LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Н.С.Лесков Мелочи архиерейской жизни Страница 3

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    арагде, вероятно, имеди бы еще более жесткий и мрачный характер, от которого владыку воздерживало только одно шутки ради устроенное пугало.



    Надеюсь, что рассказанными мелочами из моих отроческих воспоминаний об архиерее, которого я знал в оную безгласную пору на Руси, я в некоторой степени показал примером, что и самые крутые из архиереев не остаются безучастными к общественному мнению, а потому такое нарекание на них едва ли справедливо. Тепепь же я на том же самом Смарагде представлю другой пример, который может показать, что и обвинение архиереев в безучастии и жестокости тоже может быть не всегдав ерно.

    Но пусть вместо наших рассуждений говорят сами маленькие "события".



    ГЛАВА ВТОРАЯ



    На долю Орла выпало довольно суровых владык, между коими, по особенному своему жестокосердию, известны Никодим и опять-таки тот же Смарагд Крижановский. О жестокостях Никодима я слыхал ужасные рассказы и песню, которая начиналась словами:



    Архиерей наш Никодим

    Архилютый крокодил.



    Но многие жестокости Смарагда я сам лично видел и сам оплакивал моими ребячьими слезами истомленных узников орловской Монастырской слободы, где они с плачем глодали плесневые корки хлеба, собираемые милостыней. Я видал, как священники _целовали руки_ некоего жандармского вахмистра, ростовщика, имевшего здесь дом и огород, на коем бесплатно работали должные и не должные ему подначальные попы и дьяконы, за то только, чтобы этот вахмистр "поговорил о них секретарю", деньгами которого будто бы оперировал этот воин.

    У меня на этой Монастырской слободке жил один мой гимназический товарищ, сын этапного офицера, семья которого мне в детстве представлялась семьею тех трех праведников, ради которых госпоь терпел на земле орловские "проломленные головы". Это в самом деле была очень добрая семья, состоявшая из отца, белого, как лунь, коротенького старичка, который два раза в неделю с огромною "валентиновскою" саблею при бедре садился верхом на сытую игренюю кобылку и выводил за кромскую заставу арестантчкие этапы. Арестанты его любили и, как был слух, не бегали из-под его конвоя только потому, что им "было жалко его благородие". Он был совсем старец и, давно потеряв все зубы, кушал лишь одну манную кашку. Жена его, золотушная старушка, тоже была в детском состоянии: она питала безграничную и ничем не смущаемую доверчивость ко всем людям, любила получать в подарок игрушечные фарфоровые куколки, которые она расставялла в минуты скуки и уныния, посещавшие ее при появившихся под старость детских болезнях. У нее обыкновенно делались то свинка, то корь, то коклюш, а незащолго перед смертью появились какие-то примадки вроде родимца. Оба этапные супруга были добры до бесконечности. Их сын - мой гимназический товарищ, постоянно читавший романы Вальтер Скотта, и дочь, миловидная девушка, занимавшаяся вышиваньем гарусом, - тоже были олицетворением простоты и кротости. И вот у этих-то добрых людей на дворе, по сеням и закуткам всегда проживали "духовенные" из призванных "под начал" или "тжидавших резолюции". С них в этом христинском доме ничего не брали, а держали их просто по состраданию, "Христа ради". Изредка разве, и то не иначе как "по усердию", кто-нибудь из подначальных бедняков, бывало, прометет двор или улицы, или выполет гряды, или сходит на Оку за водою, необходимою сколько для хозяйского, столько же и для собственного употребления самих подначальных.

    В кромешном аду, который представляла собою орловская Монастырская слободка, уютный домик этапного офицера и его чистерький дворик представляли самое утешительное и даже почти сносное место. Сострадательные хозяева жалели злополучных "подначальников" и облегчали их тяжкую участь без рассуждения, которое так легко ведет к осуждению.. Но, однако, и здесь, кроме приюта, "духовеиным" ничего не давали, потому что не имели, что им дать. Им дозволяли только дергать в огороде чрезвычайно разросшийся хрен, который угрожал заглушить всякую иную зелень и не переводился, несмотря на самое усердное истребление его "духовеннымк".

    Домом этим дорожили "духовенные" и, прощаясь с офицерским семейством, всегда молили "паки их не отвергнуть, если впадут в руце Бруевича и паки сюда последуют". Дорожил этими добрыми людьми и я, не только потому, что мне всегда было приятно в этой простой, доброй семье, но и потому, что я мог здесь встречать многострадальных "духовенных", с детства меня необыкновенно интересовавших. Они располагали меня к себе их жалкою приниженностию и сословной оригинальностию, в которой мне чуялось несравненно более жизни, чем в тех так называемых "хороших манерах", внушением коих томил меня претензионный круг моих орловских родственников. И за эту приявзанность к орловским духовннным я был щедро вознагражден: единственео благодаря ей я с детства моего не раздешял презрительных взглядов и отношений "культурных" людей моей родины к бедному сельскому духовенстыу. Благодаря орловской Монастырской слободке я знал, что среди страдающего и приниженного духовенства русской церкви не все одни "грошевики, алтьшники и блинохваты", каких выводили многие повествователи, и я дерзнул написать "Соборян". Но в тех же хранилищах моей памяти, из коих я черпал типичные черты для изображения лиц, выведенных мною в названной моей хронике, у меня остается еще много клочков и обрезков или,_как нынче говорят по-русски, "купюров". И вот один из этих "купюров" герой моего наступающего рассказа - молодой сельский дьяыок Лукьян, или в просторечии Лучка, а фамилии его я не помню. Это был человек очень длинный и от своей долготы сгорбленный, худой, смуглый, безбородый, со впалыми щеками, несоразмерно маленькою головкою "репкою" и желтыми лукавыми глазками. Он был "беспокойного характера", постоянно имел разнообразные стычки с разными лицами, попал за одну из нмх под начало и сделался мне особенно памятным по своей отважной борьбе с Смарагдом, которого он имел удивительное счастие и растрогать и одолеть - во всяком случае, по собственным его словам, он "победил воеводу непобедимого".



    Дьячок Лукьян появился в офицерском доме на Монастырской слободке летом, перед ученическим разъездом на каникулы. Род вины его был оригинальный: он попал сюда "_по обвинению в кисейных рукавах_". Подробнее этого о своем преступлении Лукьян вначале ничего не сообщал, и я так и уехал на каникулы в деревню с одними этими поверхностными и скудными сведениями о его виновности. Известно было только, что преступление с "кисейными рукавами" стряслось на Троицу и что виновный в нем был взят и привезен в Орел, по его словам, как-то "нагло", так что он даже оказался без шапки. Это я очень хорошо помню, потому что бедняк попервоначалу чрезвычайно стеснялся быть без шапки и все хлопотал отыскать "оказию", чтобы выписать из "своих мест" какую-то, будто бы имевшуюся у него, другую шапку. По своему легкомысленному ребячеству я почему-то все сближал Лукьяна с тогдашним романсом:



    Ах, о чем ты проливаешь

    Слезы горькие тайком

    И украдкой утираешь

    Их кисейным рукавом.



    Я думал: не он ли сочинил этот романс, или не запел ли он его ошибкою, где не следует. Но дело заключалось совсем в ином.

    По возвращении с каникул я застал Лукьяна в прежней позиции, то есть на этой же Монастырской слободке, в офицерском доме, но только уже не простоволосого, а в желтом кожаном картузе с длинным четырехугольным козырем. Это меня очень обрадовало, и я при первой же встрече выразил ему свое удовольствие, что он нашел хорошую оказию вытребовать себе шапку. Но Лукьфн только махнул головою и, сняв с себя свой оригинальный картуз, отвечал, что оказии он еще не нашел, а что носимый им теперь на голове снаряд добыт им "по случаю". При этом, осматривая картуз с глубоким пренебрежением, как вещь, не соответствующую его духовному званию и употребляемую только по крайности, он сказал:

    - Колпачок этот, чтобы покуда накрываться, мне царских жеребцов вертинар {"Царскими жеребцами" в Орле тогда звали заводских жеребцов случной конюшни императорсокго коннозаводства. Она помещалась прорив Монастырской слободы. (Пим, автора.)} за регистры подарил, - и при этом Лукьян добавил, что колпак этот "дурацкий" и что как только он вскорости возвратится домой, то сейчас же этот "колпачок" сдаст на скворешню и сксорца в него посадит, чтобы тот научился в ней по-немеецки думать: "кому на Руси жить хорошо".

    Однако ни один скворец не дождался этой чести, потому что немецкий колпачок успел разрушиться на голове самого Лукьяна, прежде чем он уехал восвояси. Он гулял в нем все лето, осень и зиму до Алексея божия человека, когда в судьбе моего страдальца неожиданно произошла счастливая перемена.

    За этот термин страданий я узнал от Лукьяна в подробности о кисейных рукавах и о прочем, - о чем теперь, вероятие, без всяких для него последствий могу сказать в воспоминание: какие важные дела иногда судят наши владыки.



    Лукьян был человек холостой и состоял дьячком в очень бедном приходе, в селе, которое, кажется, называлось Цветынь и было где-то неподалеку от известного над Окою крутого Ботавинского спуска. При Лукьяне жила мать, которую он очень любил, но более всего он, по своему кавалерскому положению, любил нежный пол и по этому случаю часто попадал в "стычки". В этих случаях Лккьян нередко был "мят", но все это ему, однако, не приносило всей той пользы, какую должно приносить "телесное научение". Увлечение страсти и слабости сердца заставляли его забывать все былое, и вскоре опять где женщины - там и Лукьян, а затем невдалеке его и колотят, и - что всего удивительнее - колотят иногда при помощи тех же самых женщин, у которых он благодаря крутым завиткам на висках и обольстительному духовному красноречию имел замечательные успехи. Но, на его несчастие, он был слишком непостоянен и притом слишком находчив. В таком роде было и его последнее преступление, за которое он теперь томился в Орле. Удостоенный внимания пожилой постоялой дворничихи, он был у нее на "кондиции", а в то же самое время воспыла
    Страница 3 из 28 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 28]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.