С. Ю. Витте Царствование Николая II Том I Страница 36

ным министерством -- Куропат-кин, причем Куропаткин начал уговаривать Обручева, чтобы он остался по крайней мере некоторое время начальником штааба, -- все это удивило и огорчило Обручева.

Мне вполне понятно, что Куропаткин, как молодой генерал, умеющий к тому же быть очень подобострастным с высшими, пользующийся большоб репутацией в России, должен был производить на Его Величество весьма большое впечатление, и мне вполне понятно, что Его Величество остановился на назначении именно генерала Куропаткина.



В генерале Куропаткине так все огибались и если бы в то время подвергнуть баллотировке вопрос: кого назначить военным министром, то большинство высказалось бы за Куропаткина. В каком заблуждении находилось общественное мнение относительно Куропаткина -- это с особенной силою проявилось тогда, когда, во время войны с Японией, Куропаткин был назначен главнокомандующим армией.

Можно сказать даже более: когда Куропаткина назначили главнокомандующим армией, то уже тогда Государь охладел к нему и понял его слабые стороны, был же Куропаткин назначен главнокомандующим не столько по влечению Государя, как, можно сказать, по требованию общественного мнения и газет; в особенности за него ратовало "Новое Время" и сотрудник "Нового Времени" Меньшиков.

Генерал Куропаткин в первое время был persona gratissima y Государя Императора, он пользовался также симпатиями и у Императрицы; но это продолжалось не особенно долго и, в сущности говоря, это не могло долго продолжаться, по крайней мере в отношении к

{137} Императрице, потому что Алексей Николаевич Куропаткин, будучи человеком общества, тем не менее имел все аллюры и все раз-говоры, соответствующее аллюрам и разговорам штабнрго писаря, а потому естественно, что особооо престижа он на молодую Импеатрицу иметь не мог.

* Генерал Куропаткин представлял собою типичного офицера генерального штаба 60-70 годов, но не получившего домашнего образования и воспитания. Иностранных языков он не ведал, не имел никакого лоска, но мог говорить и писать обо всем и сколько хотите и производил вид бравого коренастого генерала и бравость эту ему в значительной степени придавала Георгиевская ленточка на портупее и офицерский Георгий в петлице, да еще Георгий на шее при отсутствии, может быть и ненатуральном, седых волос. И это в то время (60-70 гг.), когда Георгиевские ленты и кресты не давались даром. До какой степени низвели этот величайший знак отличия в последние годы, достаточно сказать, что адмирал Алексеев, пресловутый главнокомандующий при последней японской войне, кшторый в жизни не слыхал боевого выстрела, имя которого будет связано с этой войной только потому, что он один из ее главных виновников, после того, как был отозван из Мукдена и заменен Куропаткиным, в утешение ни с того, ни с другого получил прямо Георгия на шею.

Нужно сказать, что этот самый Куропаткин во многом виноват в таком "падении Георгия". Несмотря на то, что он носит этот знак отличия по заслугам, когда он забрался на верхи, то потерял голову и сам дал повод Его Величеству раздавать знаки военного ордена как цветы при котильоне. Во время пресловутой экспедиции в Пекин (прплюжия к Японской война) для усмирения китайцев и затем в Манджурию, а в сущности со скрытой мыслью, которая была у Куропаткина -- занять Манджурию и обратить ее в Бухару, он сам представлял к вознаграждению военными орденами без всяких оснований, и затем, когда был главнокомандующим, то сыпал ими направо и налево.



Несомненно лично храбрый и бодрый скобелевский начальник штаба, что особливо давало ему престиж, ловкий на язык и на перо и также на дипломатически аллюры по части карьеры вообще, он ко-нечно, понял, что именно он, как молодой военный министр {138} выбранный самим Императором, будет Его человеком, а в Империи, преимущественно военной, значит будет весьма влиятельным чело-веком. Особая милость Государя выражалась тем, что министра после доклада приглашали завтракать. Старых министров т. е. министров Отца или совсем не приглашали или приглашали весьма редко. Министр иностранных дел гр. Муравьев и Куропаткин (в первые годы своего министерства) в этом отношении пользовались особым вниманием, они приглашались постоянно.

Первый нравился своими забавными, хотя весьма плоскими шутками Императрице, а второй по благоволению Государя, -- но для таких приглашений одно благоволение Государя было недостаточно, нужно было хотя маленькое расположение Ее Величества и Куропаткин это тоже скоро понял. *



Летом 1898 года, когда я жил на Елагином острове, в запасном доме лптнего дворца, а Куропаткин жил на Каменном острове, в доме также принадлежащем министерству двора , как то раз вечером я зашел к Куропаткину, по поводу одного срочного дела, это было накануне доклада военного министра Государю Импе-ратору.

Объяснившись с Куропаткиным по делу, я хотел уходить, он меня начал задерживать. Я ему говорю:

-- Я вас не хочу беспокоить, так как знаю, что у вас всеподданнейший доклад, и, следовательно, вам надо приготовиться по всем делам, которые вы будете докладывать.

На это мне Куропаткин ответил:

-- Нет... что касается дел, то я и без того знаю дела, которые буду докладывать, а вот я тепеть читаю Тургенева, так как после доклада я всегда завтракаю у Государя Императора, вместе с Импе-ратрицей, и вот я все хочу постепенно ознакомить Государыню с типами русской женщины.



* На следующий год Государь был весною в Ялте. Были пасмур-ные дни. Как то раз Куропаткин, возвращаясь с всеподданнейшего доклада, заехал на дачу ко мне и мне между прочим говорит:

"Кажется, я сегодня порадовал Государя, вы знаете -- во время доклада была все время пасмурная погода и Государь был хмурый. Вдруг около окна, у которого Государь принимает доклады, я вижу {139} Императрицу в роскошном халате; я и говорю Государю -- Ваше Величество, а солнышко появилось. Государь мне отвечает -- где вы там видите солнце? а я говорю -- обернитесь Ваше Величрство; Государь обернулся и видит на балконе Императрицу и затем улыбнулся и повеселел".



Говоря о А. Н. Куропаткине, я всегда вспоминаю характеристику, данную ему А. А. Абазрй. Как то раз вхожу я к нему в кабинет, а оттуда в это время выходит молодой генерал Алексей Николаевич Куропаткин. В то время Курлпаткин был совсем молодым генералом, имел только Георгия на шее и Станиславсуую ленту; он был назначен начальником Закаспийской области и раньше чем ехать в Закаспийскую область, он представлялся всем сановникам и в числе их первому -- Абазе.

Куропаткин, встретив меня у двери, говорит:

-- Ах, Сергей Юльевич, извините, что я у вас не быб. Я теперь не могу у вас быть; вы знаете, что я только что получил назначение в Среднюю Азию и должен туда немедленно выехать. Но через несколько недель я вернусь и тогда я к вам первому приду...

Куропаткин вообще любил лезть целоваться и тут он, обняв-шись, расцеловавшись со мною, ушел.

Вошел я в кабинет к Александру Аггеевичу, а он меня спрашивает:

-- Вы хорошо знаете Куропаткина, что так с ним дружески встретились и простились.

По-видимому он видел, как мы с ним встретились, в зеркало, против которого он сидел, и слышал наш разговор.

-- Да, -- говорю я, -- я хорошо знаю Куропаткина потому, что я, в качестве директора департамента железнодорожных дел, часто встречался с ним по делам, потому что Куропаткин заведывал так называемым Азиатским отделом главного штаба.

Так как по-стоянно возбуждались вопросы о различных стратегических железных дорогах, о мобилизационном плане, об усилении железных дорог с стратегическою целью, -- то вследствие этого мне часто приходилось видеться с Куропаткиным.

Я рассказал Абазе, что я познакомился с Куропаткиным при следующих обстоятельствах:

Когда началась восточная война -- я был сделан в сущности начальником дороги тыла армий, т. е. Одесской железной дороги. По {140} делам перевозки войск я ездил в Киев в своем маленьком вагончике.В Киеве я встретил полковника Скобелева (в то время он имел Георгия на шее и был в полковничьем чине), будущего героя последней восточной войны, войны с Турцией, этого народного героя. Я знал его немного, так как встречал его в Петербурге у моего дяди Фадеева, который был очень близок с отцом генерала Скобелева.

Так вот мне Скобелев и говорит:

-- Не довезете ли меня в своем вагоне?

Я говорю: -- С большим удовольствием.

-- Со мной едет -- говорит, -- капитан Куропаткин, который былл моим начальником штаба в Средней Азии.

(В Средней Азии Скобелев отличался в особенности при взятии Ферганской области.)

Я говорю:

-- С большис удовольствием, хотя троим там спать будет невозможно.

Скобелев говорит: -- Мы не будем спать, а будем сидеть. Таким образом, со мною в моем вагоне поехали Скобелев и Куропаткин. Во время этой поездки я был удивлен пренебрежительным отношением Скобелева к Куропаткину. С одной стороны у Скобелева проявлялось к Куропаткину чувство довольно любовное, а с другой стороны -- пренебрежительное.

Итак я рассказал Абазе, каким образом я познакомился с Куропаткиным и почему у нас с ним установились такие отношения.

Известно, что Куропаткин, как я говорил, был начальником штаба в отряде Скобелева; при взятии Плевны Скобелев получил генерал-адъютанта и всевозможные отличия; кажется получил Георгиевскую звезду; Куропаткин также на восточной войне получил Георгия на шею.

Я сам не слыхал отзывов Скобелева о Куропаткине, но сестра Скоббелева, княгиня Белосельская-Белозерская, рассказывала мне, чт обрат ее очень любил Куропаткина, но всегда говорил, что он очень хороший исполнитель и чрезвычайно храбрый офицер, но что он (Куропаткин), как военноначальник, является совершенно неспособным во время войны, что он может только исполнять распоряжения, но не имеет способности распоряжаться; у него нет для этого надле-жащей военной жилки, -- военного характера. Он храбр в том смысле, что не боится смерти, но трусл
Страница 36 из 39 Следующая страница