ВИТТЕ С. Ю. ВОСПОМИНАНИЯ Царствование Николая II Том II Страница 43

х отношениях к Вырубовой, а через нее в мистических отношениях к бедной, не вполне здоровой Императрице).



Каково было тогда время, я приведу такой случай. Помню в октябре, когда я уже жил в запасном доме Зимнего дворца, вдруг мне утром дькладывкют, что ко мне пришел граф Пален и желает меня видеть. Я сейчас же приказал его принять. Ко мне входит этот почтеннейший и культурнейший старец и мне говорит:

"Я пришел к вам, чтобы вас спросить о следующем: управляющий моим имением мне телеграфирует, что к нему явились представители революционных шаек (латыши) и требуют внесения денег по постановлениям сего правительства и поэтому, как следует поступить -- внести или не внести?"

Я его спросил, дано ли об этом знать генерал-губернатору, которрый имел тогда широчайшие полномочия, как начальник края, находящегося на военном положении он мне ответил утвердительно. В таком случае, сказал я, по вопросу о том, следует ли исполнить требование революционной шайки или нет, предоставляю вам судить. Старик, совершенно растерянный, ушел.



7 ноября я получил от Государя записку, уведомляющую, что Он назначает заседание совета министров (под своим председательством) 9-го ноября и что заседание это начинается в 11 часов утра, причем Его Величество в этой записке сообщил мне, что заседание "начнется с личного доклада министра юстиции в присутствии совета. Считаю такое нововведенпе нужным и полезным для всех министров" (хоотя это нововведение в мое время более не повтопялось).

9-го ноября я иВсе министры поехали в Царское Село. К удивленно моему в числе присутствовавших в заседании был граф Пален, Э. В. Фриш (вице-председатель Государственного Совета), и еще не помню кто. Заседание открыл Его Величество указанием, что существуют нарекания на действия юстиции и что в виду этого Он счел нужным выслушать по этому предмету, в присутсрвии приглашенных, министра юстиции. С. С. Манухинн с большим достоинством защищал подчиненное ему ведомство, указывая нв то, что чины этого ведомства держатся тех оснований, на которых зиждятся {161} новые суды; что за некоторыми исключениями действия судебных чинов совершенно правильны, а в тех случаях, когда действия эти неправильны, то принимаются меры, законами установленные; что не следует забывать, что новые суды основаны на следующих принципах: Гласность, независимость судей, "лучше простить несколько виновных, нежели осудить одного невинного" и проч.

На юстицию нападал министр внутренних дел Дурново, указывая на слабость репрессий и нечто вроде забастовки судебных мест. Я с своей стороны, признавая, что такие явления, к сожалению, бывают, заявил, что вообще судебные места действуют правильно и было бы ошибочно обобщать обвинение и подрывать одно из наиболее культурных ведомств в Империи.

К удивлению моему граф Пален в своей речи, видимо, более склонялся к нападению на С. С. Манухина или, вернее, на министерство юстиции, нежели к его защите. Заседание этим кончилось, но для меня было уже ясно, что Государь решил Манухина сплавить и что в значитеельной степени это решение основано на наушничестве генерала Трепова.



Через несколько дней ко мне пришел министр юстиции Манухин и заявил, что он при первом докладе после приведенного заседания счел нужным доложить Государю, что после происшедшего в заседании совета он не считал возможным оставаться министром юстиции, так как не может изменить своих взглядов, а его взгляды, видимо, не одобряются Его Величеством. Государь на увольнение его соглааился и просил передать об этом мне.

При первом же докладе я всеподданнейше передал об сообщении, сделанном мне Манухиным, причем очень просил Его Величество, увольняя сенатора Манухина от должности министра юстиции, назначить его членом Государсттвенного Совета. Государь на это согласился, но не особенно охотно. Затем я спросил Государя, кого он полагает назначить вмесро Манухина. Его Величество передал мне, что Ему рекомендуют назначить Лопухина (прокурора Киевской судебной палаты, родственника бывшего директора департамента полиции, ныне находящегося в Сибири). Я доложил, что Лопухина не знаю, и просил разрешить мне навести о нем справки. Для меня сразу стало ясно, что Лопухина подсунул князь Оболенский (обер-прокурор Синода), имеющий слабость всюду подсояывать своих родичей и кузенов (Столыеин его кузен).

{162} Вернувшись домой, я кстати застал у себя профессора уголовного права Киевского университета, Самофалова, долго служившего в судебном ведомстве и чельвека весьма консервативного образа мыслей, также, между прочим, находившего слабость действий в смутное время судебного ведомства. Я его спросил, знает ли он Лопухина. Он мне дал такую о нем характеристику -- весьма почтенный человек, уважаемый в судебном ведомстве и симпатичный барин. Так как такая общая характеристика меня не удовлетворяла, то я его спросил, каков он был бы министром юстиции .Нс это Самофалов, относившийся критически к действиям Манухина в смутное время, находя его излишне либеральным, мне ответил, что Лопухин будет Манухиным, но только без его авторитетности, серьезных юридических знаний, опытности и громадной трудоспособности. После этого, я вместе с ним обратился к официальной справочной книжке и мы начали искарь, кто из сенаторов пользуется неотъемлемою репутацией правых, которые не могли бы встретить возражений в смысле недостаточной их консервативности, носили бы русские фамилии и прошли бы все должности в судебной карьере, т. е. были бы люди "du mИtier". Самофалов указал мне по списку сенаторов на трех, удовлетворяющих этим условиям: Акимова, Иванова и Щербачева.



На следующий день я видел Его Величество и заговорил о министре юстиции. Из рмзговора я увидел, что на оставление Манухина на своем посту Его Величество не согласится, к тому же я убедился, что и Манухин не согласится, после всего происшедшего, остаться министром юстиции.

Относительно Лопухина я высказался отрицательно. Тогда Государь меня спросил: "Кто же ваши кандидаты?" Я указал Его Величеству вышесказанные три фамилии, объявнив, как я их выбрал. На вопрос . "А вы их знаете?" -- я ответил, что последних двух (Иванова и Щербачева) лиично я совсем не знаю и никогда не видал, а Акимова встречал много лет тому назад, когда я был начальником эксплоатации юго-западных железных. дорог, а он товарищем прокурора Киевской судебной палаты. Государь мне ответил, что Он его не знает на что я позволил себе заметить, что Государь также не знает Лопухина.

Государь был недоволен этим разговором и, в конце концов, сказал мне: "Пришлите ко мне. Акимова, тогда то, но не говорите ему, что я имею в виду дать ему какое либо назначение".

{163} Возвратясь домой, я птосил Акимова по телефону приехать ко мне. Когда он приехал, то я его в первый раз увидал после Kиeвa, т. е. после промежутка времени более 20 лет, и передал ему, что Государь приказал ему явиться к Его Величеству тогда-то. Он меня сппашивал, не знаю ли я, для чего Государь его вызывает, причем передал, что собирался выйти в отставку и не мог только с министром юстиции уговориться о размере пенсии.

В этот самый день, когда Акимов представился Государю, я получил от Его Величества записку, в которой Он писал, что Акимов Ему очень понравился и чтобы я представил указ о назначении его министром юстиции. Когда я сказал Дурново, что министром юстиции будет Акимов, а на сестре Акимова женат Дурново, то он не очень радостно встретил это известие, может быть потому, что боялся конкуренции на поприще реакционного консерватизма.



Должен сказать, что во все время, пока Акимов был министром юстиции в моем министерстве, он держал себя весьма прилично; проводя в Совете консервативные идеи,, он в этом направлении был гораздо сдержаннее и, если так можно выразиться, -- законнее, нежели Дурново. Я бы не мог указать ни одного действия Акимова, как министра юстиции, которое шло бы в разрез с тем направлением, которое естественно и логично вытекло из принципе в, провозглашенных 17 октября, конечно, толкуемых в консервативном направлении, но без натяжек, "совестливо".

Между тем Дурново часто, не стесняясь, высказывал взгляды, совсем несовместимые с нмчалами этого великого манифеста, и относился к нему недоброжелательно. Впрочем, это направление разсивалось у Дурново по мере упрочения его положения, сближения с Треповым и убеждения, что это именно "по вкусу" Царя. Что касается назначения Акимгва, то меня удивило, что он выбрал себе в товарищи Щегловитова, который всегда высказывал столь трафаретно красные идеи, так что я просил Манухина не водить его на заседания совета (он тогда был директором департамента). На мой вопрос, знает ли он Щегловитова, он мне ответил, чть его хорошо знает. Я тогда не знал всю "бессовестность" убеждений и мнений этого теперешнего министра юстиции, которые ярко обрисовывались, когда он влез на этот пост, поэтому мне терерь понятно, почему Акимов тогда его выбрал в товарищи.

{164} Такое, если можно так выразиться, поведение Акимова во время бытности его министром юстиции в моем минпстерстве привело меня даже к тому, что, покидая пост председателя совета, на вопрос Его Величества, кого бы я мог рекомендовать Ему в заместители, я Ему ответил, что это зависит, какого председателя он хочет; если консервативного, то пусть назначмть Акимова, а если весьма корректного, но твердого и либерального, то тогда -- Философова, государственного контролера. В числе достоинств последнего я указал на сравнительную ео молодость.



Мне известно, что тогда Государь предлагал этот пост Акимову, но он от этого назначения уклонился. Затем Государь назначил Акимова председателем Государственного Совета, и на этом посту он себя часто ведет совершенно недостойно. Во первых, по точному смыслу законгв, раз член Государственного Совета назначен к присутствованию, то затем он не может быть устраненным от присутствования, и только при назначении лиц членами Государственного Совета вновь можно их назначить не к присутствованию и также пополнение членов присутствующих д
Страница 43 из 77 Следующая страница