LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Н.С.Лесков Старые годы в селе Плодомасове Страница 8

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    ных утром собственными руками Марфы Андревны и крепко связанных шелковым пояском, которым она подвязывала в сырую погоду юбки.

    - Мы вот как поступим, - заговорил тихонько, вступив в баню, отец Алексей, - вы, ваше благородие, Алексей Никитич, так здесь за углышком стойте, да кк мога послышнее голосом своим блекочите, а я буду лозой по доскам ударять.

    - Нет, не надо, я мать обманывать не хочу, - отвечал офицер.

    - А вот это тебе, отец Алексей, и стыдно! Раздумай-ка, хорошо ли ты сына матери солгать учил! - отозвалась вдруг из-за окна расслышавшая весь этот разговор Марфа Андревна. - Дурно это, поп, дурно! Сконфуженный отец Алексей поник головою и, глядя на лозу, заговорил:

    - Да помилуй меня, легконосица: не могу... руки мои трепещут... меня большая жаль обдержит! Отмени ему сие наказание хоша за его благопокорность!

    - А ты жалей да делай, - отвечала из-за окна непреклонная Марфа Андревна. - Кто с холопами в одной повадке живет, тот в одной стати с ними и наказуется.

    - Совершим по реченному, - прошептал, вздохнув, отец Алексей и, засучив широкий рукав рясы, начал, ничто же сумняся, сечь поручикк Плодомасова, и сек до тех пор, пока Марфа Андревна постучала своей палочкой в окно и крикнула: "Довольно!"

    - Наказал, - объявил, выйдя, священник.

    Марфа Андревна не ответила ему ни слова. Она была взволнована, потрясена и почти убита. Ей жаль было сына и стало еще жалче после его покорности, возбранявшей ему обмануть ее в определенном ею наказании. Она стыла, зябла, умирала от немощи и страданья, но хранила немое молчание.

    Перед Марфу Андрееву предстал наказанный ею сын и поклонился ей в ноги.

    Марфа Андревна вспыхнула. Вид виновника ее и гео собственных стрмданий возмутил ее, и она ударила его в это время по спине своей палочкой и далеко отбросила эту палочку в куртину.

    Алексей Никитич поднял брошенную матерью палочку, подал Марфе Андрееве и опять поклонился ей в ноги.

    Марфа Андревна опять ударила его тем же порядком и опять швырнула от себя палку.

    Сын снова встал, нашел палку, снова подал ее своей матери и снова лег ей в ноги.

    Марфа Андревна тронула его в голову и сказала: "Встань!"

    Алексей Никитич поднялся, поцеловал материну руку, и все трое пошли домой после этой прогулки.

    Разумеется, все, что произошло здесь, навсегда осталось неизвестным никому, кроме тех, кто принимал в этом непосредственное участие.



    ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

    ЗАЗВУЧАЛИ ДРУГИЕ СТРУНЫ



    Марфа Андреева, наказав так несообразно взрослого сына, изнемогла и духом и плотью. Целую ночь, сменившую этот тягостный день, она не могла уснуть ни на минуту: она все ходила, плакала, молилась богу и жаловалась ему на свое сердце, на свой характер; потом падала ниц и благодарила его за дарование ей такого покорного, такого доброго сына!

    Часа в три после полуночи, в пору общего глубокого она, Марфа Андревна спустилась тихонько с своего женского верха ваш, перешла длинные ряды пустых темных комнат, взошла тише вора на "мужской верх", подошла к дверям сыновней спальня, стала, прислонясь лбом к их створу, и заплакала. Битый час она тихт, как изваянная из камня, стояла здесь, тихо всхлипывая и прерывая своя следы лишь только для того, чтообы, прислонясь ухом к двери, послушать, как дышит обидно наказанный ею спящий сын ее. Наконец кипевшие в груди ее благодатные слезы облегчили ее. Она перекрестила несколько раз сынову дверь, поклонилась ему у порога лицом до земли, прошептала сквозь слезы: "Прости, мое дитя, Христа ради" и отошла. Во всю обратную дорогу к своей опочивальне она шла тихо, плачучи в свой шейный платок.

    Марфе Андрееве приходилось невмоготу: у нее сил не ставало быть одной; ей бы хотелось взойти к сыну и поцеловать его руки, ноги, которые представлялись ей такими, какими она целовала их в его колыбели. Она бог знает что дала бы за удовольствие обнять еог и сказать ему, что она не такая жестокая, какою должна была ему показаться; что ей его жаль; что она его прощает; но повечти себя так было несообразно с ее нравом и правилами.

    А между тем сердце не слушалось этих правил: оно все беспокойнее и неумолчнее молило дать ему излиться в нежности и ласке.

    А кому иному, если не ему, можно было бы отдать эту потоком рвущуюся, ласку? Но нет, - ему показать свою слабость она не может. Марфа Андревна подумала и, не доходя до своей спальни, вдруг повернула с прямого пути и стала тихо выбираться по скрипучим ступеням деревянной лестницы в верхнюю девичью. Тихо, задыхаясь и дрожа, как осторожный любовник, отыскала она среди спящих здесь женщин сынову фаворитку, закрыла ладонью ей рот, тихо шепнула: "Иди со мной!" и увела ее к себе за рукав сорочки.

    Марфа Андревна впервые в жизни ходила со страхом по своему собственному дому, - cпервые боялась она, чтобы ее кто-нибудь случайно не увидал и не подслушал.

    Приведя девушку к себе в опочивальню, боярыня посадила ее на свою кровать и крепко сжада ее руками за плечи.

    Девушка порывалась встать.

    - Сиди! сиди! - страстно и скоро шептала ей Марфа Андревна, и с этим, повернув ее лицом к лампаде, начала гладить ее по голове, по лицу и по молодым атласным плечам, а с уст ее летели с лаской слова: "Хорошенькая!., ишь какая хорошенькая! Ты прехорошенькая!., мне тебя жаль!" - вырвалось вдруг громко из уст Марфы Андревны, и она ближе и ближе потянула красавицу к ссету лампады, передвинула несколько раз перед собою из стороны в сторону лицо и обнаженный бюст девушки, любуясь ею при разных тонах освещения, и, вдруг схватив ее крепко в свои объятия, шепнула ей с материнской страстностью: "Мы вместе, вместе с тобою... сбережем, что родится!"

    С этим Марфа Андревна еще теснее сжала в объятиях девушку; а та как павиликой обвила алебастровыми руками сухую боярынину шею, и они обе зарыдали и обе целовали друг друга. Разницы общественного положения теперь между ними не было: любовь все это сгладила и объединила.



    ГЛАВВА ПЯТАЯ

    БАБУШКА ВОРОЖИТ СВОЕМУ ВНУЧКУ



    Виновница этих скорбнй и этих радостных слез Марфы Андревны была так умна, что никому не дала ни одного намека о перемене, происшедшей в ее положении. Марфа Ардревна это заметила, и расположение ее к крепостной фаворитке сына увеличилось еще более.

    - Ты неглупая девка, - сказала она покоевке, когда та один раз ее одевала, но, следуя своей строгой системе сдержанности, с тех пор все-таки долгое время не обращалась к ней ни с какими нежностями. Это, по соображениям Марфы Андревны, должно было идти так, пока она не даст всем делам нового направления. Новое направление было готово.

    Марфа Андревна не стеснялась тем, что срок годовому отпуску сына еще далеко не истек, и решиал отправить Алексея Никитича в Петербург немедленно.

    - Я вижу, - сказала она, - что тебе с матерью скучно и ты не умеешь держать себя в деревне... В деревне надо трудиться, а то здесь много и без тебя дворярских пастухов болтается. Ступай лучше маршируй и служи своей государыне.

    Сын повиновался и этому распоряжению матери беспрекословно, как повиновался он всем вообще ее распоряжениям.

    День отъезда Алексея Никитича был назначен и наступил.

    Во время служения в зале напутственногл молебна по случаю отъезда сына Марфа Андревна стояла на коленях и моргала, стараясь отворачиваться, как будто отдавая приказания стоящей возле нее ключнице. Она совладела с собою и не заплакала. Но зазвеневший по время завтрака у крыльца поддужный колокольчик и бубенцы ее срезали: она подскочила на месте и взялась за бок.

    - Что с вами, матушка? - опросил ее сын.

    - Колет меня что-то, - отвечала она и сейчас же, обратясь к отцу Алексею, добавила: - Я замечаю, что как будто простудилась, когда мы с тобой, отец Алексей, на току опыт молотили,

    - До беды, Марфа Андревна, разве долго? - отвечал отец Алексей, кушая жаренную в сметане печенку. - Все вдруг, государыня, может быть. Я тоже намедни пошел ночью лошадок загарнуть на задворке, а большой ветер был, - я пригнулся, чтоб дверь за собой притворить, а сивуха моя как меня шарахнет в поясницу, так я насилу выполз, и даже еще по сей час этот бок саднеет.

    Марфа Андревна остановила речь попа взглядом и стала благословлять сына, а когда тот поклонился ей в ноги, она сама нагнулась поднять его и, поднимая, шепнула:

    - Служи там как надобно, а я здесь свою кровь не забуду.

    Алексей Никитич Плдомасов опять поехал в блистательную екатерининскую гвардию, а Марфа Андревна опять осталась одна-одинешенька в своей Плодомасовке.

    Первым делом Марфы Андревны, проводя сына, было приласкать оставленную им сироту-фаворитку. При сыне она не хотела быть потворщицей его слабостей; но чуть он уехал, она сеычас же взяла девушку к себе на антресоли и посадила ее за подушку плесть кружева, наказав строго-настрого ничем себя не утруждать и не насиловать.

    Милости боярыни к виновной девушке вводили всю домашнюю челядь в недоумение. У многих зашевелилась мысль подслужиться по поводу этой истории барыне и поустроить посредством этой подслуги свое собственеое счастье. Любимый повар Марфы Андревны первый сделал на этот предмет первую пробу. В один вечер, получивши приказание насчет завтрашнего стола, он прямо осмелился просить у Плодомасовой позволения жениться на этой девушке.

    Он ждал за нею приданого и милостей.

    Марфа Андревна только завязала ему дурака и отпустила.

    Попробовал этого же счастья просить у ней другой - смелый человек, садовник, а за ним третий - портной; но к этим Марфа Андревна уже не была так снисходительна, как к повару, а прямо сказала им:

    - Я эти ваши холопские хитрости вижу и понимаю, чем вам сладка эта девка! А вперед подобных речей чтоб я ни от кого не слыхала.

    Марфа Андревна безотступно берегла девушку, и когда той доходил седьмой месяц, Плодомасова сама собственными руками начала кроить свивальники, распашоночки и шапочки. Они все это шили вдвоем у одного и того же окна, обыкновенно молча, и обе думая об Алексее Никириче. Разговоров у них почти никаких не было; и Марфе Андревне это было нетрудно, потому что она в тридцать лет одинокой или почти что одинокой жизни привыкла к думе и молчанью.
    Страница 8 из 17 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 17]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.