LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Н.С.Лесков - Полунощники Страница 7

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    за евангелие и оттуда про текст, какого никогда и не слыхивала; а только понимать, как должно, не может, а выведет из негт что-нибудь совсем простое и обыкновенное, чтр дсже и не интересно. Так и тут подает мне евангелие и говорит:

    "Вот сделайте себе пользу, почитайте тут", - и показывает мне строчки - как надо, чтобы правая моя не знала, что делает левая моя, и что угощать надо не своего круга людей, которые могут за угощенье отплатить... И прочее.

    Я знаю, что с ней не переспоришь, и отвечаю:

    "Евангелие - это книга церковная, и премудрость ее запечатана: ее всякому нельзя понимать".

    Она сейчас возражать:

    "Нет, то-то и дело, что евангелие для всех понятно".

    "Ну, а я все-таки, - говорю, - я евангелие лучше оставлю, а у батюшки спрошу, и в каком смысле мне священник про это скажет, так я только с ними, с духовными, и согласна".

    И точно, действительно я захотела ее оспорить и пошла к их священнику. Я ему в прошлом году пахучую ерань услужиал - у его матушки сера очень кипит, так листок в ухо класть, - а теперь зашла на рынок и купила синицу; перевязала ее из клетки в платочек и понесла ему, так как он приходящих без презента не любит и жаловался мне раз, что у них во всем доме очень много клопов и никак вывести не могут.

    "Вот, - говорю, - вам, батюшка, синичка; она и поет и клопа истребляет. Только, пожалуйста, не надо ее ничем кормить, - она тогда с голоду у вас везде по всем щелям клопов выберет".

    - Неужели это правда? - спросила Аичка.

    - Что это?

    - Насчео синицы, что она клопов выберет?

    - Как же! всех выберет,

    - Удивительно!

    - Что ты, что ты! Это самое обыкновенное: бывало, наши откупные и духовные всегда для этого синиц держат. И священник меня поблагодарил.

    "Знаю, - говорит. - Старинный способ! Перепусти синичку в клеточку, а когда она оглядится, я ее по комнате летать выпущу, - пусть ловит; а то нынче персидский порошок стали продавать такой гадостный, что он ничего и не действует. Во всем подмеси".

    Я сейчас же к этому слову и пристала, что теперь, мол, уж ничего не разберешь, что какле есть. И рассказываю ему про Клавдюшины выходкп с евангелием и говорю:

    "Неужто же, - говорю я, - в евангелии действительно такое правило есть, что знакомства с значительными людьми надо оставить, а все возись только с одной бедностью?"

    Он мне отвечает:

    "А ты слушай, дубрава, что лес говорит; они берутся не за свое дело: выбирают сужекты, а не знают, как их понять, и выводят суетная и ложная."

    "А вы отчего же, - спрашиваю, - о таких ихних ложных сужектах никому не доводите?"

    "Доводили, - говорит, - матушка, - и не раз доводили".

    "Так как же они смеют все-таки от себя рассуждаь

    и утверждать все свое на евангелии?"

    "Такое уж стало положение; ошибка сделана: намножены книжки и всякому нипочем в руки дадены""

    "И зачем это?"

    "Ну, это долго рассказывать. Раньше негодовали, что слабо учат писанию, а я и тогда говорил: "учат хорошо и сколько надо для всякого, не мечите бисер - попрут"; вот онни его теперь и попирают. И вот, - говорит, - и пошло - и неурожай на полях и на людях эта непонятная боль - вифлиемция".

    Словом, очень хорошо говорил, но помощи не подал, Даже и побывал у них после этого, но, прощаясь с нею, сказал только:

    "Пересаливаете, барышня, пересаливаете!"

    А она вскорях и еще лучше сделала: взяла да и пропала.

    - Так совсем и пропала? - удивилась Аичка.

    - Нет, прислала матери депеш, что у нее одна бдная подруга заболела в черной оспе, и у нее престарелая мать, и за ней никто ходить не хочет, так вот доктор Ферштет и взялся лечить, а наша Клавдичка ее навестила и осталась при ней сестрой милосердной ухаживать, а домой депеш прислала, у матери прощения просит, что боится заразу занести.

    Аичка вздохнула и сказала:

    - Поверьте, она испорчена.

    - Да, все может быть; а поговори с ней, так у нее опять и это тоже будто по евангелию. А сколько мать перемучилась - рябая или бещ глаз дочь вернется, - это ей ничего. И когда она благополучно вернулась, то опять просили священника с нею поговорить, и он ей опять сказал: "Пересалпваете! жестоко пересаливаете". А она ему шутит:

    "Это лучше; а если соль расселится - это хуже. Тогда чем ее сделать соленою?"

    Но священник ей на этом хорошо осадил:

    "Тексты, - говорит, - барышня, мало знать, - надо знать больше. Расасливается соль не наша, которую все ныне употребляют, а слабая соль палестинская; а наша соль, елтонка, крепкая - она не рассаливается. А вот у нас есть о соли своя пословица: что "недосол на сттле, а пересол на спине". Это бы вам знать надобно. Недосоленное присолить можно, а за пересол наказывают".

    Но она хоть бы что, весь страх потеряла.

    Тогда я говорю ее матери:

    "Ее простой священник ничего и не может пристрастить, это очевиидно; на нее теперь надо уж что-нибудь выдающееся". - И упоминаю про "здешнего".

    А сестра ее Ефросинья и себя не слышит от радости и много стала рассказувать, что в здешнем месте бывает.

    "Попробуем, - говорю, - обратимся, пригласим, кстати и для Николая Ивановича тоже ведь это очень хорошо, для его воздержания".

    Но Маргарита Михайловна как-то замялась и что-то, вижу, утаивает и неправильно отвечает.

    "В моем горе, - говорит, - с нею никто не поможет".

    "Отчего это не поможет?"

    "Оттого, что она ведь и сама все руководит себя по евангелию".

    "Полноте, пожалуйста, - говорю, - у вас это в душе отчаяние, а отчаяние - смертный грех. Другое дело, если вам жаль денег; так ведь ему нет положения, сколько денег давать, а сколько дадите, да и то он себе ведь совершенно ничего не берет, даже ни малости, а все для добрых дел, - так ведь Клавдия Родионовна и сама добрые деша обожает".

    "Не о деньгах, - говорит, - а..."

    "Хлопоты, что ли?"

    "И не хлопоты, а какую же веру он у нас встретит?.. вот с чем совестно: ведь не только Клавдинька, а и деверь Николай Иванович - он в церковь ктитором только для ордена пошел, а о своем воздержании он молить и не захочет".

    "Да, голубчик мой, ведь на это же средство есть: мы ему ведь и не скажем, что о нем молятся: мы дадим вид, будто это для Клавдиньки".

    "А Клавдинька еще хуже обидится"".

    "А мы и от нее скроем; ей мы скажем, что это для дяди". "Вот все, значит, так и начнется у нас обманом, и будет ли это угодно?"

    "Что жр такое? Да, сначала будет будто немножко обман, а кончится все в их пользу".

    Маргарита стала соглашаться, а я кую железо, пока горячо, и предлагаю, что сама готова съездить и все в здешнем месте уладить.

    "Я, мол, найду выдающихся лиц, которые все знают, и съезжу, и приглашу, и в карете навстречу ему выеду. Вам только и хлопот, что мне на расход выдать".

    А она отвечает:

    "Не о том речь, а что если он действительно все принадлежности-то в человеке насквозь видит, - так я боюсь и удивляюсь, как это вам не страшно. Или вы обе безгрешные?"

    И я и сестра ее Ефросинья Михайловна стали ее успокаивать, что и мы не безгрешные, но что этого не надо бояться, потому что он хоть на что ни прозрит - все видит, но он все в себе и задержит, а на весь свет не скажет. Да, наконец, и какие же у вас особенные грехи?

    А она говорит:

    "Есть".

    "Что же это за грех?"

    "А я, - говорит, - и сама не знаю, а только всегда, когда что-нибудь против Клавди завожу, то это выходит дурно".

    "Ну, это искушение. А еще что ж?"

    "А еще вон деверь Николай Иванович в безбраке с Крутильдой живет и для угождения ей законного сына Петю от себя выгнал. Я его жалею конфузить".

    "Матушка, - говорю, - да ведь это же он для женского уоождения! Ведь это же влюбленные мужчины и все над детьми своими подлости делают, - это такие невыдающиеся пустяки!"

    "Нет, это, - говорит, - не пустяки, чтоб свое дитя прогнать. Я постоянно того и гляжу, что у Клавдиньки с дядею за его несправедливость с Петей может самый горячий скандал выйти".

    Я поняла, что она умом всюду вертится и боится того, чтобы не обнаружилось, что в ее дорогой Клавдиньке заключается; но в этот раз я на своем не настояла: не поспел еще тогда час воли божией.

    Заботилась она опять, чтобы Клавдию развлекать: пробовала опять брать ложи на "Губинотов" и Бурбо слушать, но из сил с нею выбилась и говорит мне: "Милый друг наш, Марья Мартыновна, мы тебя за свою семьянку считаем и к тебе прибегаючи: ты бы пустилась раз подсмотреть, куда она ходит, и кому свои деньги отдает, и отчего удовольствий никаких не желает".

    Я говорю: "Извольте, я для вас готова".

    И после этого сразу же, как только Клавдинька со двора, и я сейчас за нею, как полицейский аргент, и все издали. Она пешком - и я пешком, она на гонку - и я в следующем агоне, она на извозчика - и я тоже, но из глаз ее не выпускаю. Раз, два, три таким манером за ней погонялась и, наконец, выследила, что чаще всего она проникает в бедный домик, и в одну квартирку юркнула с свертками. Я сейчас к дворнику, далк ему на чай и стала расспрашивать: кто в этой квартирке живет? Говорит: "Одна бедственная старушка обитает". - "Кто же к ней ходит?" - "Приходят, говорит, одна барышня да племянник ейный". - "Молодой, спрашиваю, племянник?" - "Молодой!" - "И вместе сходятся?" - "Бывают и порознь, бывают и вместе".

    Поймала голубку!..

    - Ее вы поймали, а меня не жмите; я вам сказала, что хоть вы и просвирковватая, а я вашей иголки боюсь, - отозвалась с усиленной полусонной оттяжкой Аичка.

    - Ах ты, приятненькая! Дай мне только хоть твое мармеладное плечико-то поцеловать...

    - Ни за что на свете! мои плечи не для таких поцелуев созданв. Продолжайте рассказывать.



    VI



    Взворотилась я домшй к Степеневым и, как умела, все им передала.

    - Ну, да уж, я думаю, вы сумеете!

    - Конечно, сумела. Парень с девкою такой выдающейся у старухи сходятся, - что тут еще угадывать, чем они занимаются?

    Я, впрочем, - не думай, - я не матери, а только тетке Ефросинье Михайловне сказала, а она вспомнила, что у них мать была раскольица и хоть по поведению своему была препочтенная, но во всех книгах у своего же дворника "девкой" писалась, то ей и стал
    Страница 7 из 18 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 18]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.