LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Н.С.Лесков Житие одной бабы Страница 20

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    спал крепким, тяжелым сном. Настя все порывалась к нему подойти, да ее не пускали. "Не расходиться! не расходиться!" - кричал ундер и толкал ее в пару с другой бродяжньй.

    В Дмитровке вывели утром этап и стали поверять у ворот.

    - Степан Лябихшв! - крикнул делавший перекличку ундер.

    - Болен, - отвечал за Степана этапный.

    - Остается, стало? - спросил перекликавший.

    - Оставлен, - отвечал этапный.

    Этого удара Настя уж никак не ожидала. Она все-таки видела Степана, и хоть не могла с ним говорить, не могла, даже и не рассчитывала ни на какое счастье, но видеть, видеть его было для нее потребностью. А терерь нет Степана; он один, больной, без призора. Нсстя просила оставить ее; она доказывала, что они с Степаном по одному делу, что их по закону нельзя разлучать. Над ней посмеялись и повели ее.

    Рассыльный станового привел Нмстю к Прокудиным сумасшедшею. Она никого не узнавала. То она сидела спустя голову, молчала и, как глухонемая, не отвечала ни на один вопрос, то вдруг пропадала, бегала в одной рубашке по подям, звала Степана и принимала за него первого встречного мужчину. Целовала, плакала над ним и звала к себе, с собою, шла куда попало и с кем попало. Были добрые люди, которые этим пользовались и даже хвалились. Жалости достойна была бедная Настя, и Степан, умерший от тифа в дмитровском остроге, был гораздо ее счастливей.

    Перестали сумвсшедшую Настю считать человеком и стали называть ее не по-прежнему Настькой-прокудинской, а Настей-бесноватой.

    Крылушкин узнал о Настином несчастии от Костиковой жены, которая ездила к нему советоваться о своей блоезни, и велел, чтоб ее непременно к нему привезли: что он за нее никакой платы не положит. Убравшись с поля, взяли Настю и отправили в О. к Крылушкмну.

    Она не узнала ни Крылушкина, ни Пелагеи. Через год ровно наведались к Насте. Она была в своем уме. С простоты рассказали ей, что она делала в сумасшествии, принимая всех за Степана. Загоерлась бедная баба. Сначала и верила и не верила; но ей назвали Сидора, Петра, Ивана, и так все доказательно, что она перестала сомневаться. Крылушкин, узнав об этом, очень сердился, но уж было поздно. Настя считала себя величайшей грешницей в мире, изнуряла себя самым суровым постом, молилась и просила Крылушкина устроить ее в монастырь, где она находила усладц своей растерзанной душе. Игуменья душою была рада угодить Силе Иванычу и приютить Настю, да, посоветовавшись с секретарем консистории, отказалась,_потому что, по правилам, ни женатому мужчине, ни замужней женщине нельзя поступить в монастырь.

    - Все мне это замужество мое везде стоит, - проговорила Настя, когда Крылушкин объявил ей отказ на ее просьбу о помещении в женский монастырь. - Буду с вами доживать век, - добавила она. - Уж никуда от вас не пойду.

    - И благо, Настя. Будем жить чем бог пошлет; будем друг дтуга покоить. Спасибо, что доамшние-то не требуют, - отвечал Крылушкин.

    Так она и жила. Домашние Настю к себе не требовали.

    Тем временем приехал в нашу губернию новый губернатор. Прогнал старых взяточников с мест и определял новых. Перетасовка шла по всем ведомствам. Каждый чиновник силился обнаружить как можно более беспорядков в части, принятой от своего предшественника, и таким образом заявить губернатору свою благонамеренность, а в то же рвемя дать и его превосходительству возможность заявить свою деятельность перед высшим начальством.

    В одну прекрасную июльскую ночь ворота крылушкинского дома зашатались от смелых ударов нескольких кулаков. Крылушкин выглянул в окно и увидел у своих ворот трое дрожек и человек пятнадцать людей, между которыми блестела одна каска. Крылушкин узнал также по воловой дуге полицмейстерские дрожки. Как человек совершенно чистый, он спокойно вышел из комнат и отпер калитку.

    - Крылушкин дома? - спросил полицмейстер.

    - Его, сударь, перед собой изволите видеть, - спокойно отвечал старик.

    Полицмейстер смешался, ничего не сказал Крылушкину, нр, оборотясь к людям, скомандовал всем войти и ввести в двор экипажи.

    Крылушкрн крикнул Насте, чтобы она подала ключ от ворот, и трое дрожек взъехали на зеленый двор Силы Ивановича.

    - Пожалуйте, госиода! - отнесся полицмейстер к двум господам, из которых один был похож на англичанина, а другой на десятеричное i. - Понятые и Егоров за нами, а остальным быть здесь до приказания, - закричал он.

    Два господина, шесть мещан и полицейский унтерофицер направились за полковником к крыльцу, а остальные, крикнув: "Слушаем, ашекобродие!", остались около дрожек.

    - Веди, - обратился полицмейстер к Крылушкину.

    - Милости просим, - отвечал старик и пошел вперед по лестнице.

    В доме сделалась тревога, никто не спал, и везде зажглися свечи.

    - Это что у тебя за люди? - спросил полицмейстер, указывая на стоявших в двери Пелагею и Настю.

    - Одна, сударь, кухарка, а другая нездорова была, лечилась...

    - Паспорта есть у них?

    - Какие ж паспорта! Одна здешняя мещанка, а другая из соседнего уезда; всего за сорок верст.

    - Которая из уезда?

    - Вот эта, Настасья.

    Полицмейстер махнул унтеру головой; тот отвечал: "Слушаю, ашекобродие!"

    Перешли в зал. Полицмейстер сел, расставил ноги и не снял каски. Англичанин сел весьма благопристойно; а десятеричное i стал у клавикордов и наигрывал одною рукою юристен-вальс.

    - Позвольте мне, господа, как хозяину, узнать теперь, чему я обязан вашим посещением? - отнесся Крылушкин к полицмейстеру.

    - А это ты сейчас, братец, узнаешь. Ты, кажется, оратор и оператор? - сказал полицмейстер.

    I улыбнулся, англичанин покраснел и насупился, а Крылушкин переспросил:

    - Что изволите говорить, сударь?

    - Ты лечишь?

    - Лечу, милостивый государь.

    - А кто тебе дал право лечить?

    - Тут, сударь, такое право: ходит ко мне народ, просит помощи, а я не отказываю и чем умею, тем помогаю. Вот и все мое право. По моемв разуму, на всяком человеке лежит такое право помогать другим, чем может и чем умеет.

    - X-м, этого недостаточно, - прлговорил англичапин, потянувшись на стуле и глядя на носки своих сапог. - Надо иметь диплом, для того чтобы лечить.

    - Это, сударь, кто доктором слывет, действительно так: а кто по-простонародью простыми травками да муравками пользует, так у нас и отроду-родясь про эти дипломы не слыхано. Этак во всякой деревне и барыне и бабке, которая дает больному лекарствица, какого знает, надо диплом иметь? Что это вы, сударь! Пока человек лекаря с дипломом-то сыщет, его уж и в поминанье запишут. Мы впросте помогаем, чем умеем, и только; вот и все наши дипломы.

    - Вы не то же самое, что деревенская лекарка. Та подает пособие скорое, до прибытия врача; это всякому позволено. А вы лечите болезни хронические, - проговорил англичанин.

    - Какие-с?

    - Хронические, застарелые.

    - А точно, лечу-с. Вылечивал много болезней, от которых не только здешние, но и столичные доктора отказывались.

    Англичанин улыбнулся.

    - Вы принимаете больных не только соседних, но вон вы сами сказали, что у вас есть больная даже и из уезда.

    - Действительно-с. У меня бывают больные из разных мест, и даже из Москвы. Благодсрю моего бога, люди кое-где знают и верят.

    - А объявляешь ты своевременно о приезжих полиции? - спросил полицмейстер.

    Крылушкин взглянул на него и, ничего не отвечая, опять отнесся к англичанину с вопросом:

    - Вы, милостивый государь, верно, доктор?

    - Я инспектор врачебной управы.

    - Конечно, в университете воспитывались?

    Англичанин смешался и отвечал:

    - Да.

    - Это и видно.

    - Почему же вы это заметилии? - спросил, улыбаясь, англмчанин.

    - Да вот, сударь, умеете с людьми говорить. Я ведь стар уже, восьмой десяток за половину пошел. Всяких людей видал. Покойнику государю, Александру Павловичу, представлялся и оббаскан словом от него был. В целом городе, благодарение богу, известен не за пустого человека, и губернаторы, и архиереи, и предшественники вот его высокоблагородия не забывали, как меня зовут по имени и по батюшке.

    Полицмейстер сконфузился, англичанин взглянул на него и стал опять смотреть на свои сапоги, улыбнулось, а Крылушкин взял стул и, подвинув его под себя, проговорл:

    - Извините,_господа! Старые ноги устают.

    - Сделайте милость, - поспешно отвечал англичанин и опять закраснелся.

    Все не знали, что им делать. Крылушкин вывел их из затруднения.

    - Что ж, господа чиновники, не имею чести знать вас по именам: обыск угодно произвести? Все молчали.

    - Ведь это что же! Ваше дело подначальное. Обижаться на вас нечего. Извольте смотреть, что вам угодно.

    - Позвольте паспорты ваших больных? - спросил полицмейстер.

    - Я уж вам докладывал, сударь, что у меня нет никаких паспортов. Все мои теперешние больные люди обапольные, знаемые. А вот это, что вы изволили видеть, - обратился он к инспектору и понижая голос, - так привезена была в совершенном помешатрльстве рассудка. Какой же от нее паспорт было требовать?

    - Это не отговорка, - сказал полицмейстер.

    - Да я, кажется, сударь, и ни от чего не отговариваюсь. Все как оно есть, так вам и докладываю. Милуйте, жалуйте, за что почтете.

    - Покажите ваших больных.

    - Господин доктор! нельзя ли вас просить одних пройти со мною. Вы знаете, нездорового человека все тревожит. Особенно простого человеека, непривычного к этому.

    - Да, да, - торопливо проговорил англичанин. - Я вас прошу не беспокоиться. Я завтра днем к вам заеду.

    - Очень ценю ваше доверие, - отвечал Крылушкин с вежливым поклоном, на который англичанин отвечал таким же поклоном.

    - Вот лекарства мои, не угодно ли обревизовать?

    - Это по вашей части, - заметил полицмейстер, обращаясь к i и напоминая Сквозника-Дмухановского в сцене с Гюбнером.

    - Та, - отвечало i, тоже напоминая Гюбнера в сцене с Сквоэником-Дмухановским.

    Травы все оказались безвредными. Забрали только несколько порошков, опечатали их и составили акт, к которому за неграмотных понятых подписался полицейский служитель из евреев.

    Полицмейстер отвел англичанина в сторону и долго очень горячо с ним разговаривал. Англичанин, по-видимому, не мог убедить полицмейстера и тоже выходил из себя. Наконец он пожал плечами и сказал довольно громко: "Ну, есши вам угодно, так я вас прошу об этом в личное для меня одолж
    Страница 20 из 22 Следующая страница



    [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 ]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.