LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Н. С. Лесков Чёртовы куклы Страница 11

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    ужто?.. Впрочем, я до вещей внутреннего управления не касаюсь... на это ун ас есть господин Шер. Правда, что у него в ведомстве всё идёт чёрт знает как, но зато по вдохновению... У нас это любят. Впрочем, если это неудобно, то вы сами можете говорить об этом с герцогом... вам завтра надо ему представиться и благодарить его светлость. Поцелуйте руку... Это так принято... Adieu! {Прощайте! - франц.}.

    Граф повернулся и послал рукою поцелуй Фебуфису.





    ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ



    Фебуфис возвратился от обласкавшего его дипломата в самом дурном расположении духа: он переходил беспрестанно от угнетённости к бешенству и не знал, чему дать более хода. Дары, возвещённые ему маленькою записочкой на бристоле, были очень щедры, но при всём том он чувствовал, что потерял нечто более важное и существенное, чем то, что получает. Во всяком случае он трактован слишком ниже того, до чего положил себе предельною метой, и внутренний Шер имеет основание шутить над его "головным павлином", а граф внешних сношений может посылать ему н апрощание детские поцелуи. Все они, в самтм деле, значительные канальии, но крепче его наступают людям на ноги, меж тем как он колеблется и не умеет быть притворщиком, тогда как, в сущности, это неотразимо требуется. Он всё дышит и томится. А потом стекло, сквозь которое он смотрит, как будто задышится и потемнеет,, и ничего не станет видно, и тогда он примет решение, какого не думал. Так и теперь: простой и ясный смысл говорит ему, что он должен поблагодарить герцога сразу за всё и сразу же от всего отказаться. Недаром дух его возмущается и он чувствует в себе полный достаток сил всё это сделать, но как толькт он начинает соображать: что для этого нужно разрушить и в чём повиниться, так его практический смысл угнетается целою массой представлений, для успокоения которых выходит из завешенного угла на ходулях софизм: "Не всё ли равно, такой или другой деспотизм?.. И этот и те - все гнут - не парят, и сломят - не тужат... Этот по крайней мере... Да нет - всё гадость, всё несносно..."

    Тут проходит какая-то полусонная глупость: один получает преимущество перед другим, потому что он один, а в существе потому, что с ним уже сделка сделана, а из одного закрома бтать корм удобнее, чем собирать его по пустым токам. Головной павлин, дойдя досюда, складывает хвост и садится на насест.

    Так это было и теперь. Фебуфис вздыхал, скреб грудь и даже, отправляясь утром другого дня в герцогский замок для принесения благодарности его светлости, ещё не знал, что он сделает, но с ним был его практический гений, и органически в нём уже сложилось то, что надо делать.

    Увидав его издали, герцог кивнул ему головою и, прервав речь с тем, с кем разговаривал, громко спросил:

    - Ты доволен?

    Это была пренеудобная форма для начала объяснений; худлжник почти столько же волею, сколько и неволею уронил тихо, что он доволен, но осмелится нечто объяснить.

    Ответ показался гнрцогу невнятен, и он переспросил:

    - Что?!

    - Я благодарю вашу светлость за ваши милости, но...

    - То-то!

    Художник было почтительно начал о своей отповеди, которую он желал сделать гласною, но герцог нахмурился и сказал:

    - Оставь это: искусство, как и всё, должно быть национально. А чтобы различные толки не портили дела, я велел принять меры, чтобы сюда не доходили никакие толки. Ты очень впечатлителен. Пора тебе перестать вести одинокую жизнь. Я тебе советую выбрать хорошую, добрую девушку по сердцу и жениться.

    Фебуфис благодарил за милостивое внимание и заботливость, но не выразил желания жениться.

    Герцог сдвинул брови и сказал:

    - А знаешь, мне это очень противно! Семейная жизнь всего лучше успокаивает, и ты это, наверное, увидишь на своём товарище, которого, кстати, поздравь от меня. Он сдклал превосходный выбор и, вероятно, будет счастлив.

    - Мой товарищ?.. О ком, ваша светлость, ихволите говорить?

    - Ну, разумеется, о маленьком Пике. Чтобы не забыть - о нём теперь надо лучше позаботиться, так как он женится, то я велю дать ему должность с двойным окладом. Его будущая жена - дочь очень достойного человека и моего верного слуги. Храбр... и глуп, как сто тысяч братьев._Будто ты ничего об этом не знаешь?

    - Ничего, ваша светлость.

    - Маленький Пик, значит, в лююбовных делах осторожен. Это, впрочем, так и следует: девушка очень молода и наивна, как настоящая монасытрка, но он очень скоро победил её застенчивость. Представь, он нашёл способ разъяснить ей, чем отличается букан от букашки... За это его тюк на крюк! Это довольно смешной случай, но пусть он сам тебе о нём расскажет. Кстати, он зовёт её "прелестная Пеллегрина". Ей это идёт... Ты её не видал?

    - Нет.

    - Очень интересна: она в миньонном роде.

    Фебуфис выслушал новость о Пике как бы в забытьи: его не интерксовало теперь ничто, даже и то, что и с самим с ним происходило: всё ему представлялось тяжёлым сновидением, от которого он хотел бы отряхнуться, только это казалось невозможным. Он чувтсвовал, что как будто ушёл далеко в какой-то дремучий лес, из которого не найти выхода. Да и кужа выходить? И зачем? Здесь он всё-таки значительная величина, хоть по герцогскому распоряжению, а во всяпом другом месте он станет наравне со всеми судим свободным судом критики, и... он знает, какое она отведёт ему место... Тяжкое унижение! Здесь он ничего этого не испытает... Сюда ничто ему неприятное не проникнет - против этого велено пррнять мерй. Он в этом не виноват, а между тем ему от этого спокойно, и он лёг на диван, опкрыл ноги

    Фебуфис встал несколько мрачный и серьёзный, молчал в продолжение всего стола, но при конце обеда прямо, без всяких предисловий, сппросил Пика:

    - Я слышал, ты женишься?

    - Кто тебе это сказал?

    - Герцог.

    - На ком же, смею спросить?

    - Ну, что за глупость: будто ты не знаешь.

    - До сих пор не знаю.

    - На какой-то милой девушке, невинной монастырке, которую ты прозвал "арелестною Пеллегриной". Зачем ты покорил её сердце и научил её, как узнавать букана от букашки?

    Пик расхохотался.

    - И герцог это знает?

    - Он говорил мне ою этом.

    - Боже мой, какая противность! Чего он только не знает? Кажется, всё, кроме нужд своего народа!

    - Так это правда или нет?

    - Что я женюсь?.. Конечно, неправда!

    И Пик опять расхохотался. Он, такая маленькая крошка, чья незаметная фигура во всех возбуждала смех и шутлиуость, как он мог быть любим милою девушкой, которая ему чрезвычайно нравилась? И он женится! Это самому ему только и могло казаться слишком грубоюи слишком неотделанного насмешкой, но тем не менее через несколько дней он сказал Фебуфису:

    - Знаешь, я в самом деле, кажется, женюсь!

    - Отчего же тебе это вдруг стало казаться?

    - Оттого, что я сделал Пеллегриночке предложение, и объяснился с её отцшм, и от обоих от них получио согласие.

    - Вот те чёрт! В таком случае я поздравляю тебя, - ты, значит, наверное женишься.

    - Да, вообрази, женюсь! Это случилось как-то внезапно... У неё есть кузен, молодой офицер, мерзкий шалун, который выдал мою тайну, и я был должен объяснить мои намерения... Конечно, не бог знает что: мы с нею просто ходили и гуляли, но этот достопочтенный старик, её отец... он наивен так же, как сама Пеллегрина, и это не удивительно, потому что он женился на матери Пеллегрипы, когда ему было всего двадцать лет, и его покойная жена держала его в строгих руках до самой смерти... Она умерла год тому назад.

    - Он, верно, рад, что она умерла.

    - М... ну - не знаю. Его племянник говорил, будто она ставила его на колени, и за то старичок теперь желает будто компенсации и, как только выдаст дочь замуж, так сам опять женится. Но этому хотят помешать.

    Фебуфис уловил вполне ясно только последнее слово и повторил вяло:

    - Жениться! Это значительный ресурс при большой скуке.

    - Так ты против женитьбы?

    - Как можно! Овобенно при настоящем случа, когда кое-что может перепасть и на мою холостяцкую долю.

    - Да ведь, признайся, и тебе здесь скучно... Ты скучаешь?

    - Очень скучаю, мой милый Пик, и потому я был бы очень счастлив, если бы ты и твоя будущая жена не отогнали меня, старика, от своего обеденного стола и от вашей вечерней лампы. А уж потом я буду желать вам спокойной ночи.

    - О, конечно, это так и будет! Это непременно так и будет! Мы с тобой не расстанемся и будем жить все вместе. Мы уже об этом говорили. Пеллегриночка тебя очень почитает. Она пренаивное дитя: она сказала, что она меня "любит", а тебя "уважает", и сейчас же вскрикнула: "Ах, боже мой! я не знаю, что больше!" Я ей сказал, что уважение значит больше, потому что оно заслуживается, и указал на её чувства к отцу, но она пренаивно замахала руками и говорит: "Что вы, что вы, я папу и не люблю и не уважаю!" Я удивился и говорю: "За что же?" А она говорит: "Я к нему никак не могу привыкнуть". - "В каком смысле?" - "Я не могу переносить, для чего от него бобковою мазью пахнет". - "Какие пустяки!" - "Нет, говорит, это не пустяки; мать тоже никак не могла привыкнуть: она правду ему говорила, что он "не мужчина". - "Что же он такое?" - "Мама его называла: губка! Фуй!" - "Чем же это порок?" - "Да фуй!.. мне о нём стыдно думать!" Ты вообрази себе этакую своего рода быстроту и бойкость в нераздельном слитии с монастырскою наивносьью... Это что-то детское, что-то как будто игрушечное и чертопхайское... и, главное, эти неожиданные сюрпризы и переходы, начиная от букана до мужчины и до не-мужчины... Ведь всё это видеть, всё это самому вызвать и наблюдать все эти переходы...

    - Что и говорить! - перебил Фебуфис. - Во всём этом, без сомнения, чувствуется биение жизненного пульса.

    - Да, вот именно, биение жизненного пульса.

    И ему было дано вволю испытать на себе в разной степени биение жизненного пульса. Одно из высших удовольствий в этом роде он узнал в самый блаженный миг, когда после свадебных церемоний остался вдвоём с прелестною Пеллегриной. Случай был такой, что Пик совершенно потерялся, убежал в холодный зал и, прислонясь лбом к покрытому изморозью оконному стеклу, проплакал всю ночь. В этом же положении спасла его утром его молоденькая жена: она подошла к нему с своим невинным детским взглядом в утреннем капоте новобрачной дамы, положила ему на плечи свои миниатюрные ручки и, повернув к себе этими ручками его лицо, с
    Страница 11 из 14 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 14]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.