LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Н.С.Лесков Житие одной бабы Страница 6

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    . Походила она и стукнула еще раз - дверь отворялась, и перед изумленною свахою предстала Настя совсем одетая: в паневе, в фартуке и в повязке.

    - Что ж это вы? - воскликнула Варвара.

    - Пойдем, куда тебе нужно, - тихо ответила Настя, взяв сваху за руку. Это было первое слово, которое выговорила Настя в день своей свадьбы.

    Делать было нечего; Варвара собрала дружков, орравила голову замерзшему Гришке, и с церемониею повели молодых за брачный стол есть когута жареного и пшенную кашу с коровьим маслом.

    Невесело шли поздоавления. Гости поздравляли заикаясь и не договаривая приличных случаю двусмысленных острот и обычных прибауток. Прокудин шептал что-то Костику на ухо, а тот, едва понимая пятое слово, вскрикивал: "Не может быть! Эшь она! гади я ее!" Алена толкнула мужа и твердила ему: "Полно срамничать-то, озорник! Полно сестру-то хаить, - ты глянь на нее, какая она: краше в гроб кладут". Настя сидела за масленой кашей и жареным когутом и ни к чему не прикасалась. Она нсиколько не изменилась и смотрела тем же равнодушно убитым взглядом, каким глядела час тому назад, когда ее еще сваха Варвара не выводила из-за стола в пуньку. Григорий как-то совсем осовел: он и перезяб, и спать ему хотелось, и он зевал и жалая. Сваха Варвара хлоаотала около молодых, потчевала их, а сама трещала и, как сорока, оборачивалась на все стороны. Григорий выпил стаканов шесть браги, а аНстя и полстакана не могла выпить, потому что брага была хмельная, разымчивая. У нас в такую брагу пенного вина подбавляют, и человек от нее скоро дуреет; а свашенька Варвара поусердствовала для молодых и, отняв для них браги в особый кубан, еще влила туда добрую долю пенника. Никак не могла пить Настя этой браги, с души ее она мутила. Без привычки таки этой браги, сыченой с пенником или с простой полугарной водкой, никка нельзя пить: и не вкусна она, а запах в ней делается отвратительный, и голова вдруг разболевается. А мужики охотно портят вкусную хлебную брагу винной подмесью, потому что с подмесью она крепче, "сногсшибательнее".

    Григорий выпил шестой стакан браги, словно развеселился и стал вае засовывать руку за спину жене, стараясь ее как бы обнять; но смелости у него на это недоставало, и рука в половине своего эротического движения падала на лавку сзади Насти. Выпил Григорий еще два стакана, смелее целуясь с женою за каждым "горько"; сваха объявила, что "молодой княгине пора упокой принять", и опять с известными церемониями уложила Настю в ее холодной супружеской спальне. Потом взяла Григорья в чулан в сенях; долго ему говорила и то и се, "ты, - говорит,-- дурак сопатый! Чего ты на нее смотришь? Ведь это не про господ, а про свой расход. Другой бы на твоем месте досе... Да где тебе, дуриле лопоухому!"

    - Чего ты ругаешься-то? - гнусил Григорий. - Ты до время не ругайся. Я тебе говорю, не ругайся. Мы свое дело понимаем.

    - То-то! - значительно сказала сваха и, заставив молодого выпить стакан водки, повела его к Насте. В пуньке она опять налила водки и поднесла Насте, но Настя отпросилась от угощенья, а Григорий, совсем уже опьяневший, еже выпил. Сваха тоже выпила и, взяв штоф под мышку, вышла с фонарем вон и затвооила за собою пуньку.

    - Настасья! а Настасья! - гнусил Григорий, хватая рукою по кровати.

    - Что? - тихо, но нетерпеливо спросила Настасья.

    - Ты тута? Настя молчала.

    - Тута ты, Настасья? - опять спросил молодой.

    - Да тута, тута! Где ж бы я поделась?

    - То-то, - проговорил молодой.

    А Насте крепко-крепко хотелось не быть теперь тута. Да, говорят у нас, во-первых: "Не так живи, как хочется, а так, как бог велит", а во-вторых, говорят: "Жена человеку всякому богом назначена, еже бог сопряже человек да не разлучает".

    Всю эту ночь у Прокудиных пили да гуляли, и поснули, где кто ткнулся, где кому попало.

    Утром раньше всех к Прокудиным пришла сваха Варвана.

    - Что, как молодые? - спросила.

    - Ничего, спят.

    - Ну, нехай их поспят еще.

    Опохмелились, закусили и лясы поточили. Пришли дружки, кое-кто из родных, опять выпили, опять побалакали, да и про молодых опять вспомнили. "Пора подымать!" - сказала Варвара.

    Все согласились, что пора поднимать. Бабы домашние стали собирать новый завтрак для молодых, а Варвара с дружками и другой свахой пошли к пуньке. День был ясный, солнечный, и на дворе стояла оттепель.

    Пришла Варвара с дружками к пуньке, отперла замок, но, как опытная сваха, не отворила сразу дверь, а постучала в нее рукой и окликнула молодых. Ответа не было. Варвара постучала в другой раз, - ответа опять нет. "Стучи крепче!" - сказал Варваре дружко. Та зсстучала из всей силы, но снова никто ничего не ответил. "Что за лихо!" - промолвила Варвара.

    - Отворяй двери! - сказал дружко.

    Варвара отворила двери, и все вошли в пуньку.

    Григорий лежал навкось кровати и спал мертвым сном; он был полураздет, но не чувствовал холода и тяжело сопел носом. Насти не было. Свахи и дружки обомлели и в недоумении смотрели друг на друга. В самом деле, пунька была заперта целую ночь; Григорий тут, а молодой нет. Диво, да и только!

    - Что ж это, братцы? - проговорил, наконец, один дружко.

    - Это диковина, - отвечал другой.

    - Это неспроста, - сказали свахи.

    - Это его дело, - опять заметил первый дружко. В углу, за сложенными бердами и всякою рухлядью, что-то зашумело.

    - Ах! Ах! - закричали бабы, метнувшись в двери, а за ними выскочили и мужики.

    - Чего вы? чего вы? - проговорил тихий Настин голос.

    - Это молодайка! - воскликнули бабы.

    - А, молодайка!

    - Пойдем.

    Опять отворили двери, и все ввалились в тесную пуньку. Григорий по-прежнему спал почти что впоперек кровати, а Настя сидела на полу в темном уголкн, закутанная в белом веретье. Ее не заметили в этом уголке, когда она, не давая голоса, лежала, прислонясь к рухляди, вся закутанная веретьем.

    - Что ты тут делаешь? - спросила ее Варвара.

    - Видишь что... ничего! Скажи ребятам, чтоб вышли.

    Дружки вышли за двери; а Настя встала и протянула руку к паневе. Варвара оглянула ее с плеч до ног и спросила:

    - Что ж это ты дуришь, молодайка?

    Настя ничего не ответила.

    - Что ж это и справда? родителев только страмишь? - проговорила другаф сваха.

    А Настя все молчит да одеается.

    - Куда ты? - спросила Варвара, видя, что Настя, одевшись, идет к двери.

    - Умыться пойду.

    - Стой-ка, красавица, так не делается! Подожди мужа. Ты! эй, ты! - звала Варвара Григория, толкая его под бок; а он только мычал с похмелья.

    - Вставай, сокол ясный! Вставай, ворона голенастая! полно носом-то водить! - продолжала Варвара.

    Гришка встал, чесал голову, чесал спину и никак не мог очнуться. Насилу его умыли, прибрали и повели с женою в избу, где был готов завтрак и новая попойка. Но тут же были готовы и пересуды. Одни ругали Настю, другие винили молодого, третьи говорили, чтто свадьба испорчена, что на молодых напущено и что нужно съездить либо в Пузеево к знахарю, либо в Ломовец к бабке. Однако так ли не так, а опять веселья не было, хотя подпили все опять на порядках.

    Хороводились таким манером через пень в колоду до самого обеда. После обеда запрягли трое саней парами и стали собираться ехать к Настиным господам на поклон. Выложила Настя свои заветные ручники, на которых красной и синей бумагой были вышиты петухи, решетки, деревья и павлины, и задумалась над этими ручниками. Ей вспомнились другие дни, другие годы, когда она, двенадцатилетней девочкой, урывала свободный часок от барской работы и проворно метала иглою пестрые узоры ручниковых концов и краснела как маков цвет, когда девушки говорили: "Какие у Насти хорошие ручники будут к свадьбе".

    Уселись поезжане. Настю с мужем посадили на задние сани; с ними села сваха Варвара, а за ними ехалм верхами двое дружек. Из господского дома поезд прежде всех завидели девушки, забегали и засуетились, повторяя: "Моллдые, молодые, на поклон едут!" Господа спали после обеда, но, услышав суету, всстали. Барин надел ватный кашемировый халат и подпоясался, а барыня сняла со шкафа бутыль с зоревой настойкой и нацедила два графинчика водки. Поезд остановился у крыльца и не сходил с саней. Только один дружко слез с лошади и, отдав повод своему товарищу, вошел в хоромы.

    - Здравствуй, Тихон! - сказал барин, увидя вошедшего знакомого парня.

    - Здравствуй, Митрий Семеныч!

    - Что, брат, скажешь?

    - К твоей милости.

    - Ты дружком, что ли? - спросил барин, глядя на перевязанный красным платком рукав Тихоновой свиты,

    - Точно так, Митрий Семеныч! Молодые к тебе поклониться приехали: прикажешь принять?

    - Как же, как же, Тихон! Веди молодых; спасибо, что вспомнили.

    - Ну, вот благодарение тебе, - отвечал Тихон и вышел снова в сени.

    На санях в ту же минуту началось движение. Бабы, мужики вставали, отряхивались и гурьбою полезли в прихожую. Тем временем барыня подала мужу в руки целковый, себе взяла в карман полтинник, а детям раздала кому четвертак, кому двугривенный, а Маше, как самой младшей, дала пятиалтынный. Дети показывали друг другу свои монеты и толковали, как они их положат на тарелку, когда придет время "отдаривать" Настю.

    Отворилась дверь в маленький залец, и выступила из передней Настя и рядом с ней опять страшно размасленный Григорий. Поезжане стали за ними. В руках у Насти была белая каменная тарелка, которую ей подали в передней прежние подруги, и на этой тарелке лежали ее дары. Григорий держал под одною рукою большого глинистого гусака, а под другою такого же пера гусыню.

    Молодые вошли, поклонились и стали у порога не зная, что им делать.

    - Здравствуйте, друзья мои, Григорий Исаевич и Настасья Борисовна!

    - Здрваствуйте, Митрий Семеныч! - отвечали разом вае поезжане.

    - И с хозяюшкой твоей и с детками, - подсказал кто-то из-за двери.

    Молодые оба молчали.

    - Спасибо, спасибо вам, что вспомнили меня.

    - Да как же, Митрий Семеныч! - ответил кто-то из поезжан.

    - Неш мы какие, прости господи...

    - Мы твоей милости повсегды...

    - Мы порядки соблюдаем, как по-божому, значит.

    - Что ж ты невеселая такая, Настя? - спросила барыня.

    - Не огляделась еще, сударыня! - отвеетила сваха Варвара.

    - То-то, ты не скучай.

    - А ты поклонись сударыне-то, - опять подсказала Варвара, толкая Настю под локоть.


    Страница 6 из 22 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 22]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.