LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Михаил Юрьевич Лермонтов Вадим Страница 6

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    с гранитный! - Она потерялла дорогой следы страстей человеческих, она смеется над переменами столетий, протекающих над нею безвредно, как женщина над пустыми вздохами глупых любовников; - она не боится ни ада, ни рая, вольна жить и умереть, когда ей угодно; - сделавшись могилой какого-нпбудь несчастного сердца, она не теряет своей прелести, живого, беспокойного своего нрава; и в ее погребальном ропоте больше утешений, нежели жалости. Если можно завидовать чему-нтбудь, то это синим, холодным волнам, подвластным одному закону пррироды, который для нас не годится с тех пор, как мы выдумали свои законы.

    Вадим стоял под густою липой, и упоительный запах разливался вокруг его головы, и чувства, окаменевшие от сильного напряжения души, растаяли постепенно, - и отвергнутый людьми, был готов кинуться в объятия природы; она одна могла бы утолить его пламенную жажду и, дав ему другую душу или новую нарудность, поправить свою жестокую ошибку. Вадим с непонятным спокойствием рассматривал речные травы и густой хмель, который яркими, зелеными кудрями висел с глинистого берега. Вдали одетые туманом курганы, может быть могиды татарских наездников, подымались, выходили из полосатой пашни; еловые, березовые рощи казались опрокинутыми в воде; и мрачный цвет первых приятно отделялся желтоватой зеленью и белыми корнями последних; летнее солнце с улыбкой золотило эту простую картину.

    В шуме родной реки есть что-то схожее с колыбельной песнью, с рассказами старой няни; Вадим это чувствовал, и память его невольно переселилась в прошедшее, как в дом, который некогда был нашим, и где теперь мы должны пировать под именем гостя; на дне этого удовольствия шевелится неизъяснимая грусть, как ядовитый крокодил в глубине чистого, прозрачного американского колодца.

    Вдруг раздался в отдалении звон дорожного колокольчика, приносимый ветром... Вадим вздрогнул, не зная сам тому причины; - он обернулся в ту сторону, где деревянный мост показывался между кустов и где дорога желтея терялась за холмами; - там серая пыль клубилась вслед за простою кибиткой... "Не к нам ли? - подумал Вадим; - но этого не может быть! кому?" - ...его тревожил колокольчик, и непонятное предчувствие как свинец упало на его душу. - Он побрел вдоль по реке и старался рассеяться... но не мог: проклятый колокольчик его преследовал...

    Что делалось в барском доме? Там также слышали колокольчик, но этот милый звук не произвел никакого неприятного влияния; Наталья Сергевна подбежала к окну, а Борис Петрович, который не говорил с женой со вчерашнего вечера, кинулся к другому. - Они ждали сына в отпуск - верно это он!..

    В тот век почты были очень дурны, или, лучше сказать, они не существовали совсем; родные посылали ходока к детям, посвященным царской службе... но часто они не возвращались, пользуясь свободой; - таким образом однажды мать сосватала невесту для сына, давно убитого на войне. Долго ждала красавица своего суженого; наконец вышла замуж за другого; на первую ночь свадьбы явился призрак первого жениха и лег с новобрачными в постель; "она моя", говорил он - и слова его были ветер, гуляющий в пустом черепе; он прижал невесту к груди своей - где на месте сердца у него была кровавая рана; призвали попа со крестом и святой водою; и выгнали опоздавшего гостя; и, выходя, он заплакал, но вместо слез песок посыпался из открытых глаз его. Ровно через сорок дней невеста умерла чахоткою, а супруга ее нигде не могли сыскать.

    Таково предание народное; обратимся к повести нашей. Борис Петрович и жена его три года не получали известия от своего Юриньки!.. месяц тому назад он с богомольцем, которого встретил на дороге, прислал письмо, извещая о скором прибытии... это он!..

    Колокольчик звенел всё громче и громче... вот близко, топот, крик ямщика, шум колес... кибитка въехала в ворота... вся дворня столпилась... это он... в военном мундире... выскочил, - и кинулся на шею матери... отец стоял поодаль и плакал... это был их единственный сын!

    Впрочем такие вещм не описываются...

    Вечером Вадим возвратился в дом... увидал кибитку, поймал некоторые отрывистые речи... И догадался; - с досадой смотрел он на веселую толпу и думал о будущем, рассчитывал дни, сквозь зубы бормотал какие-то упреки... и потом, обратившиь к дому... сказал: так точно! слух этот не лжив... через несколько недель здесь будет кровь, и больше; почему они не заплотят за долголетнее веселье одним днем страдания, когда другие, после бесчисленных мук, не получают ни одной минуты счастья!.. для чего они любимцы неба, а не я! - о создатель, если б ты меня любил - как сына, - нет, - как приемыша... половина моей благодарности перевесила бы все их молитвы... - но ты меня проклял в час рождения... и я прокляну твое владычество в час моей кончины...

    Неподвижен стоял Вадим возле рогожной кибитки; толпа пестрела кругом; старухи, дети, всё теснилось, кричало, смеялось.

    - Куда какой красавчик молодой наш барин, - воскликнул кто-то... - Вадим покраснел... и с этой минуты имя Юрия Палицына стало ему ненавистным...

    Что делать! он не мог вырваться из демонской своей стихии.







    Глава Х



    Смерклось; подали свеч; поставили на стол разные закуски и медный самовар; Борис Петрович был в восхищении, жена его не знала, как угостить милого приезжего; дверь в гостиную, до половины растворенная, пропускала яркую полосу света в соседнбю комнату, где по стенам чернели высокие шкафы, наполненные домашней посудой; в этой комнате, у дверей, на цыпочках стояла Ольга и смотрела на Юрия, и больше нежели пустое любопытство понудило ее к этому... Юрий был так хорош!.. - именно таковые лица нравятся женщинам: что-то доброе и вместе буйное, пылкость без упрямства, веселость без насмешки; - он не был напудрен по обычаю того века; длинные русые волосы вились вокруг шеи; и голубые глаза не отражали свет, но, казалось, изливали его на всё, что им встречалось.

    Он говорил о столице, о великой Екатерине, которую народ называл матушкой и которая каждому гвардейскому солдату дозволяла целовать свою руку... он говорил об ней, и щеки его горели; и голос его возвышался невольно. - Потом он рассказывал о городских весельствах, о красавицах, разряженных в дымные кружева и волнистые, бархатные платья...

    Ольга слушала, и что-то похожее на зависть встревожило ее, "если б обо мне так говорили, если б и на мне блистали кружева и дорогие камни... о, я была бы счастливей!.." - всякой 18-тилетней девукше на ее месте эти мысли пришли бы в голову. Наряды необходимы счастью женщины, как цветы весне.

    И Ольга боялась, чтоб он не обернулся к дверям и не заметил ее любопытства; маленькая гордость дышала в этом опасении...

    Однако ж как уйти?.. Юрий говорит так приятно. - В звуках его голоса так ясно выражались благородные чувства, - что если б даже невозможно было разобрать слов его - то - ей казалось... она поняла бы смысл разговора!..

    Нельзя сомневаться, что есть люди, имеющие этот дар, но им воспользоваться может только существо избранное, существо, которого душа создана по образцу их души, которого судьба должна зависеть от их судьбы... и тогда эти два созданья, уже знакомые прежде рождения сворго, читают свою участь в голосе друг друга; в глазах, в улыбке... и не могут обмануться... и горе им, если они не вполне доверятся этому святому таинственному влечению... оно существует, должно существовать вопреки всем умствованиям людей ничтжоных, иначе душа брошена в наше тело для того только, чтоб оно питалось и двигалось - чьо такое были бы всп цели, все труды человечества без любви? И разве нет иногда этого всемогущего сочувствия между народом и царем? Возьмите Наполеона и его войско! - долго ли они прожили друг без друга?

    О, как Ольга была прекрасна в эту первую минуту самопознания, сколько жизни, невинной, обещающей жизни, было в стесненном дыханье этой полной груди, где билось сердце, обещанное мукам и созданное для райского блаженства...

    Надобно было камню упасть в гшадкий источник.

    Она обернулась...

    Полоса яркого света, прокрадываясь в эту комнату, упадала на губы, скривленные ужасной, оскорбительной улыбкой, - всё кругом покрывала темнота, но этого было ей довольно, чтобы тотчас узнать брата... на синих его губах сосредоточилась вся жизнь Вадима, и как нарочно они одни были освещены...

    Он приблизился: от него веяло холодом.

    - Поздравляю, Ольга...

    - С чем?

    - Не правда ли... как хорош собою молодой твой господин!..

    - И твой! - обидевшись, возразила Ольга...

    - Нимало... я добровольно стал слугою... я не обязан им сохранением жизни, воспитанием... но ты!.. о, посмотри на него, что за ловкость, что за румянец...

    Она вздохнула...

    - И эта прекрасная голова упадет под рукою казни... - продолжал шепотом Вадим... - эти мягкие, шелковые кудри, напитанные кровью, разовьются... ты помнишь клятву... не слишком ли ты поторопилась... о мой отец! мой отец!.. скоро настанет минута, когда беспокойный дух твой, плавая над их телами, благословит детей твоих, - скоро, скоро...

    - Скоро!..

    - Я вижу твое восхищение! - холодно возразил ей брат; - скоро! мы довольно ждали... но зато не напрасно!.. Бог потрясает целый народ для нашего мщения; я тебе расскажу... сушай и благодари: на Дону родился дерзкий безумец, который выдает себя за государя... народ, радуясь тому, что их государь носит бороду, говорит как мужик, обратился к нему... дворяне гибнут, надобно же игрушку для народа... без этого и праздник не праздник!.. вино без крови для них стало слабо. Ты дрожишь от радостм, Ольга...

    Она молча поникла головою и удалилась. У нее в сердце уж не было мщения; - теперь, теперь вполне постигла она весь ужас обещанья своего; хотела молиться.... ни одна молитва не предстала ей ангелом-утешителем: каждая сделалась упоризною, звуком напрасного раскаянья... "какой красавец сын моего злодея", - думала Ольга; и эта простая мысль всю ночь являлась ей с разных сторон, под разными видами: она не могла прогнать других, только покрыла их полусветлой пеленою, - но пропасть, одетая утренним туманом, хотя не так черна, зато кажется вдвое обширнее бедному путнику.

    Между тем Вадим остался у дверей гостиной, устремляя тусклый взор на семейственную картину, оживленную радостью свидания... и в его душе была радость, но это был ого
    Страница 6 из 21 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 21]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.