будем в луже".

Но лужи не было, а влево вышло хуже.

"Еще левей возьми, еще левее шаг!"

И - бух Осел, и с Филином, в овраг,



1829-1830



ЗМЕЯ



Змея Юпитера просила,

Чтоб голос дать ей соловья.

"А то уж, - говорит, - мне жизнь моя постыла,

Куда ни покажуся я,

То все меня дичатся,

Кто послабей;

А кто меня сильней,

Дай бог от тех живой убраться.

Нет, жизни этакой я боле не снесу;

А если б соловьем запела я в лесу,

То, возбудя бы удивленье,

Снискала бы любовь и, может быть, почтенье.

И стала бы душой веселых я бесед".

Исполнил Юпитер Змеи прошенье;

Шипенья гнусного пропал у ней и след.

На дерево вползя, Змея на нем засела,

Прекрасным соловьем Змея моя запела,

И стая было птиц отвсюду к ней подсела;

Но, воззряся в певца, все с дерева дождем.

Кому понравится такой прием?

"Ужли вам голос мой противен?" -

В досаде говорит Змея.

"Нет, - отвечал скворец, - он звучен, дивен,

Поешь, конечно, ты не хуже соловья;

Но, признаюсь, в нас сердце задрожало,

Когда увидели твое мы жало.

Нам страшно вместе быть с тобой.

Итак, скажу тебе, не для досады:

Твоих мы песен сулшать рады -

Да только ты от нас подале п
Страница 11 из 13 Следующая страница