LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Н.С.Лесков Житие одной бабы Страница 9

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    укою на ухват, стояла перед таганом и смотрела в чугун, кипевший белым ключом.

    - Нужно, брат, было, - сказал Костик, помолчав. - Тут жена заболела, а там братишек в ученье свезли, а напоследки вот сестру замуж выдал.

    - Неш ты тут что потратил?

    - А ты думаешь?

    - Полно брехать, чего не надо.

    - Вот и брехать.

    - Известно. Эх, совесть! Неш мы делов-то не знаем, что ли?

    - Ешьте-ка, вот вам дела. Нечего урекаться-то. Его были деньги, его над ними воля. А ты вот нсживи свои, да тогда и орудуй ими как вздумаешь, - проговорила кузнечиха, ставя на стол чугун с горячим картофелем, солонку и хлеб.

    - Экая тетка Авдотья! гусли, а не баба! - воскликнул Костик, желавший переменить разговор.

    - Баба, брат, так баба. Дай бог хоть всякому такую,- отвечал кузнец, ударив шутя жену ладонью пониже пояса.

    - Дури! - крикнула кузнчеиэа на мужа. - Аль молоденький баловаться-то.

    - А то неш стары мы с тобой! а?

    - Пятеро батей зовут, да все молодиться будешь.

    - Вольно ж тебе, тетка Авдотья, рожать-то! - заметил Костик.

    - Вольно! - ответила баба, копаясь около спящих на лавке ребятишек, и улыбнулась. Мужики тоже все засмеялись.

    - Нет, братцы, я вот что задумал, - говорил, подмигнув Вуколу, кузнец, чистя ногтем горячую картофелину. - Я вот стану к солдатке ходить.

    - Это умно! - заметил Вукол.

    Кузнечиха смотрела на мужа и ничего не говорила.

    - Право слово, хочу так сделать.

    - Эх ты, бахвал! Полно бахвалить-то, - сказала кузнечиха.

    - Чего бахвалить? я правду говорю.

    - Много у солдатки есть и без тебя, и помоложе и получше.

    - Это ничего. Старая лошадка борозды не портит.

    - Солдатка-то любит, чтоб ходили да носили.

    - И мы понесем.

    - Что понесешь-то? Ребят-то вот прокорми,

    - А цур им, ребята!

    - Цур им.

    - Ай да Савелий! Молодец! - крикнул Костик. - А ты, видно, завистна на мужа-то, тетка Авдотья?

    - Тьфу! По мне, хоть он там к десяти солдаткам ходи, так в ту жп пору. Еще покойней будет.

    Мужики опять засмеялись над Авдотьей, которая хорошо знала, что муж шутит, а все-таки не тсерпела и рассердилась.

    Поели картофель, помолились богу и сказали спасибо хозяйке. Кузнец хотел обнять жену, но она отвела его руки и сказала: "Ступай с солдаткой обниматься!"

    Костик закурил труьочку и велел Вуколу выводить за ворота лошадь. Когда Вукол вышел за двери, Костик встал и, подойяд к кузнечихиной постели, одернул с Насти одеяло и крикнул: "Вставай!"

    Настя вскочила, села на кровати и опять потянула на себя одеяло, чтобы закрыть себя хоть по пояс.

    - Вставай! - повторил Костик.

    - Полно тебе, - сказала кузнечиха. - Отойди от нее, дай ей одеться-то. Ведь она не махонькая; не вставать же ей при мужиках в одной рубахе.

    Костик отошел; Настя безропотно стала одеваться. Кузнечиха ей помогала и все шептала ей на ухо: "Иди, лебедка! ничего уж не сделаешь. Иди, терпи: стерпится, слюбится. От дождя-то не в воду же?"

    Вукол вывел лошадь за ворота и стукнул кнутовищем в окно; Настя одела кузнечихину свиту, подпоясалась и сошла на нижний пол; Костик встал и, сверкнув на сестру своими глазами, сказал:

    - Ну-ка иди, голубка!

    Настя стояла.

    - Иди, мол, - крикнул он и толкнул сестру в спину.

    Настя стала прощаться с Авдотьей.

    - А ты вот что, Борисыч! ты пожалей сестру, а не обижай. Обижать-то бабу много кого найдется, а пожалеть некому.

    - Ладно, - ответил Костик и опять толкнул Настю.

    - Да ты что толкаешься-то! - сказала кузнечиха, переменив голос.

    - Хочу, и толкаюсь.

    - Нет, малый, ты там в своем доме волен делать что хочешь, а у нас в избе не обижай бабу

    - Ты закажешь? - генвно спросил Костик.

    - А еще как закажу-то! Нет тебе сестры, да и все тут! - воскликнула кузнечика и пихнкла Настю опять на верхний пол.

    - А, такая-то ты! Разлучать мужа с женой вздумала!

    - Не бреши, дядя, кобелем. Я злым делам и не рукодельница и не потатчица. Я сама своего мужа послала, чтоб, как ни на есть, свести твою сестру с Гришкой, без сраму, без греха; а не разлучница я.

    - Что ж теперь делаешь?

    - А то и делаю. Я думала, что ты ее возьмешь, как по-божьему, как брат; а ты и здесь завинаешь все шибком да рыском; поезжай же с богом: я сама ее приведу...

    - Савелий! - крикнул Костик.

    - Что? - отвечал кузнец.

    - Чего ж ты молчишь?

    - А что ж мне говорить?

    - Да что ж вы, разбойничать, что ли? На вас, чай, ведь суд есть.

    - Ну, брат, мы там по-судейскому не разумеем. Костик прыгнул на пол, схватил за руку сестру и дернул ее к двери.

    - Э! стой, дядя, не балуй! - сказала кузнечиха. - У меня ведь вон тридцать соколов рядом, в одном дворе. Толькт крикну, так дадут другу любезному такое мяло, что тееплей летошнего. Не узнаешь, на какой бок переворачиваться.

    Костику были знакомы кулаки гостомльских ямщиков. Он вспомнил прошлогоднюю ссору с ними на ярмарке и выпустил из своей руки сестрину руку.

    - Нет, уж пусти меня, Авдотьюшка, - проговорила Настя, затрясшаяся от угрозы кузнечихи, - пусти, милая, поеду; все равно.

    - Я тебя сама отвезу.

    - Нет, пусти, пусти, - повторяла Настя, боявшаяся за строптивого брата, и сама тянула его з рукав к двери.

    Кузнечиха пожала плечами и сказала:

    - Ну, коли на то твоя воля, я тебе не перечу.

    - Прощай, прощай! - повторила Настя и вышла за Двери.

    - Благодарим на угощеини, и а ласке! - язвительно сказал Костик и вышел вслед за сестрою.

    - Не на чем, голубчик! - спокойно ответила Аздотья.

    Сани заскрипели по снегу, а на дворе еще было темно.

    - Иззяб ты? - спроаила кузнечиха мужа.

    - Спать хочется.

    - Ступай на печь.

    - Надо пойти вороты запереть.

    - Ложись, я запру.

    Кузнец полез на печку, а жена вышла на двор в одной рубахе и в красной шерстяной юбке. Вернувшись со двора, она погасила каганец и, сказав: "Как холодно!", прыгнула к мужу на печку.

    - Зазнобилась? - спросил жену кузнец.

    - Холодно смерть, - отвечала Авдотья.



    VIII



    Костик уехалс барином в Орел. Говорили, что они уехали на целую неделю, а может, и больше. На хуторе все ходило веселее . Барин у них был не лихой человек, и над ним даже не смеялись, потому что он был из духовных, знал народ и умел с ним сделываться. Сначала он, по барыниному настоянию, хотел было произвести две реформы в нравах своих подданных, то есть запретить ребятишкам звать мужиков и баб полуименем, а девкам вменить в обязанность носит юбки; но обе эти реформы не принялись. На первую мужики отвечали, что это делается по простоте, что все у нас друг друга зовут полуименами: Данилка дядя, тетка Аришка и т. п. Либо полуименкм, либо по одному отчеству, а полным крещеным именем редко кого называют. А относительно девичьих нарядов сказали, что девки на Гостомле "спокона века" ходили в одних вышитых рубашках и что это ничему не вредит; что умная девка и в одной рубадке будет девкою, а зрячая, во что ее ни одень, прогорит, духом.

    - Да не то, ребятушки! а ведь нехорошо смотреть-то на большую девку, как идет в одной рубашке, - говорил барин.

    - А ты, Митрий Семеныч, не гляди, коли нехорошо тебе показывается, - отвечали мужики.

    Так барин отказался от своих реформ и не только сам привык звать мужиков либо Васильичами да Ивановичами либо Данилками, но даже сам пристально смотрел вслед девкам, когда они летом проходили мимо окон в бело- снежных рубахах с красными прошвами. Однако на хутрре очень любили, когда барин был в отъезде, и еще более любили, если с ним в отъезде была и барыня. На хуторе тогда был праздник; все ничего не делали: все ходили друг к другу в гости и совсем забывали свои ссоры и ябеды.

    Были сумерки; на дворе опять порошил беленький снежок. Петровна в черной свитке, повязанная темненьким бумажным платочком, вышла с палочкою на двор и, перейдя шероховатую мельничную плотину, зашкандыбала знакомой дорожкой, которая желтоватой полосой вилась по белой равнине замерзшего пруда. За Петровной бежала серая шавка Фиделька и тот рябый кобель, к которому Настя приравнивала своего прежнего жениха, а теперешнего мужа.

    Настя сидела, сложив на коленях руки, в избе Прокудиных. Она была теперь одна-одинешенька: все семейные были на маслобойне, где заводили новый тяжелый сокол {Тяжелый деревянный снаряд, заменяющий в крестьянских маслобойнях прессы. (Прим. автора.)} и где потому нужно было мпого силы. Она была в своем обыкновенном, убитом состоянии и не заметила, как в избе совсем стемнело и как кто-то вошел в двери и, закашлявшись, прислонился к притолке. Она пришла в себя, когда знакомый старческий голос, прорываясь через удушье, произнес:

    - Где ты, Настя?

    Настя вскрикнула: "Матушка моя родимая!" - бросилась к матери и зарыдала.

    - Так-то, дочка моя родимая! Таково-то лестно матушке слышать все, что пор тебя люди носят да разнашивают.

    Настя плакала на материнской иссохшей груди.

    - Что, дитя мое? Что? Что будем делать-тр? - спрашивала Петровна, поправляя волосы, выбившиеся из-под Настиной повязки.

    - Ох! не знаю, матушка, - отвечала Настя, отслонясь от материной груди и утирая свои глаза.

    - Сядем-ка. Смерть я устала... удушье совсем меня задушило, - говорила Петровна, совсем задыхаясь.

    - Зачем ты пришла-то? Измучилась небось.

    - К тебе, - едва выговорила Петровна. - Слухи все такие, словно в бубны бубнят... каково мне слушать-то! Ведь ты мне дочь. Нешто он, народ-то, разбирает? Ведь он вот что говорит... просто слушать срам. "Хорошо, говорят, Петровна сберегла дочку-то!" Я знаю, что это неправда, да ведь на чужой роток не накинешь моток. Так-то, дочка моя, Настюшка! Так-то, мой сердечный друг! - договаривала старуха сквозь слезы и совсем заплакала.

    - Матушка, матушка! зачем же ты меня выдала замуж? Иль я тебя не почитала, не берегла тебя, не смотрела за твоей старостью?

    - Дитя ты мое милое! - пропищала старуха сквозь слезы и еще горче заплакала.

    Сидят обе рядком в темной избе и плачут. Только Настя не рыдала, как мать, а плакала тихо, без звука, покойно плакала. Она словно прислушивалась к старческим всхлипываниям матери и о чем-то размышляла.

    - Змея одна своих детей пожирает, - проговорила Настя, как будто подумала вслух.

    - Что ты говоришь? - споосила Петро
    Страница 9 из 22 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 22]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.