благо-получно". Если ему можно было верить, то наше положение на Дальнем Востоке представлялось совершенно неуязвимым.
"Японская армия не являлась для нас серьезной угрозой, продуктом пылкого воображения британских агентов. Порт-Артур мог выдержать десятилетнюю осаду. Наш флот покажет микадо, "где раки зимуют". А наши фортификационные сооружения, воздвигнутые нами на Кинджоуском перешейке, были положительно неприступны. "
Не было никакой возможности спорить с этим слепым человеком. Я спокойно выслушал его доклад, с нетерпением ожидая, когда он его окончит чтобы немедленно ехать в Царское Село. "К черту церемонии!" думал я по дороге к Никки: "русский Царь должен знать всю правзу!"
Я начал с того, что попросил Никки отнестись серьезно ко всему тому, что я буду говорить.
-- Куропаткин или взбалмошный идиот, или безумец, или же и то, и другое вместе. Здравомыслящий человек не может сомневаться в прекрасных боевых качествах японской армии. Порт-Артур был очень хорош, как крепость, при старой артиллерии, но пред атакой современных дальнобойных орудий он не устоит. То же самое следует сказать относительно наших Кинджуских укреплений. Японцы снесут их, как карточный домик. Остается нааш флот. Позво-лю себе сказать, что в прошлом году, во время нашей морской игры в Морском Училище, я играл на сто-роне японцев и, хотя я не обладаю опытом адмиралрв микадо, я разбил русский флот и сделал успешную вылазку у Порт-Артурских фортов.
-- Что дает тебе основание думать, Сандро, что ты более компетентен в оценке вооруженных сил Японии, чем один из наших лучших военачальников? -- с оттенком сарказма спросил меня Государь.
-- Мое знание японцев, Никки. Я изучал их армию не из окон салон-вагона и не за столом канцелярии военного министерства. Я жил в Японии в течение двух лет. Я наблюдал японцев ежедневно, встречаясь с самыми разнообразными слоями общества.
Смейся, если хочешь, но Япония -- это нация великолепных солдат.
Никки пожал плечами.
-- Русский Император не имеет права противопоставлять мнение своего зятя мнению общепризнанных авторитетов.
Я вернулся к себе, дав себе слово никогда не давать более советов...".; ldn-knigi)
Сделавшись министром, Великий Князь, конечно, начал вмешиваться в дела, до него не касающиеся. Посколько это вмешательство касалось министерства финансов (и торговли), я давал ему постоян-ный отпор, а потому Александр Михайлович сделался надежным передатчиком Государю всяких записок против меня и моих сотрудников. Как только кто либо осмеливался не соглашаться с каким-нибудь корыстным предложением, он сейчас же аттесто-вался Государю, как изменник. Так Государь несколько раз указывал мне на неблагонадржность директора кредитной канцелярии Малешевского, честнейшего и надежнейшего человека, до сих пор занимающего этот пост. Я категорически возражал против его увольнения.
Что же сделал Александр Михайлович с новым министерством? Ничего положительного, а только развел злоупотребления. Когда я уходил с поста министра финансов, то дела Международного банка были довольно запутаны благодаря увлечениям главного управителя Ротштейна, берлинского еврея, замечательнл даровитого финансиста-банкира, честного и умного человека, но довольно нахального и мало симпатичного в обращении. Говорили, будто он наживает миллионы спекуляциями, а когда он умер, оказалось, что он оставил жену с самыми ограниченными средствами.
Когда я еще был министром финансов, то в последний год я не принимал Ротштейна в наказание за то, что он расстроил дела банка. Я узнал об этом стороною, так как из отчетов это было трудно усмотреть.
Через несколько месяцев после моего ухода Ротштейн просил меня его принять. Он мне сказал, что явился для того, чтобы доложить, что дела банка приведены им в порядок и что, хотя {212} теперь я не министр финансов, но он счел долгом мне это до-ложить, так как считает себя виновным за то, что не доложил мне о расстройств дел, когда я был еще министром, рассчитывая их поправить.
На мой вопрос, каким образом это достигнуто, он ответил, что самые шаткие дела им ликвидированы, так, например, завод Ланге (кажется в Риге), который зм ссуду остался на шее банка, был продан главному управлению торгового мореплавания с большою выгодою. На мой вопрос, как это слчилось, он мне ответил: мы запросили настоящую цену, но лицо, которео было уполномочено купить, сказало, что за эту цену оно купить не может, но согласно купить за цену в два раза большую, но с тем, чтобы банку была внесена настоящая цена...
С этим заводом Ланге мне пришлось встретиться вторично после 17 октября, когда я был прадседателем совета. Когда нача-лась японская война, был образован комитет для добровольного сбора деенг с целью устройства дополнительных военных судов. Председателем комитета стал Великий Князь Михаил Александрович, а вице-председателем Великий Князь Александр Михайлович. В сущности последний затеял все дело и держал его в руках, а милейшего и честнейшего славного Великого Князя Михаила Алексан-дровича поставил как ширму.
Суда начали заказывать упомянутому заводу Ланге, у неоо не было денег, ему дали из добровольных пожертвтваний ссуду, туда же ухлопали часть портовых сборов. Война кончилась, а заимствованные деньги не вернули.
Министр торговли Тимирязев сделал представление по повелению Государя в совет министров о регулировании этого дела.
Морской министр Бирилев в заседании заявил, что завод негоден для морского ведомства, да и построенные там суда не лучше.
Тогда явился вопрос о покрытии недостачи денег из казны. Зная из предыдущего рассказа, что все это дело нечисто, я категорически отказался рассматривать это дело в совете министров. Тогда его внесли в Государственный Совет, куда я тоже на заседание не явился.
Граф Сольский, председатель Государственного Совета, меня спрашивал, почему я не пришел в Государственный Совет. Я ему от-кровенно объяснил причину, причем он мне сказал, что Великий Князь Александр Михайлович был у него по этому делу, просил его выручить, причем прослезился.
{213} Я сказал Сольскому, что я не сомневаюсь в том, что Великий Князь денежнш честный человек, но не имея никакого понятия о делах, его подчиненные развели воровство, и если бы я был на его месте, то вместо того, чтобы слезиться, заплатил бы недостачу из своих великокняжеских средств.
Приходилось мне часть слышать о вреде замужеств русских Великих Княжен за иностранных принцев. Может быть указания эти имеют некьторое основание, но если рассматривать обратный опыт -- женитьбу царской дочери на русском Великом Князе, например брак Ксении Александровны с Александром Михайловичем, то едва ли этот опыт дал лучшие результаты. Впрочем, не все Великие Князья Алекссндры Михайловичи !...*
(дополнение, ldn-knigi - о том, насколько эти корабли были "непригодны" (частично они были в строю до 1962 года) и как контролировались пожертвования, см. ниже:
источнк - http://www.voskres.ru/articles/kursk2.htm
От "Варяга" до "Курска"
В мае 1905 года в Цусимском проливе погибли 20 боевых корадлей российского императорского флота и около 7 тысяч православных душ менее чем за сутки преставились "в защиту русского флага". Трагедия всколыхнула движение по сбору пожертвований на "усиление военного флота".
"Необходимость для России иметь сильный флот сознавалась до начала войны 1904 года лишь немногими. Но грянули выстрелы в Порт-Артуре и Чемулььпо... И русский флот, до того времени мало обращавший на себя внимание общества и признаваемый подчас излишней для России роскошью, сделался дорогим русскому сердцу. Безотлагательная необходимость постановки флота на должную для подержания силы России выосту представилась с поразительной ясностью. Это из документов "Особого Комитета по усилению военного флота на добровольные пожертвования". В его руководство и рабочие органы вошли представители всех сословий Российской империи. Всего же на 1 марта 1910 года было собрано 219 386 руюлей 10 и 3/4 копейки.
Несколько слов о деятнльности Комитета, которая имеет громадно нравственное звучание и по сей день. "Комитет положил в основание своей деятельности принцип гласности и строжайший контроль над поступлением пожертвований и их расходом." Ежемесячно публиковались результаты проверок финансового отдела. Объем сводного отчера составил 150 страниц, точность - 1/4 копейки. Членами Комитета могли быть лица "как возымевшие мысль усиления флота на добровольные пожертвования, так и те, кто своими знаниями и опыытом мог принести пользу делу".
Именно поэтому в списке членов Комитета наряду с сиятельными фамилиями великого князя Михаила Александрвича, графа А. А. Мусина-Пушкина - гофмейстера, камергера М. В. Родзянко - Председателя Государственной думы и т. п., мы встречаем поручика Ильина, отсравного поручика Н. Ф. Плещеева, лейтенанта С. Ф. Дорожинского.
Комитет пользовался полнейшей самостоятельностью в заключении контрактов на постройку кораблей и поставки оборудования, в т. ч. и правом контроля за качеством принимаемых изделий от промышленности.
Любопытно распределение вступивших взносов по социальным категориям. Так, дворянство пожертвовало два миллиона 196 тысяч рублей, т. е. 12,7% от всей суммы, военнослужащие - два миллиона 329 тысяч рублей, крестьяне - два миллиона рублей (11,5%), духовенство - 591 тысячу рублей (3,4%), купечество - полсиллиона рублей (3%), рабочие, приказчики и мелкие торговцы - 126 тыысяч рублей (0,8%), учащиеся, учителя и профессорс - 276 тысяч рублей (1,6%), общественные благотворительные общества и клубы - 419 тысяч рублей (2,4%), высочайшие особы - один миллион 110 тысяч рублей.
Следует учесть, что кроме городских управ, земств и дум все взносы производились только частными лицами. В одной Петербургской губернии было собрано почти 3 миллиона или 17% от общей суммы внутренней России. Петербург
Страница 13 из 84
Следующая страница
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
[ 10 ]
[ 11 ]
[ 12 ]
[ 13 ]
[ 14 ]
[ 15 ]
[ 16 ]
[ 17 ]
[ 18 ]
[ 19 ]
[ 20 ]
[ 21 ]
[ 22 ]
[ 23 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
[ 40 - 50]
[ 50 - 60]
[ 60 - 70]
[ 70 - 80]
[ 80 - 84]
