И. А. Крылов Басни Страница 9

поднял вой;

Кричит он: "Караул! разбой!

Держите вора! Разоренье:

Расхитили мое именье!"



Такое ж в городе я видел приключенье:

У Климыча-судьи часишки вор стянул,

И он кричит на вора: караул!



1821-1823



ДВА МУЖИКА



"Здорово, кум Фаддей!" - "Здорово, кум Егор!"

"Ну, каково, приятель, поживаешь?"

"Ох, кум, беды моей, что вижу, ты не знаешь!

Бог посетил меня: я сжег дотла свой двор

И по миру пошел с тех пор".

"К_а_к так? Плохая, кум, игрушка!"

"Да так! О рождестве была у нас пирушка;

Я со свечой пошел дать корму лошадям;

Признаться, в голове шумело;

Я как-то заронил, насилу спасся сам;

А двор и все добро сгорело.

Ну, ты как?" - "Ох, Фаддей, худое дело!

И на меня прогневался, знать, бог:

Ты видишь, я без ног;

Как сам остался жив, считаю, право, дивом.

Я тож о рождестве пошел в ледник за пивом,

И тоже чересчур, признаться, я хлебнул

С друзьями полугару;

А чтоб в хмелю не сделать мне пожару,

Так я свечу совсем задул:

Ан, бес меня впотьмах так с лестниыы толкнул,

Что сделал из меня совсем не человека,

И вот я с той поры калека".

"Пеняйте на себя, друзья! -

Сказал им сват Степан. - Коль молвить правду, я

Совсем не чту за чудо,

Что ты сожег свой двор, а ты на костылях:

Для пьяного и со свечою худо;

Да вряд, не хуже ль ив потьмах".



1821-1823



КОТЕНОК И СКВОРЕЦ



В каком-то доме был Скворец,

Плохой певец;

Зато уж филос_о_ф презнатный,

И свел с Котенком дружбу он.

Котенок был уж котик преизрядный,

Но тих, и вежлив, и смирен.

Вот как-то был в столе Котенок обделен.

Бедняжку голод мучит:

Задумчив бродит он, скучаючи постом;

Поводит ласково хвостом

И жалобно мяучит.

А филос_о_ф Котенка учит

И говорит ему: "Мой друг, ты очень прост,

Что терпишь добровольно пост;

А в клетке над носом твоим висит щегленок:

Я вижу, ты прямой Котенок". -

"Но совесть..." - "Как ты мало знаешь свет!

Поверь, что это сущий бред

И слабых душ одни лишь предрассудки,

А для больших умов - пустые только шутки!

На свете кто силен,

Тот делать все волен.

Вот доказательства тебе и вот примеры".

Тут, выведя их на свои манеры,

Он философию всю вычерпал до дна.

Котенку натощак понравилась она:

Он вытащил и съел щегленка.

Разлакомил кусок такой Котенка,

Хотя им голода он утолить не мог.

Однако же второй урок

С большим успехом слушсл

И говорит Скворцу: "Спасибо, милый кум!

Наставил ты меня на ум".

И, клетку разломав, учителя он скушал.



1821-1823



ДВЕ СОБАКИ



Дворовый, верный пес

Барбос,

Который барскую усердно службу нес,

Увидел старую свою знакомку,

Жужу, кудрявую болонку,

На мягкой пуховой подушке, на окне.

К ней ластяся, как будто бы к родне,

Он, с умиленья, чуть не плачет,

И под окном

В изжит, вертит хвостом

И скачет.

"Ну, что, Жужутка, как живешь,

С тех пор как господа тебя в хоромы взяли?

Ведь помнишь: на дворе мы часто голодали.

Какую службу ты несешь?" -

"На счастье грех роптать, - Жужутка отвечает, -

Мой господин во мне души не чает;

Живу в довольстве и добре,

И ем и пью на серебре;

Резвлюся с барином; а ежели устану,

Валяюсь по коврам и мягкому дивану.

Ты как живешь?" - "Я, - отвечал Барбос,

Хвост плетью спустя и свой повеся нос, -

Живу, по-прежнему: терплю и холод

И голод,

И, сберегаючи хозяйский дом,

Здесь под забором сплю и мокну под дождем;

А еслии невпопад залаю,

То и побои принимаю.

Да чем же ты, Жужу, в случай попал,

Бессилен бывши так и мал,

Меж тем как я из кожи рвучь напрасно?

Чем служишь ты?" - "Чем служишь! Вот прекрасно! -

С насмешкой отвечал Жужу. -

На задних лапках я хожу".



Как счастье многие находят

Лишь тем, что хорошо на задних лапках ходят!



1821-1823



КОШКА И СОЛОВЕЙ



Поймала Кошка Соловья,

В бедняжку когти запустила

И, ласково его сжимая, говорила:

"Соловушка, душа моя!

Я слышу, что тебя везде за песни славят

И с лучшими певцами рядом ставят.

Мне говорит лиса-кума,

Что голос у тебя так звонок и чудесен,

Что от твоих прелестных песен

Все пастухи, пастушки - брз ума.

Хотела б очень я сама

Тебя послушать.

Не трепещися так; не будь, мой друг, упрям;

Не бойся: не хочу совсем тебя я кушать

Лишь спой мне чио-нибудь: тебе я волю дам

И отпущу гулять по рощам и лесам.

В любви я к музыке тебе не уступаю.

И часто, про себя мурлыча, засыпаю".

Меж тем мой бедный Соловей

Едва-едва дышал в когтях у ней.

"Ну, что же? - продолжает Кошка, -

Пропой, дружок, хотя немножко".

Но наш певец не пел, а только что пищал.

"Так этим-то леса ты восхищал! -

С насмешкою она спросила. -

Где ж эта чистота и сила,

О коих все без умолку твердят?

Мне скучен писк такой и от моих котят.

Нет, вижу, что в пенье ты вовсе не искусен:

Все без начала, без конца.

Посмотрим, на зубах каков-то будешь вкусен!"

И съела бедного певца -

До крошки.



Сказать ли на ушко, яснее, мысль мою?

Худые песни Соловью

В когтях у Кошки.



1821-1823



РЫБЬЯ ПЛЯСКА



От жалоб на судей,

На сильных и на богачей

Лев, вышед из терпенья,

Пустился сам свои осматривать владенья.

Он идет, а Мужик, расклавши огонек,

Наудя рыб, изжарить их сбирался.

Бедняжки прыгали от жару кто как мог;

Всяк, видя близкий свой конец, метался.

На Мужика разинув зев,

"Кто ты? что делаешшь?" - спросил сердито Лев.

"Всесильный царь! - сказал Мужик, оторопев, -

Я старостою здесь над водяным народом;

А это старшины, все жители воды;

Мы собрались сюды

Поздравить здесь тебя с твоим приходом". -

"Ну, как они живур? Богат ли здешний край?"

"Великий, государь! Здесь не житье им - рай.

Богам о том мы только и молились,

Чтоб дни твои бесценные продлились".

(А рыбы между тем на сковородке бились.)

"Да отчего же, - Лев спросил, - скажи ты мне,

Они хвостами так и головами машут?" -

"О мудрый царь! - Мужик ответствовал, - оне

От радости, тебя увидя, пляшут".

Тут, старосту лизнув Лев милостиво в грудь,

Еще изволя раз на пляску их взглянуть,

Отправился в дальнейший путь.



1821-1823



П РИХОЖАНИН



Есть люди: будь лишь им приятель,

То первый ты у них и гений и писатель,

Зато уже другой,

Как хочешь сладко пой,

Не только, чтоб от них похвал себе дождаться,

В нем красоты они и чувствовать боятся.

Хоть, может быть, я тем немного досажу,

Но вместо басни быль на это им скажу.



Во храме проповедник

(Он в красноречии Платона был наслрдник)

Прихожан поучал на добрые дела.

Речь сладкая, как мед, из уст его текла.

В ней правда чистая, казалось, без искусства.

Как цепью золотой,

Возъемля к небесам все помыслв и чувства,

Сей обличала мир, исполненный тщетой.

Душ пастырь кончил поученье;

Но всяк ему еще внимал и, до небес

Восх_и_щенный, в сердечном умиленье

Не чувствовал своих текущих слез.

Когда ж из божьего миряне вышли дому,

"Какой приятный дар! -

Из слушателей тут сказал один другому, -

Какая сладость, жар!

Как сильно он влечет к добру сердца народа!

А у тебя, сосед, знать, черствая природа,

Что на тебе слезинки не видать?

Иль ты не понимал?" - "Ну, как не понимать!

Да плакать мне какая стать:

Ведь я не здешнего прихода".



1821-1823



ВОРОНА



Когда не хочешь быть смешон,

Держися звания, в котором ты рожден.

Простолюдин со знатью не роднися:

И если карлой сотворен,

То в великаны не тянися,

А помни свой ты чаще рост,

Утыкавши себе павлиным перьем хвост,

Ворона с Павами пошла гулять спесиво -

И думает, что на нее

Родня и прежние приятели ее

Все заглядятся, как на диво;

Что Павам всем она сестра

И что пришла ее пора

Быть украшением Юнонина двора.

Какой же вышел плод ее высокомерья?

Что Павами она ощипана кругом,

И что, бежав от них, едва не кувырком,

Не говоря уж о чужом,

На ней и своего осталось мало перья.

Она было назад к своим; но те совсем

Заклеванной Вороны не узнали,

Ворону вдосталь ощипали,

И кончились ее затеи тем,

Что от Ворон она отстала,

А к Пачам не пристала.



Я эту басенку вам былью поясню.

Матрене, дочери купецкой, мысль припала,

Чтоб в знатную войти родню.

Приданого за ней полмиллиона.

Вот выдали Матрену за барона.

Что ж вышло? Новая родня ей колет глаз

Попреком, что она мещанкой родилась.

А старая за то, что к знатным приплелась:

И сделалась моя Матрена

Ни Пава,, ни Ворона.



1821-1823



ПЕСТРЫЕ ОВЦЫ



Лев пестрых невзлюбил овец.

Их просто бы ему перевести не трудно;

Но это было бы неправосудно -

Он не на то в лесах носил венец,

Чтоб подданных душить, но им давать расправу;

А видеть пеструю овцу терпенья нет!

Как сбыть их и сберечь свою на свете славу?

И вот к себе зовет

Медведя он с Лисою на совет -

И им за тайну открывает,

Что видя пеструю овцу, он всякий раз

Глазами целый день страдает

Я что придет ему совсем лишиться глаз,

И, как такой беде помочь, совсем не знает.

"Всесильный Лев! - сказал, насупяся, Медведь, -

На что тут много разговоров?

Вели без дальних сборов

Овец передушить. Кому о них жалеть?"

Лиса, увидевши, что Лев нкхмурил брови,

Смиренно говорит: "О царь! наш добрый царь!
Страница 9 из 13 Следующая страница