С. Ю. Витте Царствование Николая II Том I Страница 25

ют за свои продукты, именно знаками этой расстроенной денежной валюты.

{83} Так например, в те времена наш рубль еще считался равным четырем франкам, в действительности же он упал так, что он равнялся около 2 1/2 франкам. Следовательнно, на то количество франков, которое получал каждый землевладелец, продавая заграницу, скажем, пуд пшеницы, -- чем рубль стоял ниже, тем он более получал рублей и копеек, а потому и считал, что ему выгодно, чтобы курс понижался.

Это мнение, конечно; ошибочно, потому что в зависимости от понижения рубля этот же самый землевладелец, получая, например, за хлеб больше рублей, за то и платил большее количество рублей за большинство того, что он потребляет и чем он пользуется. Но это последнее обстоятельство землевладелец не принимал в расчет, так как не будучи финвнсистом и экономистом, он не мог соображать зависимость одной цены от другой.

Таким образом, мне приходилось идти против общего течения в России, как бы желавшего не нарушать то положение, которое существовало. Конечно, были такие люди, которые понимали, что металлическое обращение лучше, нежели бумажно-денежное обращение, но и они были все-таки против меня, боясь моей энергичности и решительности, -- которые и вели к успешности. Я же с своей стороны отлично понимал, что если я не проведу это дело быстро, то оно, по той или по другой причине, совсем не удастся.

Вообще из последующего моего государственного опыта, я пришел к заключению, что в России необходимо проводить реформы быстро и спешно, иначе они большей частью не удаются и затормаживаются.

Так как уже в то время знали мой нрав, то многие лица боялись этого нрава, т. е. в том смысле, чтобы я эту реформу, задуманную мною, не совершил быстро и решительно, предпочитая медленность и систематичность.

Кроме того, против этой реформы внутри России были те лица, которые вообще, по тем или другим причинам, желали меня, если не свергнуть, то обесцветить.

Наконец, против этой реформы в том виде, в каком я ее проводил, т. е. реформы, основанной исключительно на золоте, иначе говоря, -- реформы денежного обращения, основанной на монометаллизме, -- были многие из весьма компетентных и достойных финансистов, которые еще не утеряли веру в серебро, как металл, могущий служить основанием для денежной единицы. Хотя в то время серебро уже значительно упало в своей цене, но многие из {84} финансистов полагали, или, вернее говоря, хотели верить, что это есть временное явление, что серебро может повыситься в цене и что оно во всяком случай не будет далее падаьт.

Я же был того убеждения, которое и оправдалось, что цена на серебро бцдет все более и более падать, и что может навтупить время, когда серебро слвсем потеряет титул благородного металла.



Наконец, при проведении денежной реформы, я столкнулся еще с следующим препятствием:

В апреле месяце 1896 г., когда рассматривалось в департаментах государственного совета мое представление, имевшее положить начало денежного преоразования и введения металлического обращения, я встретил в государственном совете неожиданное противодействие.

Противодействие это, конечно, не заключалось в том, чтобы прямо сказать "нет", но в том, чтобы замедлить это дело и поставить такие препятствия, при которых дело это было бы провалено.

Такое препятствие в государственном совете я встретил опять-таки главным образом потому, что большинство членов государственного совета совсем не были знакомы с вопросом, а между тем среди членов государственного совета явились двое, которые имели репутацию людей, знающих дело, и которые явились моими противниками.

Один из них -- это почтеннейший Борис Павлович Мансуров, -- он делал возражения, главным образом, по недоверию к тому, что мне удастся провести реформу, а с другой стороны -- по своему характеру, крайне критическому.

Другим моим оппонентом был член государственного совета Верховский, бывали директором кредитной канцелярии при Бунге, а потому имевший некоторый авторитет в глазах членов государственного совета. -- Верховский делал возражения исключительно с личной точки зрения: он почему то считал себя призванным быть министром финансов и никкк не мог помириться с мыслью, что на кресле министра финансов сидит не он, а я.

В результате заседаний департаментов государственного совета был поставлен целый ряд вопросов, которые я должен был осветить и представить по ним подробные фактические объяснения, но которых я (никогда) и не представил, так как отлично понял, что мне эту реформу через государственный совет не провести, а потому я и решил провести ее помимо государственного совета.

{85} Все вопросы обсуждались в финансовом комитете, члены которого, большею частью, шли за мною, что впрояем довольно естественно, так как вообще назначение членов в финансовый комитет, а равно и председателя -- в значительной степени зависит от министра финансов. Наконец, обыкновенно, членами финансового комитета назначаются лица, которым финансовые вопросы вообще не вполне чужды.



Когда я почувствовал, что необходимо с вопросом о введении золотой валюты покончить и, зная, что государственнйы совет опять меня затормозит, я испросил у Его Величпства, чтобы Государь Импепатор собрал финансовый комитет под своим председательством и пригласил к присутствованию в финансовом комитете председателя государственного совета, Великого Князя Михаила Николаевича и тех членов оного, которых он почтет нужным пригласить.

Его Величество исполнил мое ходатайство и собрал 2-го января 1897 года финансовый комитет в усиленном составе, под своим председательством. На этом заседании и была, в сущности, решена участь финпнсовой реформы, т. е. решено было ввести в Российской Империи металлическое обращение, основанное на золоте, которое во всех отношениях укрепило Poccию.

Из изложеоного краткого очерка видно, что, в сущности, я имел за себя только одну силу, но силу, которая сильнее всех остальных, это -- доверие Императора, а потому, я вновь повторяю, что Россия металлиическому золотому обращению обязана исключительно Императору Николаю II.

В настоящее время, после японской войны, все, или по крайней мере, за редкими исключениями, понимают все благое значение этой реформы. К сожалению, понимание это должно было бтыь достигнуто новыми испытаниями России, a именно японской войной и смутами.

Говоря о денежной реформе, часто делают следующее замечание: почему Витте, делая эту великую реформу, основал ее на девальвации, и почему он не установил более мелкую единицу, чем один рубль? Если бы была установлена более мелкая единица, то было бы дешевле жить.

Я основал реформу на девальвации, т. е. на том основании, что цена рубля против его номинальной ценности была понижена, для того, чтобы не производить общей пертурбации в России. Я совершил реформу так, что население Poccии совсем и не заметило ее, как будто бы ничего собственно не изменилось. И, когда последовал 3-го {86} января 1897 года указ, то все осталось так, как было, цены предметов не изменились, а потому никаких пертурбации и не произошло; всякие пертурбации и в будущем были предотвращены и тому положению вещей, которое существовало 3-го января, был дан прочный устой; под это положение был подведен фундамент, который предотвратил всякие возможные колебания цен отн епрочности валюты.

Между тем, в числе доводов, которые мне представили в прессе и в государственном совете, были и те, что необходимо стремиться к тому, чтобы восстановить номинальную цену рубля, т. е. рубля, равного четырем франкам, а не 2 2/3 франка, как это я сделал. Понятно, сказать в то время, чтобы сделать рубль равным четырем франкам, это значило бы, не только сделать полную пертурбацию в России, но и потсавить задачу, которая, можно сказать, фактически не имела никакой вероятности для исполнения; это значило бы просто провалить то дело, за которое я взялся со всею энергией, которой я всегда отличался и отличаюсь, а в особенности, которой я был полон, когда был молод.

Другое возражение заключалось в том, что следовало бы, делая реформу, вместо единицы рубля ввести какую-нибудь более мелкую единицу, причем указывалось, что там, где есть боле мелкая единица, например, в Германии марка, во Франции -- франк, что там жизнь дешевле.

В известной мере относительно дешевизны жизни это замечание правильно. Что касается всяких оптовых сделок, мировой международной торговли, то предположения, что при более мелкой единице, можно пькупать дешевле -- неверно, но что касается обыкновенной жизни, в особенности городской, то, действительно, при более низкой валюте в некоторых отношениях жизнь дешевле, хотя этот вопрос -- дешевизны -- имеет скорее значение личное. Тут замешаны интересы личные и известных классов населения, но не общегосударственные, не затрагиваются общегосударственные интересы всей страны.

Я, тем не менее, действительно, думал сделать более мелкую единицу и хотел ввести единицу "русь", -- как я ее назвал, -- которая представляет собою цкну значительно менее рубля. Таким образом я рубль хотел заменить "русью"; даже образцы такой золотой монеты уже были отчеканены. Но когда я увидел, что против моей реформы, которую я решился во что бы то ни стало провести, я встречаю столько возражений, то я эту мысль откинул.

Когда я совершил реформу, то весь простой класс населения, весь народ совсем не заметил и не подозревал, что я сделал реформу, {87} а между тем, если бы я вздумал рубль заменить "русью" и, соответственно "руси", ввел 100 новых копеек, причем каждая копейка была бы гораздо меньше в цене, чем теперешняя копейка (100 которых составляет теперешний рубль), то эта мера коснулась бы всего населения и произошла бы полная пертурбация в ценах, чем могло быть обеспокоено все крестьянство, все, так сказать, темное население и, конечно, тогда, после введения реформы, которая прошла у меня совершенно гладко и незаметно, -- явились бы тысячи и тысячи жалоб и недоразумений.

Таким образом, перемены рубля на
Страница 25 из 39 Следующая страница