LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Н.С.Лесков Житие одной бабы Страница 3

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    ся от прямого ответа.

    - Пустяки, пустяки, а иной раз, гляди, на экую штуку наскочишь. Я это тебя ж пожалеючи говорю.

    - Ты вот что, Матвеич! Ты не михлюй, а говори делг: хочешь али не хочешо компанию опять иметь?

    - Да не гожо, чудак ты этакой!

    - Стало, не хочешь?

    - Вот пристал!

    Костик поднялся, взял с лавки шапку и сказал:

    - Ну, на том прощенья просим, Исай Матвеич!

    - Постой! Куда ты? - крикнул Прокудин.

    - Ко двору пора.

    - Постой, сичас Гришка придет, пойдем повечеряем; хоть выпьем по крайности вместе.

    - Нет, пойду ко двору.

    - Экой неуломный!

    - Прощай!

    Костик ушел и целую неделю на приходил к Прокудину. Проокудин пустил в ход маслобойню и закупал богатой рукой коноплю. Костик все это слышал и бесился. Масло стояло высоко, а коноплю Прокудин забирал без цены: барыши впереди были страшные. Думал было Костик обратиться к кому-нибудь другому из мельников, да все как-то не подходило, и капитала ему всем не хотелось оказывать. А барыши Прокудинские ему в горле стояли. Прокудин тоже боялся, чтобы Костик не подаударил своего капитала кому другому, и не спускал его с глаз. Капиталу у Прокудина тоже невесть что было в сборе; он только нарочно подзадоривал Костика боольшими запупками конопли, а в деньгах на оборот крепко нуждался. Костик же этого никак сообразить не мог и все думал, что Прокудин, должно быть, обогрел его при прошлогоднем расчете, и еще больше сегдился.

    Прошло этак дней восемь, мужички тащили к Прокудину коноплю со всех сторон, а денег у него стало совсем намале. Запрег он лошадь и поехал в Ретяжи к куму мельнику позаняться деньгами, да не застал его дома. Думал Прокудин, как бы ему половчее обойтись с Костиком? А Костик как вырос перед ним: ведет барских лошадей с водопою, от того самого родника, у которого Настя свои жалостные песни любила петь. Завидел Прокудин Костика и остановил лошадь.

    - Здравствуй, - говорит, - Борисович!

    - Здравствуй! - отвечал Костик.

    - Что тебя не видать?

    - Зачем видеть-то?

    - Как зачем? Неш все по делу! Можно, чай, и так повидаться.

    - Некогда, дядя! - и Костик дернул лошадей.

    - Слушай-кась! Постой! - крикнул Прокудин,

    - Чего?

    - Да вот чио! Ты побывай ко мне.

    - Ладно.

    - Нет, неправда побывай.

    - За коис лядом?

    - Дело есть.

    - Полно шутки шутить!

    - Нет, право-слово, дело есть.

    - А дело есть, так говори.

    - Что тут за разговор на улице.

    - Пойдем в избу.

    - Бревен там лишних много, в вашей избе-то. Побывай ко мне сегодня. А то, малый, жалеть опосля будешь.

    - Да какое там дело?

    - Ну, какое дело! Приходи, так узнаешь. Костик ничего не ответил и повел лошадей; Прокудин тоже хлопнул вожжой и пшехал ко двору.

    Поужинал Костик, надел тулуп и пошел к Прокудину. Все уж спали; он стукнул в окно масляницы; Прокудин ему отпер. Костик, не поздоровавшись, сел и спросил:

    - Ну, какое там дело?

    - Погоди, прыток больно. Вот выпьем да капусткой закусим, тогда и дело будет.

    Выпили и закусили.

    - У меня, брат, нынче все как-то живот болит, - сказал Прокудин.

    - Ты говори, дело-то у тебя какое до меня? - отвечал Костик.

    - Такое дело, что жаль мне тебя, старого друга: вот какое дело!

    - Благодарим, - отвечал Костик совершенно серьезно.

    - Право.

    - Да я ж тебя и благодарю.

    - Хоть мне и не надобен твой капитал и не под руку он мне, - сла-ть гоподи, свой достаток есть, - ну, одначе, вижу, что надо тебя приютить в товарищи.

    Костик молчал. Он смекал, что Прокудин что-то надумал.

    - Выпьем-ка по другому, - сказал Прокудин. Выпили.

    - Еще одну.

    И еще по одной выпили.

    - Только вот чтт, - сказал Прокудин.

    - Что?

    - У меня есть до тебя просьба. Да вряд, парень, сослужишь.

    - Говори, какая такая просьба?

    - А если как сослужишь, то не то, что то есть вот эта конпания, - это: тьфу! (Прокудин плюнул), - а по гроб жизни тебя не забуду. Что хочешь, во всем тебе не откажу.

    - Да говори, говори.

    - Словом скажу: считаться не будем, как увлужишь.

    - Да полно калякать-то: говори, в чем дело. Прокудин воззрился в Костика, помолчал и потом тихонько сказал:

    - Парня хочу женить.

    - Ну.

    - Невесту надоть достатть.

    - Что ж, есть на примете, что ли?

    - Есть.

    - Девка?

    - 3намо, девка.

    - Знамо! А может, вдова.

    - Девка.

    - За, чем же дело стало?

    - Да за тобой.

    - Как за мной?

    - Гришутка парень смирный да непоказной. Из наших ему невест не выберешь: все сорви-головы девки.

    - Стало, из чужих насмотрел?

    - Из чужих.

    - Дальняя, откуда?

    - Нет, сблизу. Да не в том штука. А тебя надо просить: ты парень ловкой; без тебя этого дела не обделаешь.

    - Да чия ж такая будет эта девка?

    - А вот выпьем, да и скауж.

    Выпили по четвертому стакану. В голове у Костика заходило. Он закурил трубку и спросил:

    - Ну, чья?

    - Да что, брат! не знаю, и говорить ли? И тебе, должно, этому делу не помочь. А уж уважал бы я тебя; то есть вот как бы уважал, что на век бы ты пошел. Только что нет, не сдействуешь ты, - говорил Прокудин, выгадывая время, чтобы Костика покрепче разобрало вино и жадность. - А ты ловок, шельма, на эти дела!

    - Да говори! - крикнул Костик. - Знаю я эту девку, что ли?

    - Знаешь, - отвечал, прищуривая глаза и улыбаясь, Прокудин.

    - Кто ж она такая?

    - Честная девка.

    - Честная! да откуда?

    - Из хорошей семьи, из разумной.

    - Как ее звать?

    - Настасьею. Догадался, что ли? А по батюшке Борисовной, коли уж ты нонеча недогадлив стал.

    Костик захохотал.

    - Это-то дело! - вскрикнул он. - Ну, дело! Это дело все равно что сделано.

    - Ой?

    - Разумеется.

    - Не врешь, парень? - проговорил Прокудин, улыбаясь и наклоняясь к Костику.

    - Разводи толковище-то!

    Они поцеловались, и еще по стакану выпили, и еще, и еще, и так весь штоф высуушили. Не мог Костик нарадоваться, что этим дело разъяснилось. Он все дмуал, что не имеет ли Прокудин какого умысла принять его не в половину, а на малую часть или не загадает ли ему какого дела опасного. С радости все целовался пьяный брат, продавши родную сестру за корысть, за прибытки.



    III



    Костик недолго собирался. На другой же день он вызвал сестру в чулан и объявил ей свою волю. Девка так и ахнула.

    - Это за гугнявого-то? - спросила она. - Что это вы, братец! шутите?

    - Не шучу, а ты пойдешь за него замуж. Сегодня Прокудин господам деньги взнесет.

    - Я не пойду, братец, - тихо отвечала робкая Настя; а сама как полотно белая стала.

    - Что-о? - спросил Костик и заскрипел зубами. - Не пойдешь?

    - Не могу, братец, - отвечала Настя, не поднимая глаз на брата.

    - С чего это не могу? - опять спросил Костик, передразнивая сестур на слове "не могу".

    Настя молчала.

    - Говори, черт тебя абдери! - крикнул Костик.

    Настя все молчала.

    - Стой же, девка, я знаю, что с тобой делать!

    - Не сердитесь, братец.

    - Говори: отчего не пойдешь за Григория?

    - Противен он мне; смерть как противен!

    - Н-да! Вот оно штука-то! Ну, это вздор, брат. С лица-то не воду пить. Это не мадель - баловаться.

    - Братец! Голубчик мой! Вы мне наместо отца родного! - крикнула Настя и, зарыдав, бросилась брату в ноги. - Не губите вы меня! Зреть я его не могу: как мне с ним жить?..

    - Молчать! - крикнул Костик и, оттолкнув сестру ногою в угол чулана, вышел вон. А Настя, как толкнул ее брат, так и осталась на том месте, оперлася рукой о кадушечку с мукой и все плакала и плакала; даже глаза у нее покраснели.

    - Что тебе, Настюша? - спросила ее Алена.

    - Ох, невестушка милая! что они со мной хотят делать: за Гришку за Прокудина хотят меня выдать; а он мне все равно что вон наш кобель рябый. Зреть я его не могу; как я с ним жить стану? Помоги ты мне, родная ты моя Аленушка! Наставь ты меня: что мне делать, горькой? - говорила Настя, плачучи.

    Стала Алена и руки опустила. Смерть ей жаль было Насти, а пособить она ей ничем не придумала; она и сама была такая же горькая, и себе рады никакой дать не умела. Села только да голову Настину себе в колена положила, и плакали вдвоем. А в чулане холод, и слезы как падают, так смерзнут.

    Костик тем временем переговорил с матерью и с барыней. Мать только спросила: "Каков парень-то, Костюша?" Костик расхвалил Гришку; сказал, что и непитущий и смиренник. "Ну и с богом; что ж косою-то трепать в девках!" - отвечала Петровна. Ей и в ум не пришло, что Настя этого гугнявого и лопоухого смиренника "зреть не может"; что он ей "все равно что рябый кобель", который по двору бегал. Как ее выдавали замуж, так и она выдавала дочь. Только бы "благословить под святой венец". А барыня и еще меньше толковала. Запросила она за девку шестьдесят пять рублей, а сошлись на сорока, и тем дело покончили, и рукобитье было, и запои, - и девки на девичник собрались. Свадьба должна была быть сейчас после крещенья. Недели с три всего оставалось Насте прожить своим житьем девичьим.

    Всегда Настя была добрая и кроткая, а тут, в эти три недели, совсем точно ангел небесный стала. И жалкая она такая была, что смоттеть на нее никак нельзя: словно тень ее ходит, а ее самой как нет, будто душечка ее отлетела. Лицо стало такое длинное да бледное, какк воск, а черные волосы еще более увеличивали эту бледность. Только матеоинские агатовые глаза горели скрытым внутренним огнем и выражали ту страшную задавленность, которая не давала Насте силы встатл за самое себя. По ночам она все не спала, все ей что-то чудилось. То, бывало, побежит к матери, то бросится в госпоодскую детскую. Там две барышни маленькие спали: одна из них, Машенька (царство ей небесное, умерла уже она), была любимица Настина. Ей всего шестой годочек шел, да понятливая была девочка и чувствительная. Бывало, если отец на кого крикнет или вздумает кого розгами наказывать, по тогдашним порядкам, так она, как ястребок маленький, так перед отцом и толчется: "Плясти, папа! плясти для меня! Я плакать буду, плясти, папочка!" А сама уж в пять ручьев плачет. Так, бывало, и отмолит от наказанья. Все ее люди любили в дворе: "Это наша застоя!" - говорили, бывало. Всякий ее на руки хотел взять,
    Страница 3 из 22 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 22]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.