LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Н.С.Лесков Житие одной бабы Страница 2

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    зи ты жену к Силе Ивановичу". А он все отпирается, что денег нет.

    - Бога ты, Костя, не боишься! Денег у тебя для жены нет. Неш она у тебя какая ледащая, или не тебе с ней жить, а соседу? Глянь ты: баба сохнет, кровью исходит. Тебе ж худо: твой век молодой, какая жизнь без жены? А еще того хуже, как с женою, да без жены. Подумай, Костя, сам!

    Думал, думал Костик и надумался. Разобрал, что худо жить с больной женой - невыгодно. Повез Алену. к Крылушкину. Вернулся оттуда злющий-презлющий, - денег ему жаль было, что отдал за жену Крылушкину. А и денег-то всего Крылушкин двадцать пять рублей на ассигнации взял. У нас и до сих пор народ все еще на ассигнации считает. Не говорят, например, "рубль серебром", а "три с полтиной старыми". Стал Костик без жены все разъезжать по ночам верхом на барской лошади к своим приятелям по обапольности, и познакомился он у почтового кузнеца с однодворцем Прокудиным. Прокудин был человек пожилой и достаточный: имел он у себя одиннадцать лошадей, которых плсылал в извоз, и маслобойню, на которой бил конопляное масло. Дело этоо у нас очень выгодное, потому что конопли кругом море, а мужички народ и недостаточный и таки беззаботный. Выдерет конопли, обмолотит, ссыплет в анбарчик, и черт ему не брат, - цены своему товару не сложит. Купцы, зная это, уж и не ездят в деревни,, пока не станут чиновники собирать подушных. Потому что не укупишь тут у мужика ничего. Пойдет один на другого опираться: "Да мы-ста не знаем; да какие цены, бог е знает; как люди, так и мы. Вон наши большаки еще не продавали". Только от них и добьешься. А как потребуют подушное, так тут забирай у них, по чем хочешь. Купцы на этом большую пользу для себя имеют; но больше в этом деле корыстуются свои сельские большаки, то есть этакие богатенькие мужички, что капиталец кой-какой имеют или свои маслобойни. Прокудин был не из самых богатых; только еще на разживу пошел. Собрал деньжат с извоза и маслобойню выстроил, а на торговлю-то уж не осталось. Он бил масло из чужой конопли из-за платы да из-за жмыха. Плата у нас за выбивку масла пустая, потому что много уж очень маслобоен, но жмых дорог в хозяйстве: им и лошадей кормят и свиней, да и люди его, по нужде, к муке подмеивают. Однако дело это с маслобойней не тешило Прокудина. Все хотелось ему так же, как другие, бить масло из своей конопли, потому что тут барыша бывает рубль на рубль.

    - Так-то бы оно, Константин Борисыч, было бы, к примеру, антиреснее, - говорил он Константину, сидя с ним за штофом у почтовгго кузнеца.

    - Это точно, что глаже было бы, - отвечал Костик.

    Смекнул это дело Костик, отобрал свои деньги с процентов у кузнеца и у дворника, и составили они с Прокудиным компанию. Прокудин был темный мужик, ну да и Костик не промах. Попытали они было снаачала друг друга за дверь вывести, да и бросили, увидавши, что нашла коса на камень. Дело у них с самого с зимнего Николы пошло крупное - на рубль два наживали. Костик всякий вечер уходил на маслобойню и по целым ночам там сидел. Учитывал он Прокудина лучше любого контролера. Так прошла зима, свезли масло в Орел, продали его хорошей ценою, поделили барыши, и досталось Костику на его долю с лишком двести рублей. Стали мужики соседние Костику кланяться и стали его называть Константином Борисычем. Алена тем временем выздоровела и домой вернулась, только все молилась мужу: "Не тронь ты меня, Борисыч; дай мне с силой собраться". Это Костика сердило, и все он попрекал жену ее леченьем. А она, я вам сказал, безответная была - все молчала. У нас много есть таких женщин по селам, что вырастает она в нужде да в загоне, так после терпит все, словно каменная, и не разберешь никак: не то она чувчтвует, что терпит, не то и не чувствует. Настя тоже была терпеливая, только эта все горячо чувствовала. Бывало, скажет ей Петровна: "Плоха я становлюсь, Настасьюшка! На кого я тебя плкину? Хоть бы мне своими руками тебя под честной венец благословить". А она так и побледнеет: "Живи, - говоирт, - матушка! живи ты; не хочу я замуж; я с тобою буду". - "Дитя ты мое глупое!" - скажет, бывало, Петровна, да и закашляется. Совсем стало ее одолевать удушье, а осенью, как начались туманы да слякоть, два раза так ее прихватило, что думали, вот-вот душа с телом на росстали. Снежок в эту осень рано выпал; к Михайлову дню уж и санный путь стал. На Михайлов день у нас праздник. Петровна выпросила у барыни Настю, и пошли они к обедне, и Костик пошел, только особ,о с мирошником Михайлой. В церкви, как отошла обедня, Прокудин запросил их к себе на обед. Петровна было отказывалась: "Дело, - говорила, - мое слабое, где мне по гостям ходить? Благодарим на добром слове, на привете ласковом!" Но Костик глянул на мать, глянул на сестру, ори и пошли. Сестра его страсть как боялась, а мать хоть и не боялась, но часто по его делала, "абы лихо спало тихо". Зашли все к Прокудину. Угощенье было богатое: пироги, щи со свежиной, похлебка с потрохами, гуси жареные, солонина духовая с хреном, гусиные полотки, а после закуски разнце: орехи, подсолнухи, столбики с инбирем и круглые прянички, а детям коньки пряничные. При этом, разумеется, было и выпито вдоволь и водки, и пива, и домашней браги, и меду сыченого. Костик так нахлебтался, что на нлгах не стоял и молол всякий вздор. Настя с молодками да с девушками на верхнем полу сидели. Ее все расспрашивали, что да как там у вас в госаодском доме? Какие порядки? Кто ябедой или переносами занимается? Какова невестка? Гуляет она с "ем или нет? Но у Насти, бывало, ни о ком худого слова не вытянешь. Тихая была девка и на слосах будто не речиста; а как нужно увернуться, чтобы кого словом не охаять, так так умела она это сделать, что никому и невдомек, что она схитрила. Петровну Прокудин усадил в красный угол и все за ней ухаживал и дочерей к ней пожводил, и внуков, и сына Григорья. Григорью было лет двадцать. Несуразный он был парень: приземистый, голова какая-то плоская, нос крошечный с пережабиной и говорил так гугняво, неприятно. В деревне все считали его дурачком и звали Гришкой-лопоухим. "Вот мой и наследник! - сказал Прокудин, указывая Петровне на Гришку. - Вот для кого и бьюсь и стараюсь. Умру, с собой не взьму ничего, все ему останется".

    Вечером запрег Прокудин сани и отправил гостей домой; лошадью правил Гришка, а Костик пьяный во все горло орал песни, и все его с души мутило. Рада была Настя, что домой вернулась; надоело ей это гостеванье и пьянство. К работе мужичьей она была привычна, потому что у нас мелкие панки в рабочую пору всех на поле выгоняли, даже ни одной души в доме не останется. Настя умела и жать, и гремть за косой, и снопы вязать, и лошадью править, и пеньку мять, прясть, ткать, холсты белить; словом, всю крестьянскую работу знала, и еще как ловко ее справляла, и избы курной она не боялася. Даже изба ей была милее, чем бесприютная прихожая в господской мазанке; а безобразие, пьянство да песни пьяные страсть как ее смущали. Она очень любила, коли кто поет песню из сердца, и сама певала песни, чуткие, больные да ноющие. Большая она была песельница, и даже господа ее иной раз вечером заставляли петь. Только она им не пела своих любимых песен, эти песни она все про себя пела, словно берегла их, чтоб не выпеть, не израсходовать. Пойдет, бывало, за водою к роднмку, - ключ тут чистый такой из-под горки бил, - поставит кувшины под желоб, да и заведет;



    Из-за бору, бору зеленова

    Протекала свет быстрая речка,

    Стучала, гремела по каменьям острым,

    Обрастала быстра речка калиной, малиной.

    На калиновом мосточке сидела голубка, -

    Ноженьки мыла, полоскала,

    Сизые перышки перебирала,

    Бедную головушку чесала,

    Расчесав головушку, взворковала:

    "Завтра поутру батюшка будет...

    Хоть он будет иль не будет, тоска не убудет?

    Вдвое, втрое у голубки печали прибудет".



    II



    Ноябрь уж приходил к концу, началась филиповка; дорога стояла отаенная; заказано было собираать подушное. Костик все чаще навещал Прокудина; сидели, водочку вместе попивали, а о деле, насчет конопли, ни слова. Костик все мостился к Прокудину опять в компанию, а прямо сказать не хотел, потому что знал, какой Прокудин прижимистый. Прокудин тоже молчал. Костиков капитал ему бы и крепко теперь был к руке, да на уме он что-то держал и до поры до времени отмалчивался. Костик видел, что Прокудин неспроста что-то носом водит, а разгадать его мыслей никак не мог. Надоело ему это до смерти, злился он, как змей лютый; а все по вечерам заходил к Прокудину. Стали большаки конопельку ссыпать, и Прокудин возов с пяток ссыпал. Видит Костик, что дело без него обходится, не стерпел, пошел к Прокудину. Пришел вечером, а Прокудина дома нету.

    - Где Исай Матвеич? - спросил Костик.

    - Нетути, родимый! у масляницу пошел. - Пошел и Костик в масляницу.

    - Здравствуй, Матвеич!

    - Здравствуй, Борисыч!

    - Помогай бог.

    - Спасибо.

    - Аль пущать масляницу задумал?

    - Хочу пущать в четверг.

    - Доброе дело.

    - Что господь одарит.

    - Матвеич! вечерять пора. Ужинать собрали, - крикнула через окно жена Прокудина.

    - Ладно. Вечеряйте, мы после придем; а ты, Гришутка, иди; я сам тут печку покопаю.

    Григорий встал, закинул в печку новую охапку прошлогодней костры, передал отцу ожег, исправлявший должность кочерги, и вышел. Прокудин почесал бороду, лег на костру перед печкою и стал смотоеть, как густой, черный дым проникал сквозь закинутую в печь охапку белой костры, пока вся эта костра вдруг вспыхнула и осветила всю масляницу ярким поломем.

    - Ух! шибнуло как, - сказал Прокудин, заслоня от жару ладонью свое лицо.

    Костик ничего не ответил на это замечание, только встал, закурил свою коротенькую трубочку, лег возле Прокудина на брюхо и пристально в него воззрился.

    - Что ж, как, Матвеич? - спросил Костик.

    - Ась!

    - Как, мол, дела-то будут?

    - Какие?

    - Да известно какие: по маслобойке.

    - А уж как господь приведет.

    - Вместе, что ли, опять будем?

    - Эт-та с тобой, что ли?

    - Ну да.

    Прокудин задумался. Костик раза два курнул, сплюнул и опять спросил:

    - Ну, как же?

    - Да оно бы, известно, ничего; да...

    - Что?

    - Дела вон ишь ты какие.

    - Какие ж дела?

    - Все брешут: то на бар, то воля; в степи, пожалуй, погонят. Кто его знает-то!

    - Это все пустяки! - отвечал Костик, ясно понимавший, что Прокудин увертывает
    Страница 2 из 22 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 22]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.