С. Ю. Витте Царствование Николая II Том I Страница 35

того момента, когда Ли-Хун-Чан подписал это соглашение -- он уронил свой престиж в Китае и с того момента его престиж начал падпть, так что он покинул высший, между всеми сановниками, пост, котоный до того времени занимал в Китае, и принял генерал-губернаторство на юге Китая.

Другого сановника, подписавшего тоже соглашение, Чан-Ин-Хуана, во время боксерского восстания, по причинам мне неизвестным, прави-тельство сослало в глубь Китая в какую то тюрьму, там он был зарезан или удушен.

Бывший в то время послом в Петербурге и Берлине Сюн-Кинг-Шен, весьма почтенный и добросовестный китаец, когда вернулся в Пекин, -- то был там публично казнен.

Эти вот отдельные факты показывают, как общественное мнение Китая относилось к этому соглашению о передач нам, России, Квантунской области.



После взятия Квантунской области более резко выступил вопрос о расширени сооружения нашего флота, вследствие этого в начале 1898 года генерал-адмирал Великий Князь Алексей Александрович {132} вошел со мною в переговоры, нельзя ли отпустить вне государственной росписи чрезвычайный кредит на устройство судов по программе, которая была одобрена Его Величеством.

Мне было совершенно ясно, что раз мы влезли в Квантунскую область, нам необходимо на Дальнем Востоке иметь соответствующий флот, и поэтому я отнесся к желнаию Великого Князя соответственно. Вследствие этого Его Величе-ство призвал меня и генерал-адмирала Великого Князя Алексея Александровича и совещался с нами относительно направления этого дела. В этом маленьком совещании было решено, чтобы вне государственной росписи на 1898 год, которая в то время действовала, отпустить на расширение сооружения флота 90 миллионов рублей. Его Величество был очень доволен таким решением и это опять уста-нояило доброжелательные отношения Его Величества ко мне. Вследствие этого Государю Императору угодно было 26 февраля издать весьма милостивый на мое имя указ.



Когда мы взяли Квантунский полуостров и объявили Порт-Артур военным портом, в который не могут входить иностранные суда, и когда вследствие резкого протеста Англии обязались перед всем светом рядом открыть большой коммерческий порт, доступный судам всего света, и установить там в гавани Да-лянь-ван порто-франко и когда я приступил к сооружениюэ того порта, то явился вопросы как же назвать этот порт?

Тогда, согласн указанию Его Величества, я обратился к Президенту Академии, которы мбыл тогда Великий Князь Константин Кгнстантинович, тот самый почтенный, благородный, в полном смысле "великий князь" Константин Константмнович, который и ныне состоит Президентом Академии и просил его обсудить с акаде-миками: как было бы всего соответственнее назвать порт, который строится в бухте Да-лянь-ван, почти что рядом с Порт-Артуром?

Я получил от Великого Князя письмо, в котором он мне указывал различные имена, которыми можно было бы назвать этот порт. Так было указано на возможность назвать его именем Императора Николая, например : "С в е т о н и к о л а е в с к ", можно было бы на-звать от слова: "слава" -- "П о р т - С л а в ь с я" ; можно было бы на-звать порт от слова "свет", например, "Светозар"; можно было бы назвать "Алексеевск" в честь генерал-адмирала Великого Князя Алексея Александровича, так как порт этот был, в конце концов, взят нашей маленькой эскадрой под командой адмирала {133} Дубасова; начальником морского ведомства был Великий Князь Алексей Александрович.

При докладе в Петергофе я доложил об этом Его Величеству и указал на различные предложения Августейшего Президента Ака-демии.

Кшгда Его Величеству угодно было меня спросить: "А как вы думаете, каким именем назвать этот порт?" -- Тогда я Его Величе-ству сказал, что я бы не назвал его таким громким именем, потому что Бог знает какая будет участь этого порта? Может быть, он прославит Poccию, а, может быть, он будет причиной нанесения России большого урона. Лучше назвать каким-нибудь скромным именем.

Тогда Государь спросил: "Каким же, например?"

Мне сразу пришло в голову и я сказал:

-- Да вот, например, Ваше Величество, бухта называется Да-лянь-ван, -- вероятно, наши солдаты окрестят ее и скажут "Дальний", и это название будет соответствовать действительному положению дела, потому что этот порт ужасно как далек от России.

Государю это понравилось, он сказал:

-- Да, я также нахожу, что было бы лучше назвать "Дальний". Я принес Государю приготовленный указ, в котором было оставлено свободное место для того, чтобы туда проставить название порта -- когда будет решено, как пожелают его назвать.

Государь, подписав указ, сам прописал на свободном месте, которое было оставлено для названия порта: -- порт "Дальний".



Я в общих чертах, в нескольких словах рассказал эту интересную и грустную страницу из нашей истории, при дальнейших рассказах я, может быть, буду еще возвращаться к различным отдельным эпизодам, касающимся этой истории.

Вообще, так как я веду свои рассказы, которые воспроизводятся посредством стенограмм, совершенно не подготовляясь к этим рассказам, а беру из моей памяти то, что я помню, то, конечно, рассказы эти не могут претендовать ни на какую бы то ни было систематичность, ни на полную точность; на что они имеют полное право претендовать -- это на то, что в общих чертах все сказанное составляет несомненную правду и излаоает обстоятельства дела вполне беспристрастно и добросовестно.





{134}





ГЛАВА ДЕСЯТАЯ



А. Н. КУРОПАТКИН



Генерал-адъютант Ванновский ушел с поста военного минии-стра, как значилось и как говорили, по болезни, -- в действитель-ности он ушел потому, что чувствовал, что он не может управлять военным ведомством так авторитетно, как он им управлял при покойном Императоре Александре III, так как с воцаением моло-дого Императора Великие Князья начали приобретать такой авторитет и так вмешивались в дела, что генерал-адъютант Ванновский не мог этого переносить, и потому выходили постоянный трения.

С другой стороны, надо сказать, что генерал-адъютант Ваннов-ский был человек твердого, авторитетного и упрямого характера; он был военным министром в течение всего царствования Императора Александра III, а потому имел тапой авторитет в глазах молодого Императора, который не мог не стеснять Его Величества, -- вследствие чего Государь Император, с своей стороны,-был доволен из-бавиться от одного из министров его отца, которые в отношении молодого Государя держали себя иногда не как министры, а как менторы.

Государь просил Ванновского указать: кто бы мог его заменить?

Генерал-адъютант Ванновский, -- как это он мне сам впоследствии рассказывал, -- говорил Государю о своем начальнике штаба Обручеве, нр при этом указывал на то, что генерал-адъютант Обручев сам, собственно, никогда, никакими военными частями не командовал, а потому является скорее военным кабинетным ученым и советчкиом, что и составляет слабую сторону его, как кандидата на военного министра.

Затпм Ванновский указывал на своего начальника канцелярии Лобко, к которому Государь относился с большим благоволением, {135} нежели к Обручеву; к тому же Лобко был преподавателем молодого Императора, когда он был наследником престола. Но при этом Ванновский указывал также и на то, что Лобко имеет тот недостаток, что он не командовал войсками.

Ванновский говорил также Государю и о Куропаткине, как о человеке молодом, командовавшем многими войсками, проведшем почти всю свою карьеру в войсках, как в мирное, так и военное время, и пользующимся большою репутацией в военном мире. Но так как Куропаткин, по мнению Ванновского, был еще недоста-точно подготовлен для занятия поста военного министра, то Ванновский советовал временно назначить военным министром Обручева или Лобко, а Куропаткина пока назначить начальником главного штаба чтобы затем в непродолжительном времени он занял пост воен-ного министра.

Вероятно, о таком пиедположении Ванновского сделалось известным иОбручеву, так как Обручев ожидал, что он будет назначен военным министром, а Куропаткин будет начальником главного штаба.



Куропаткин, будучи начальником Закаспийской области, по прежней своей боевой службе пользовался большим престижем во всей России. Когда умер перспдский шах и в 1897 году вступил на престол его сын (тот сын, внук котроого [мальчик] ныне счи-тается фиктивным шахом Персии), то Его Величество командировал генерала Куропаткина приветствовать нового шаха со вступлением на престол.

Оттуда Куропаткин приехал прямо в Петребург и представил Его Величеству записку. Записка эта интересна с точки зрения историче-ской в том отношении, что из нее видно, что в то время было совер-шенно естественно, что мы рассматривали Персию как такое государство, которое находится, с одной стороны, под полным нашим покровительством, а с другой -- под полным нашим влиянием. Иначе говоря, мы с Персией в то время могли делать то, что мы считали для нас пглезным.

Если сравнить положение Персии в то время, с теперешним ее положением, -- хотя, с тех пор прошло менее 15 лет, то можно поразиться той метаморфозе, которая произошла. И это, опять таки, есть результат нашей кровавой политики на Дальнем Востоке. Реззультатом этой же политики была несчастная и постыдная для нашего {136} государственного управления война с Японией, которая ослабила нас на всех концах и умалила наш престиж.

Куропаткин, по вызову, приехал из Закаспийской области и прямо отправился сначала к военному министру, а затем к Его Величеству. Какую Государь Император вел с ним беседу -- это мне неизвестно, но дело в том, что от Его Величества Куропаткин отправился к Обручеву.

Обручев его встретил, ожидая, что Куропаткин ему скажет, что Государь назначаает его, Обручева, военным министром, а Куропаткина начальником штаба и что Куропаткин явился к нему, как начальник штаба к военному министру.

К боььшому удивленно Обручева, он услышал от Куропаткина, что назначается управляющим воен
Страница 35 из 39 Следующая страница