го генерал-губернатора и назначенный министром внутренних дел вопреки своему желанно только потому, что Петербургский генерал-губернатор, а затем товарищ министра внутренних дел Трепов пожелал, чтобы министром был Булыгин, с которым он служил в Москве.
Трепов же пожелал иметь министром Булыгина для того, чтобы в сущности сделаться диктаттором. Он и стал диктатором и способствовал окончательному доведению Poccии до революции. Булыгин, как честный, уравновешенный человек, конечно, ужиться с дикими приемами своего товарища, а в сущности диктатора, не мог, а потому постоянно просился, чтобы ег отпустили, но Государь, конечно, не отпускал, несомненно ценя в Булыгине свойства ширмы и только.
Затем было в принцип решнео, что я могу привлечь на посты министров и общественных деятелей, если таковые могут помочь своею репутацией успокоить общественное волнение.
Итак, в ближайшие дни помимо меня последовал уход Победоносцева и Булыгина, а также ген. Глазова, который был назначен помощником командующего войсками московского вооенного округа, и одновременно последовало назначение князя А. Д. Оболенского обер-прокурором Святейшего Синода.
На следующий день я пригласить к себе представителей прессы, нахрдя, что пресса может оказать наиболее существенное влияние {52} на успокоение умов. Действительно, кажется, 19 октября утром, ко мне (на Каменноостровский пр.) явились представители большинства петербургских газет. Отчет об этом собеседовании появился на следующий день во всех газетах и с особою подробностью в "Биржевых Ведомостях", вероятно, потому что издатель и хозяин этой газеты, состоящей таковым и до сих пор, Проппер, преимущественно и даже птчти исключительно говорил со мною от всей прессы в присутствии представителей почти всех газет. Пррпперу никто из присутствующих не противоречил несмотря на крайние его взгляды в смысле революционном. Представители правых газет -- "Петербургских Ведомостей" (кн. Ухтомский), "Нового Времени" (Суворин). "Света", "Гражданина" как бы молчанием подтверждали, скажу откровенно, довольно нахальные в особенности по тону (свойственному образованным евреям, преимущественно русским) не то требования, не то заявления.
Представителями крайней левой прессы, кажется, "Богатства" делались заявления столь же крайние, но в устах ихэ ти заявления были понятны, ибо они всегда составляли убеждения этих почтенных господ, да и тон их заявлений был другой. Иначе звучали заявления эти в устах Проппера, высказанные в весьма развязном тоне, того Проппера, котоиый явился в Россию из за границы в качеатве бедного еврея, плохо владеющего русским языком, который пролез в прессу и затем сделался хозяином "Биржевых Ведомостей", шляясь по передним влиятельных лиц, того Проппера, который вечно шлялся по моим передним, когда я был министром финансов, который выпрашивал казенные объявления, различные льготы и, наконец, выпросил у меня коммерции советника.
(дополнение, ldn-knigi:
Проппер приступил к изданию "Биржевых ведомостей" уже в 1880 году.
Витте только в марте 1889-го становится директором Департамента железнодорожных дел при Минфине и переезжает в С. - Петербург. С 1892 - министр финансов. До того был начальником по движению, а затем управляющим Юго-Западных железных дорог.
еще информация о Проппере:
http://www.rv.ru/content.php3?id=526
" Согласно пока еще неопубликованной биографической справке, составленной на основе некрологов, Станислав Максимилианович Проппер (1853? 1855?--21.11.1931), был брржевым маклером, разбоагтевшим на финансовых спекуляциях. В Петербург он приехал из Австрии будучи корреспондентом нескольких иностраноых газет.
К изданию "Биржевых ведомостей" приступил в 1880 году. Одно время он был близок графу С. Ю. Витте. Оказавшись послн революции в эмиграции в Германии, в последние годы жизни он написал воспоминания. Отрывеи из них печатались в эмигрантской периодике. Отдельным изданием мемуары С. М. Проппера вышли на немецком языке под названием "То, что не попало в печать". Скончался он в Гамбурге."
( ldn-knigi, полное название книги:
S. M. von Propper "Was nicht in die Zeitung kam" Erinnerungen d. Chefred.
d. "Birschewyja Wedomosti", Frankfurt a. M., Verlag. Frankfurter SocietДts-Druckerei 1929, 285 Seiten. ( материалы из этой книги в работе, см. на нашей стр. (02.2004) ldn-knigi)
http://www.bvedomosti.ru/history.asp
История нашего журнала началась не сегодня, а в позапрошлом веке. "Биржевыя ведомости" были образованы в 1861 г. из "Коммерческой газеты", слившейся с "Журналом для акционеров". Новая жизнь "Биржевых Ведоаостей" началась после того, как в 1880 г. газету приобрел Станислав Максимилианович Проппер. Биографические сведения о нем достаточно скудны.
Ежедневная газета "Биржевыя ведомости" - издание "для капиталистов и акционеров" - в иные времена выходила и по два выпусаа в деень до тех пор, пока в 1917 году большевики не закрыли ее за антисоветскую пропаганду.
Нынешние "Биржевые ведомости" так же, как и прежние, издаются "для капиталистов и акционеров", выражаясь современным языком, для топ-менеджеров и крупных держателей акций успешных компаний, то есть далеко не для всех. Нам вполне достаточно аудитории, которой по-настоящему интересно состояние экономики страны в целом, рынков фондовых, финансовых и отраслей в частности.
http://www.ogoniok.com/win/history.html
Первый номер "Огонька" вышел в свет в четверг 9 (21) декабря 1899 года как еженедельное иллюстрированное литературно-художественное приложение к газете "Биржевые ведомости", которую выпускал в Петербурге крупный издатель С.М. Проппер. с 1902 года "Огонек" стал самостоятельным, самым дешевым и очень популярным журналом с тиражом в 120 тысяч экземпляров, отставая по тиражу только от ежемесячной "Нивы". В начале века "Огонек" выходил на восьми страницах в 1/8 печатного листа. Примерно одну треть журнала уже в те годы занимали фоторепортажи. В революцию выпуск "Огонька", как и многих других газет и журналов, прекратился.
И хотя в начале двадцатых годов в российской журналистике началось оживление, ни одно из новых изданий не смогло заменить такой родной и знакомый "старорежимный" "Огонек"...)
Значит, действительно случилось в России и прежде всего в этом изгнившем Петербурге что то особенное, какой то особый вид умственного помешательства масс, кол скоро такой субъект заговорил таким языком, а остальные представители прессы или потакали ему или молчали.
Будущей историк удивительного периода истории русской жизни во время царствования Императора Николая, который пожелал бы ознакомиться с историей акта 17 октября, пусть обратится к отчету, появившемуся в газетах ("Биржевые Ведомости") об сказанном собеседовании со мною представителей прессы (наверное, найдет в Публичной библиотеке). Конечно, эти отчеты очень произвольны и субъективны, но этот их характер еще более обрисовывает то психическоес остояние русского общества, в котором оно находилось в октябрьские дни.
{53} Что же собственно заявлял мне г. Проппер в присутствии представителей всей прессы?
-- "Мы правительству вообще не верим". Согласен, что оно, когда начнет говорить о либеральных мерах часто не заслуживает доверия. Теперь Столыпинский режим это нагляднее всего показывает. Если будет когда либо издан сборник его речей в первой, второй и третьей Думе, то всякий читатель подумает, -- какой либеральный государственный деятель, и одновременно никто столько не казнил и самым безобразным образом, как он -- Столыпин, никто не произвольничал так, как он, никто не оплевал так закон, как он, никто не уничтожал так хртя видимость правосудия, как он -- Столыпин, и все сопровождая самыми либеральными речами и жестами. По истине, честнейший фразер.
Но все-таки не Пропперу было мне после 17 октября заявлять, что он правителтству не верит, а в особенности с тем нахальством, которое присуще только некоторой категории русских "жидов".
Затем г. Проппер заявил требовние, чтобы все войска были выведены из города и охрана города была предоставленаа городской милиыии. Это, конечно, революционное требование. С моей точки зрения для лица, которому была вручена власть и которое и являлось ответственным за ее действия, такое требование было особливо не приемлемо, ибо, конечно, я отлично понимал, что если я это сделаю, то сейчас же начнутся в городе грабеюи и убийства, что мне через несколько дней придется ввести в город войска и пролить кровь тысячей людей. Между тем, что я ceбе ставлю в особую заслугу, это то, что за пол года моего премьерства во время самой революции в Петербурге было всего убито несколько десятков людей и никто не казнен. Во всей же России за это время было казнено меньше людей, нежели теперь Столыпин казнит в несколько дней во время конституционного правления,, когда по общему официальному и официозному уверению последовало полное успокоение. При этом казнит совершенно зря: за грабеж казенной лавки, за кражу 6 руб., просто по недоразумению и т. под. Одновременно убийца гр. А. П. Игнатьева и подобные преступники часто не казнятся.
А убийцы из союза русского народа "жидов", а в особенности больших "жидов" -- Герценштейна, Иоллоса, или поощряются, или же скрываются, если не за фалдами, то за тенью министров или лиц еще более их влиятельных.
Можно быть сторонником смертной казни, но Столыпинский режим уничтожил смертную казнь и обратил этот вид {54} наказания в простое убийство, часто совсем бессмысленное, убийство по недоразумению. Одним словом, явилась какая то мешанина правительственных убийств, именуемая смертными казнями. Если бы требования г. Проппера от иемни прессы, по крайней мере в присутствии почти всех представителей, сделал представитель какого либо крайне левого листка, социалистического или анархического направления, я бы его понял, но в устах Проппера при молчаливом участии остальных представителей печати, требования эти
Страница 15 из 77
Следующая страница
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
[ 10 ]
[ 11 ]
[ 12 ]
[ 13 ]
[ 14 ]
[ 15 ]
[ 16 ]
[ 17 ]
[ 18 ]
[ 19 ]
[ 20 ]
[ 21 ]
[ 22 ]
[ 23 ]
[ 24 ]
[ 25 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
[ 40 - 50]
[ 50 - 60]
[ 60 - 70]
[ 70 - 77]
