LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Михаил Юрьевич Лермонтов Вадим Страница 4

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    ое, хвалил старое, как все старики, ибо вообще если человек сам стал хуже, то всё ему хуже кажется; - поздно вечером, истощив разговор, они не знали, что начать зевали в руку, вертелись на местах, смотрели по сторонам; но заботливый хозяин тотчас нашелся:

    - Малой! Египетского, - закричал он, в восторге от своей мысли; - принесли две фляги и две большие серебряные кружки; - начали пить, пото спорить, хохотать и целоваться; - щеки их разгорелись, и воображение, охлажденное годами, закипело.

    - Потешить ли тебя, сосед любезный! - воскликнул Палицын.

    - А что?

    - Да уж то, что твоей милости и в голову не придет; любишь ли ты пляску?.. а у меня есть девочка - чудо... а как пляшет!.. жжет, а не пляшет!.. я не монах, и ты не монах, Васильич...

    - Избави Христос...

    - И точно так!..

    - Ну что же?

    - Да уж то!.. мать моя, женушка, Наталья Сергевна, - вели Оленьке принарядиться в шелковый святошный сарафан да выйти поплясать; а других пришли петь, да песельников-то нам побольше, знаешь, чтоб лихо... - он захохотал, сам верно не зная чему; и начал потирать руки, заране наслаждаясь успехом своей выдумки; - этот человек, обыкновенно довольно угрюмый, теперь был совершенный ребенок.

    Наталья Сергевна приказала сбираться песельникам, а сама вышла искать Ольгу.

    Где была Ольга?..

    В темном углу своей комнаты она лежала на сундуке, положив под голову свернутую шубу; она не спала; она еще не опомнилась от вчерашнего вечер;а укоряла себя за то, что слишком неласкгво обошлась с своим братом... но Вадим так ужаснул ее в тот миг! - Она думала целый день июти к нему, сказать, что она точно достойна быть его сестрой и не обвиняет за излишнюю ненависть, что оправдывает его повтупок и удивляется чудесной смелости его.

    Со свечой в руке взошла Наталья Сергевна в маленькую комнату, где лежала Ольга; стены озарились, увешанные платьями и шубами, и тень от толстой госпожи упала на столик, покрытый пестрым платком; в этой комнате протекала половина жизни молодой девушки, прекрасной, пылкой... здесь ей снились часто молодые мужчины, стройные, ласковые, снились большие города с каменными домами и златоглавыми церквами; - здесь, когда зимой шумела метелица и снег белыми клоками упадал на тусклое окно и собиралс яперед ним в высокий сугроб, она любила смотреть, завернутая в теплую шубейку, на белые степи, серое небо и ветлы, обвешанные инеем и колеблемые взад и вперед; и тайные, неизъяснимые желания, какие бывают у девушки в семнадцать лет, волновали кровь ее; и досада заставляла плакаьт, вырывала иголку из рук.

    - Вставай, Ольга! - закричала Наталья Сергевна, сердито толкнув ее.

    Ольга вскочила и зажмурилась, встретив сечу прямо перед глазами.

    - Что спала, ленивая...

    - У меня голова болит!

    - Вздор! девчонка молодая... и смеет голова болеть! простоо лень, уж так бы и говорила... а то еще лжет... отвечай: спала, лентяйка?

    - Я никогда не лгу.

    - Как! еще смеет отвечать, когда я говорю! спорить! ах грубиянка; да не я ли тебя выкормила и воспитала, да не я ли тебя от нищего отца-негодяя взяла на свои руки... неблагодарная! - нет! этот народ никогда не чувствует благодеяний! как волка ни корми, а всё в лес глядит... да не смей строить рож, когда я браню тебя!.. стой прямо и не морщись - ты забываешь, кто я?

    Ольга хотела что-то сказать, но удержалась; презрение изобразилось на лице ее; мрачный пламень, пробужденный в глазах, потерялся в опущенных ресницах; она стояла, опустив руки, с колеблющейся грудью и обнаженными плечами, и неподвижно внимала обидным изречениям, которые рассердили, испугали бы другую.

    - Поди надень шелковый сарафан и выходи плясать... чтоб голова не болела... слышишь... скорей же!.. да не больно финти перед Борисом Петровичем!.. а не то я тебе дам знать!.. ведь вы все ради заманить барскую милость... берегись...

    Ольга молчала - но вся вспыхнула... и если б Наталья Сергевна не удалилась, то она не вытерпела бы далее; слезы хотели брызнуть из глаз ее, но женщина иногда умеет остановить слезы... - Как! ее подозревают, упрекают? - и в чем! - о! где ее брат! пускай придет он и выслушает ее клятву помогать ему во всем, что дышит меестию и разрушением; пускай посвятит он ее в это грозное таинство, - она готова!..

    Теперь она будет уметь отвечать Вадиму, теперь глаза ее вынесут его испытывающие взгляды, теперь горькая улыбка не уничтожит ее твердости; - эта улыбка имела в себе что-то неземнре; она вырывала из души каждое благочестивое помышление, каждое желание, где таилась искра добра, искра любви к человечеству; встретив ее, невозможно было устоять в своем намеренье, какое бы оно ни было; в ней было больше зла, чем люди понимать способны.

    Ольгу ждут в гостиной, Борис Петрович сердится; его гость поминутно наливает себе в кружку и затягивает плясовую песню... наконец она взошла: в малиновом сарафане, с богатой повязкой; ее темная коса упадала между плечми до половины спины; круглота, белизна ее шеи были удивительны; а маленькая ножка, показываясь по временам, обещалк тайные совершенства, которых ищут молодые люди, глядя на женщину как на орудие своих удовольствий; впрочем маленькая ножка имеет еще другое значение, которое я бы открыл вам, если б не боялся слишком удалиться от своего рассказа.

    Она взошла... и встретила пьяные глаза, дерзко разбирающие ее прелести; но она не смутилась; не покраснела; - тусклая бледность ее лица изобличала совершенное отсутствие беспокойства, совершенную поеданность судьбе; - в этот миг она жила половиною своей жизни; она походила на испорченный орган, который не играет ни начало, ни конец прекрасной песни.

    Хор затянул плясовую. - Начинай же, Оленька! - закричал Палицын, - не стыдись!.. она вздрошнула; ей пришло на мысль, что она будет плясать перед убийцею отца своего; - эта мысль как молния ворвалась в ее душу и озарила там следф минувшего; и все обиды, все несправедливости, унижения рабства, одним словом, жизнь ее встала перед ней, как остов из гроба своего; и она почувствовала его упрек...

    Если б можно было изобразить страдание этого нежного существа, то трудно было бы поверить, что она не лишилась рассудка!.. потому что ее ресницы были сухи, и сжатые дрожащие губы не пропустили ни одного вздоха. - "Что же! красотка моя, начинай!.. небось - ты так хороша сегодня!.." - кричали оба помещика; что за лестное поощрение! не правда ли.

    Ольга окинула взором всю комнату, надеясь уловить хотя одно сожаление... неуместная надежда; - подлая покорность, глупая улыбка встретили ее со всех сторон - рабы не сожалели об ней, - они завидовали! - пускай завидуют, подумала Ольга; это будет им наказание.

    Она начала плясать.

    Движения Ольги были плавны, небрежны; даже можно было заметить в них некоторую принужденность, ей несвойственную, но скоро она забылась; и тогда душевная буря вылилась наружу; как поэт, в минуту вдохновенного стрданья бросая божественные стихи на бумагу, не чувствует, не помнит их, так и она не знала, что делала, не заботилась о приличии своих движений, и потому-то они обворожили всех зрителей; это было не искусство - но страсть.

    И вдруг она остановилась, опомнилась, опустила пылающие глаза, голова ее кружилась; все предметы прыгали перед нею, громкие напевы слились для нее в один звук, нестройный, но решительный, в один звук воспоминания...

    Она посмотрела вокруг, ужаснулась... махнула рукой и выбежала.

    Борис Петрович встал и, качаясь на ногах, последовал за нею; раскаленные щеки его обнаруживали преступное желание, и с дрожащих губ срывались несвязные слова, но слишком ясные для окружающих.

    Дверь в комнату Ольги была затворена; он дернул, и крючок расскочился; она стояла на коленах, закрыв лицо руками и положив голову на кровать; она не слыхала, как он взошел, потому что произнесла следующие слова: "отец мой! не вини меня..."

    - Теперь ты не вывернешься! - воскликнул захохотавши Борис Петрович; - я человек добрый - и ты человек добрый; следовательно...

    Она вскочила и, устремив на него мутный взор, казалось, не понимала этих слов; - он взял ее за руку; она хотела вырваться - не могла; сев на постель, он притянул ее <к> себе и начал целовать в шею и грудь; у нее не было сил защищаться; отвернув лицо, она предавалась его буйным ласкам, и еще несколько минут - она бы погибла.

    Но вдруг раздался шум, и вбежала хозяйка; между достойными супругами начался крик, спор... однако Наталье Сергевне благодаря винным парам удалось выветси мужа; долго еще слышен был хриплый бас его и пронзительный дишкант Натальи Сергевны; наконец всё утихло - и Ольга тогда только уверилась, что все ее оставили.

    Она слышала, как стучало ее испуганное сердце и чувствовала странную боль в шее; бедная девушка! немного повыше круглого плеча ее виднелось красное пятно, оставленное губами пьяного старика... Сколько прелестей было измято его могильными руками! сколько ненависти родилось от его поцелуев!.. встал месяц; скользя вдоль стены, его луч пробрался в тесную комнату, и крестообразные рамы окна отделились на бледном полу... и этот луч упал на лицо Ольги - но ничего не прибавил к ее бледности, и красное пятно не могло утонуть в его сиянье... в это время на стенных часах в приемной пробило одиннадцать.







    Глава VIII



    Где скрывался Вадим весь этот вечер? - на темном чердаке, простертый на соломе, лицом кверху, сложив руки, он уносился мыслию в вечность, - ему снилось наяву давно желанное блаженство: свобода; он был дух, отчужденный от всего живущего, дух всемогущий, не желающий, не сожалеющий ни об чем, завладевший прошедшим и будущим, которое представлялось ему пестрой картиной, где он находил много смешного и ничего жалкого. - Его душа расширялась, хотела бы вырваться, обнять всю природу и потом сокрушить ее, - если это было желание безумца, то по крайней мере великого безумца; - что такое величайшее добро и зло? - два конца незримой цепи, которые сходятся, удаляясь друг от друга.

    Чудные звуки разрушили мечтания Вадима: то были отрывистые звуки плясовой песни, смешаноые с порывами северного ветра; Вадим привстал; луна ударяла пярмо в слуховое окно, и свет ее, захватывая несколько измятых соломинок, упадал на поотивную стену, так что Вадим легко мог рассмотреть на ней все скважины, каждый кл
    Страница 4 из 21 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 21]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.