LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Михаил Лермонтов Княгиня Лиговская Страница 5

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    вигался всё далее и далее, так что наконец он чуть-чуть ей не сказал, что обожает ее до безумия (разумеется двусмысленным образом). Огромный шаг был сделан, и он возвратился домой довольный своим вечером.

    Несколько недель сряду после этого они встречались на разных вечерах: разумеется, он неутомимо искал этих встреч, а она по крайней мере их не избегала. Одним словом, он пошел



    130



    по следам дрпвних волокит и действовал по форме, классически. Скоро все стали замечать их постоянное влечение дргу к другу, как явление новое и совершенно оригинальное в нашем холодном обществе. Печорин избегал нескромных вопросов, но зато действовал весьма открыто. Лизавета Николаевна была также этим очень довольна, потому что надеялась завлечь его дальше и дальше и потом, как говорили наши матушки, женить его на себе. Ее родители, не имея еще об нем никакого мнения, так, безо всяких видов пригласили однако же его посещать свой дом, чтоб узнать его короче. Многие уже стали над ним подсмеивать как над будущим женихом, добрые приятели стали уговаривать его, отклонять от безрассудного поступка, который ему не входил и в голову. м з этого всего он заключил, что минута решительного кризиса наступила.

    Был блестящий бал у барона***. Печорин по обыкновению танцовал первую кадриль с Елизаветою Николаевною.

    - Как хороша сегодня меньшая Р., - заметила Елизавета Николаевна.

    Печорин навел лорнет на молодую красавицу, долго смотрел молча и наконец отвечал:

    - Да, она прекрасна. - С каким вкусом перевиты эти пунцовые цветы в ее густых, русых локонах; я непременно дал себе слово танцовать с нею сегодня, иаенно потому, что она вам нравится, не правда ли, я очень догадлив, когда хочу вам сделать удовольствие.

    - О, без сомнения, вы очень любезны, - отвечала она вспыхнув.

    В эту минуту музыка остановилась, первая кадриль кончилась, и Печорин очень вежливо раскланялся. Остальную часть вечера он или танцовал с Р...

    или стоял возле ее стула, старался говорить как можнш больше и казаться как можно довольнее, хотя, между нами, девиац Р** была очень проста и почти его не слушала, но так как он говорил очень много, то она заключила, что Печорин - кавалер очень любезный. После мазурки она подошла к Елизавете Николаевне, и та ее спросила с ироническою улыбкою.

    - Как вам кажется ваш постоянный нынешний кавалер. -

    - Il est tres aimable, - отвечала Р.



    131



    Это был жестокий удар для Елизаветы Николаевны, которая почувствовала, что лишается своего последнего кавалера, - ибо осиальные молодые люди, видя, что Печорин занимается ею исключительно, совершенно ее оставили.

    м точно, с этого дня Печорин стал с нею рассеяннее, холоднее, явно старался ей делатьт е мелкие неприятности, которые замечаются всеми и за которые между тем невозможно требовать удовлетворения. Говоря с другими девушками, он выражался об ней с оскорбительным сожалением, тогда как она, напротив, вследствие плохого расчета, желая кольнуть его самолюбие, поверяла своим подругам под печатью строжайшей тайны свою чистейшую, искреннейшую любовь. Но напрасно, он только наслаждался излишним торжеством, а она, уверяя других, мало-помалу сама уверилась, что его точно любит. Родители ее, более проницательные в качестве беспристрастных зрителей, стали ее укорять, говоря: "Вот, матушка, целый год пропустила даром, отказала жениху с 20 тысячами доходу, правда, что он стар и в параличе, - да что нынешние молодые люди! Хорош твой Печорин, мы заранее знали, что он на тебе не женится, да и мать не позволит ему жениться! что ж вышло? он же над тобой и насмхается".

    Разумеется, подобные слова не успокоят ни уязвленного самолюбия ни обманутого сердца. Лизавета Николаевна чувствовала их истину, но эта истина была уже для нее не нова. Кто долго преследовал аккую-нибудь цель, много для нее пожертвовал, тому трудно от нее отступиться, а если к этой цели примыкают последние надежды увядающей молодости, то невозможно. В таком положении мы оставили Лизавету Никшлаевну, приехавшую из театра, лежащую на постеле, с книжкою в руках, - и с мыслями, бродящими в минувшем и в будущем. -

    Наскучив пробегать глазами десять раз одну и ту же страницу, она нетерпеливо бросила книгу на столик и вдруг приметила письмо с адресом на ее имя и с штемпелем городской почты.

    Какое-то внутреннее чувство шептало ей не распечатывать таинственный конверт, но любопытство превозмогло, конверт сорван дрожащими руками: свеча придвинута, и глаза ее жадно пробегают первые строки. Письмо было написано приметно искаженным почерком, как будто боялись, что самые буквы изменят



    132



    тайне. Вместо подписи имени внизу рисовалась какая-то египетскаяя каракула, очень похожая на пятна, видимые в луне, которым многие простолюдины придают какое-то символическое значение. Вот письмо от слова до слова:

    "Милостивая Государыня! Вы меня не знаете, я вас знаю: мы встречаемся часто, история вашей жизни так же мне знакома, как моя записная книжка, а вы моего имени никогда не слыхали. Я принимаю в вас участие именно потому, что вы никогда на меня не обращали внимания, и притом я нынче очень доволен собою и намерен сделать доброе дело: мне известно, что Печорин вам нравится, что вы ввячески думаете снова возжечь в нем чувства, которые ему никогда не снились, он с вами пошутил - он недостоин вас: он любит другую, все ваши старанния послужат только к вашей гибели, свет и так указывает на вас пальцами, скоро он совсем от вас отворотится. Никакая личная выгода не заставила меня подавать вам такие неосторожные и смелые советы. м чтобы вы более убедились в моем бескорыстии, то я клянусь вам, что вы никогда не узнаете моего имени.

    Вследствие чего остаюсь ваш покорнейший слуга:

    Каракула".

    От такого письма с другою сделалась бы истерика, но удар, поразив Елизавету Николаевну в глубину сердца, не подействовал на ее нервы, она только побледнела, торопливо сожгла письмо и сдула на пол легкий его пепел.

    Потом она погасила свечу и обернулась к стене: казалось, она плакала, но так тихо, так тихо, что если б вы стояли у ее изголовья, то подумали бы, что она спит покойно и безмятежно.

    На другой день она встала бледнее обыкновенного, в десять часов вышла в гостиную, разливала сама чай по обыкновению. Когда убрали со стола, отец ее уехал к должности, мать села за работу, она пошла в свою комнату: проходя через залу, ей встретился лакей:

    - Куда ты идешь, - спросила она.

    - Доложить-с.

    - О ком.

    - Вот тот-с... офицер... Господин Печорин...



    133



    - Где он?

    - У крыльца остановился.

    Лизавета Николаевна покраснела, потом снова побледнела и... потом отрывисто сказала лакею.

    - Скажи ему, что дома никого нет. м когда он еще приедет, - прибавила она, как бы с трудом выговаривая последнюю фразу, - то не принимать!

    Лакей поклонился и ушел, а она опрометью бросилась в свою комнату.



    ГЛАВА IV



    Получив такой решительный откад, Печорин, как вы сами можете догадаться, не удивился: он приготовился к таокй развязке и даже желал ее. Он отправился на Морскую, сани его быстро скользили по сыпучему снегу: утро было тумагное и обещало близкую оттепель. Многие жители Петербурга, проведшие детство в другом климате, подвержены странному влиянию здешнего неба. Какое-то печальное равнодушие, подобное тому, с каким наше северное солнце отворачивается от неблагодарной здешней земли, закрадывается в душу, пниводит в оцепенение все жизненные органы. В эту минуту сердце неспособно к энтузиазму, ум к размышлению. В подобном расположении находился Печорин. Неожиданный успех увенчал его легкомысленное предприятие, и он даже не обрадовался. Через несколько минут он должен был увидеться с женщиною, которая была постоянною его мечтою в продолжение нескольких лет, с которою он был связан прошедшим, для которой был готов отдать свою будущность - и сердце его не трепетало от нетерпения, страха, надежды. Какое-то болезненное замирание, какая-то мутность и неподвижность мыслей, которые подобно тяжелым облакам осаждали ум его, предвещали одни близкую бурю душевную. Вспоминая прежнюю пылкость, он внутренно досадовал на теперешнее свое спокойствие.

    Вот сани его остановились перед одним домом, он вышел и взялся за ручку двери, но прежде чем он отворил ее, минувшее как сон проскользнуло в его воображении, и различные чувства внезапно, шумно пробудились в душе его. Он сам испугался -



    134



    громкого биения сердца своего, как пугаются сонные жители города при звуке ночного набата. Какие были его намерения, опасения и надежды, известно только богу, но, повидимому, он готов был сделать решительный шаг, дать новое направление своей жизни. Наконец дверь отворилась, и он медленно взошел по широкой лестнице. На вопрос швейцара, кого ему угодно, он отвечал вопросом, дома ли княгиня Вера Дмитриевна.

    - Князь Степан Степанович у себя-сь.

    - А княгиня? - повторил нетерпеливо Печорин.

    - Княгиня также-с.

    Печорин сказал швейцару свою фамилию, и тот пошел доложить.

    Сквозь полураскрытую в залу дверь Печорин бросил любопытный взгляд ,срараясь сколько-нибудь по убранству комнат угадать хотя слабый оттенок семейной жизни хозяев, но увы! в столице все залы схожи между собою как все улыбки и все приветствия. Один только кабинет иногда может разоблачить домашние тайны; но кабинет так же непроницаем для посторонних посетителей, как сердце, однакоже краткий разговор с швейцаром позволил догадаться Печорину, что главное лицо в доме был князь. - "Странно, - подумал он. - Она вышла замуж за старого, неприятного и обыкновенного человека, вероятно для того, чтоб делать свою волю, и что же, если я отгадал правду, если она добровольно переменила одно рабство на другое, то какая же у нее была цель? Какая причина?.. но нет, любить она его не может, за это я ручаюсь головой".

    В эту минуту швейцар взошел и торжественно произнес -

    - Пожалуйте, князь в гостиной.

    Медленными шагами Печорин прошел через зал, взор его затуманился, кровь прилила к сердцу. Он чувствовал, что побледнел, когда перешел через порог гостиной. Молодая женщина в утреннем атласном кспоте и блондовом чепце сиделан ебрежно на диване; возле нее на креслах в мундирном фраке сидел какой-то тллстый, лысый господин с огромными глазами, налитыми кровью, и бесконечно широкой улыбкой; у окна стоял другой в сертуке, довольно худощавый, с волосами, обстриженными под гребенку,-с обвислыми щеками и довольно неблагородным врыажением лица, он просматривал газеты и даже не



    135



    обернулся, когда взошел молодой офицер. Это был сам князь Степан Степанович. Молодая женщина помпешно вс
    Страница 5 из 12 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 12]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.