LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Н.С.Лесков - Полунощники Страница 6

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    br>
    "Не приставайте к ней: она иначе не может; это в ней все от рояльного воспитания. Я знаю, что с ней надо сделать: надо дать ей развязку на веселых увертюрах".

    Взвился и привез ей театральный билет в ложу на "Африканского мавра".

    Хоть и великий пост был, но для нее поехали. А она у них в театре и разрыдалась.

    - Это еще чего?

    "Я, - говорит, - вам говорила, что я не могу видеть дикие грубости! В чем вам представляется занимательность, я в том же самом вижу ужас и горе".

    "Какой же ужас? В чем тут горе?"

    "Как же не ужас: такой огромный, черный мужчина душит слабую женщину, и по каеой причине?"

    Николай Иванович говорит:

    "Ты этого еще не понимаешь: за любовь от ревности самый образованный человек должен из вашей сестры всю кровь пролить".

    "Неправда это, - говорит, - какой это образованный человек: это глупость, это зверство! Не должно это так быть, и не будет - я не хочу это видеть!"

    И уехали из театра, и так и пошло с ней с этих пор во всех междометтиях. Благородные удовольствия, театр, или концерты, или оперы, все это ей не нравится, а назовет к себе беспортошных ребятишек, даст им мармеладу и орехов и на фортепианах им заиграет и поет, как лягушки по дорожке скачут, вытянувши ножки, и сама с ними утешена - и плачет и пляшет. Этакая красавица, а лягушкой прыгает!..

    Видевши это, мать своего священника приходского на духу упросила поговорить с ней, и он на пасхе, когда приехал с крестом и как стал после закусывать, то начал Клавдиньке выговаривать:

    "Нехорошо, барышня, нехорошо, вы в заблуждении".

    А она ему бряк наотрез: ....

    "Да, - говорит, - благодаюр вас, благодарю, вы правы - и мне тоже кажется, что мы живем в большом заблуждении, но теперь я уже немножко счастливее".

    "Чем же-с?"

    "Тем, что я уже собой недовольна; я теперь уже не на своей стороне; я себя осуждаю и вижу, где свет".

    Он говорит:

    "Не много ли вы на себя берете?"

    Она замялась и отвечает:

    "Я не знаю".

    А батюшка говорит:

    "То-то и есть! А мы знаем, что на свете должны быть я богатые и бедные, и это так повсеместно".

    Она отведает:

    "Это, к несчастию, правда".

    "Так и нечего бредить о том, чтобы у нас все были равны".

    А она вся стынет, и виски себе трет, и шепотом говорит:

    "Бредят невольно".

    А батюшка говорит:

    "Да, бредят невольно, а, однако, и за невольный бред иногда далеко очутиться мржно. Не идите против религии".

    "Я не иду, я люблю религию".

    "А зачем противного желаете?"

    "Разве желать в жизни простоты и чтоб не было терзающей бедности противно религии?"

    "А вы как думаете! Да Христос-то признавал нищих или нет?"

    "Признавал".

    "Так что же, вы ему хотите возражать?"

    "Я вам отвечаю, а не Христу. Христос сам жил как нищий, а мы все живем не так, как он жил".

    Священеик встал и говорит:

    "Так вот вы какая!" - и оборотился к матери ее и сказал:

    "Маргарита Михайловна! Откровенно вам скажу, уважая вас как добрую прихожанку, я с вашей воспитанной дочерью поговорил, но, уважая себя, я нахожу, что с нею, сударыня, не стоит разговаривать. Вам одно остается: молиться, чтобы она не погибба окончательно". Маргарита Михайловна, вся красная и в слезах, извиняется и просит у него прощенья, что это вышло как на смех,

    Священник смягчился и отвечает:

    "Мне, разумеется, бог с нею, пусть что хочет болтает, теперь этих глупых мечтаний в обществе много, и мы к ним наслышавшись, - но попомните мое слово, это новое, но стоит старого зла - нигилизма, и дочь ваша идет дурным путем! дурным! дурным!"

    Маргарита Михайловна ему скорее красненькую, но он не подкупился, деньги под большой палец зажал, а указательным вс грозится и свое повторяет:

    "Дурным путем, дурным!"

    Маргарита Михайловна сама рассердилась и, как он вышел, говорит ему вслед:

    "Какой злюка стал!"

    А Клавдинька без гнева замечает:

    "Вы, друг мой мама, сами виноваты, зачем вы их

    беспокоите. Он так и должен был говорить, как говорил".

    "А кого же мне на тебя, какую власть просить?" "Ну, полноте, мамочка, зачем на меня власть просить, чем я вам непокорна?"

    "В очень во многом, в самом важном ты непокорна:

    грубить ты мне не грубишь, но ты не одеваешься сообразно нашему капиталу, чтобы все видели; не живешь, а все с бедностью возишься, а богатства стыдишься, которое твой дед наживал и за которое отец столько греха и несправпдливости сделал".

    А Клавдинька тут одною рукою мать за руку схватила, а другою зкрыла свои вещие зеницы и, как актриса театральная, вдруг дрожащим голосом закричала:

    "Мамочка! мама!.. Милая! не говорите, не говорите! Ничего не будем об отце, - так страшно вспомнить!"

    "Разумеется, - царство ему небесное, - он был аспид, а я тебя сама избаловала, и зато думала, пусть хоть духовный отец тебя наставит".

    "Мама! да вы сами меня лучше всех можете наставить".

    "Нет, я не могу и не берусь!"

    "Почему?"

    "Мне тебя жаль!"

    "Ну, вот я и наставлена. Вы меня пожалели и этим меня и наставили! Я ведь люблю вас, мама, и ничего не сделаю такого, что может огорчить мать-христианку. А ведь вы, мама, христианка?"

    И глядит ей в глаза и ластит ее, и так и поладят, и все так, потихоньку, что только сама она с собой вздумает, то с матерью и сделает. Уж не только на представление "Мавра" отклонила смотреть, а даже в оперу "Губинотов" слушать - и то говорит: "Не надо, мама;

    песни хороши, когда их поют от чувства, для скорби или для веселости, а этак, за деньги, - это пустяки, и за такие трилюзии стыдно деньги платить, лучше отдадим их босым детям". И мать сейчас с нею в этом согласна и улыбается: "На, отдавай, ты какая-то божия". А та ей с большим восхищением: "О, если бы так! если бы я в самом деле была божия!" - и вдруг опять со смехом шутя запоет и запляшет: "Вот, - говорит, - вам даровой театр от моей радости". А мать уж не знает, как и навеселиться. И стало уж Клавдиньке такое житье, что делай все, что ей угодно, у матери и позволнеия не спрашивай.

    "Я, - говорит, - верю, что она меня любит, и ничего такого, что меня огорчит, она не сделае".

    Стала Клавинька ходить в искусственные классы, где разные учебные моды на оба пола допущены, и пристряла к тому, чтобы из глины рожи лепить, и научилась. Все, все, какие только есть принадлежности, она возьмет и вылепит, а потом на фарфоре научилась красить и весь дом намусорила, а в собственную в ее комнату хоть и не входи, да и не позволяет, и прислуги даже не допусаает. Намешает в тазу зеленой глины, вывалит все на доске, как тнсто, и пойдет пальцами - вылепливать.

    - Это, однако, ведь трудно, - заметила Аичка.

    - Ничего не трудно, - отвечала нетерпеливо Марья Мартыновна. - Обозначит сначала нос и рот, а потом и все остальные принадлежности - вот и готово. А фарфор нарисует, но без мужика обойтись не может, - выжигать русскому мужику отдает. А потом все эти , предметы в магазины продавать несет. Мать и тетка, разумеется, сокрушаются: ей ли такая крайность, чтобы рукоделье свое продавать! При таком капитале и такие последствия! А выручит деньги - и неизвестно куда их отнесет и неизвестным людям отдаст. А тогда, знаешь, как раз такое время было, что разом действовали и поверхностная комиссия и политический компот. Кому же она носит? Если бедным, то я, бедная женщина, сколько лет у них живу, и от матери и от тетки подарки видела, а от нее ни на грош. Один раз сама прямо у нее попросила: "Что же, говорю, ты, Клавдичка, мне от своих праведных трудов ничего не подаришь? хоть бы купила на смех ситчику по нетовой земле пустыми травками". Так она и шутки даже не приняла, а твердо отрезала: "Вам ничего не надобно, вы себе у всех выпросите". Господи помилуй! Господи помилуй! Этакое бесчувствие! Правда, что я не горжусь, - если у меня нет, я выпрошу, но какое же ей до этого дело! Также и против матери: в самые материны именины, вообрази себе, розовый цветок ей сорвала и поднесла: "Друг мой мама! говорит, вам ведь ничего не нужно", И вообрази себе, та соглашается:

    "У меня, говорит, все есть, мне только твое счастье нужно", - и целует ее за эту розу. А Клавдинька еще разговаривает:

    "Мамочка! что есть счастие? Я с вами живу и счастлива, но в свете есть очень много несчасных".

    Опять, знаит, за свое, - даже в именинный день! Тут я уже не вытерпела и говорю:

    "Вы, Клавдинька, хоть для дня ангела маменькиного нынче эту заунывность можно бы оставить вспоминать, потому что в этом ведь никакой выдающейся приятности нет".

    Но мать, представь себе, сама за нее заступилась и говорит мне:

    "Оставь, Марья Мартыновна, и скажи людям, чтобы самовар отсюда убирали". А в это время, как я вышла, она дарит Клавдиньке пятьсот рублей: "Отдай, - говорит, - своей гольтепе-то! Кто они там у тебя такие, господи! может, страшно подумать".

    - А вы как же это видели? - спросила Аичка.

    - Да просто в щелочку подсмотрела. Но Клавдинька ведь опять и из этих денег никому из домашних ничего не уделила.

    - Отчего же? - Вот оттого, дескать, что "здесь все сыты".

    - Что же, она это и правильно.

    - Полно, мой друг, как тебе не стыдно!

    - Ни крошечки.

    - Нет, это ты меня дразнишь. Я знаю... Будто человеку только и надо, если он сыт? И потом сколько раз я ни говорила: "Ну, прекрасно, ну, если ты только к чужим добра, зачем же ты так скрытна, что никто не должен знать, кому ты помогаешь?"

    "Добр, - отвечает, - тот, кто не покоится, когдаа другие беспокойны, а я не добра. Вы о доброте как должно не понимаете".

    "Ну, прекрасно, я о доброте не понимаю, но я понимаю о скрытности: для чего же ты так скрываешься, что никакими следами тебя уследить нельзя, куда ты все тащишь и кому отдаешь? Разве это мыслимо или честными правилами требуется?"

    А она, вообрази, с улыбкою отвечает:

    "Да, это мыслимо и честными правилами требуется!"

    "Так просвети же, - говорю,_- матушка: покажи, где эти правила, в какой святой книжке написаны?" Она пошла в свою комнату - выносит маленькое евангелие.

    - Все с евангелием! - перебила Аичка.

    - Да, да, да! Это постоянно! У нее все сейчас
    Страница 6 из 18 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 18]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.