Витте Сергей Юльевич Царствование Николая Второго. Главы 13 - 33 Страница 24

150.000 рыблей, a сие министерство уплавивает Лейхтенбергскому равную сумму.

{239} Как это устроится теперь, когда черногорка N 2 покинула своего мужа Лейхтенбергского и вышла замуж за Великого Князя Николая Николаевича, не знаю.

Такой простой способ устройства пособия черногорке N 2 вытекал из особого Высочайшего повеления относительно бюджетов министерства двора.

Делами Великого Князя Петра Николаевича управлял молодой человек, сын его бывшего гувернера (кажется, фамилия его Дюмени). Он заигрался, вероятно, не без ведома Великого Князя на бирже и крайне одно время расстроил его дела. Тогда Велики Князь обра-тился ко мне, дабы я помог ему из государственного бкнка. Я, конпчно, отказал, так как это противоречило уставу банка. В результате Великому Князю помог Государь, кажется из уделов, но супруга, черногорка N 1, такую мою дерзость простить не могла.

Нужно отдать справедливость черногоркам: он были преданные дочери и постоянно хлопотали о всяких денежных субсидиях своему княжесктму родителю. Вся игра велась на том, что в интересах России в случаес толкновения ее с Германией, поставить Черногорию в такое положение, чтобы она могла оказать России содействие. Черно-горцы молодцы; нужно только сформировать постоянные части, а для этого нужны деньги. Вот по особым высочайшим повелениям и начали отпускать черногорскому князю на содержание сказанных частей войск особые суммы и теперь в смете военного министерства таких расходов значится около миллиона рублей, если не больше, но как именно расходуются эти деньги, никому в России неизвестно. Князь Николай по этому предмету писал Государю саммые убедительные пись-ма, уверяя, что война с Германией неизбежна и весьма нелестно отзы-валсяя о Вильгельме. У меня в архиве одно такое интересное письмо сохранилось.

Но l'appИtit vient en mangeant. В 1901 или 1902 году вдруг появился Николай Черногорскиий в Петербурге. Затем, я ви-жусь с черногоркой N 2, которая мне говорит, что ее отец просил Гоусдаря помощи, что Государь на это согласился и, вероятно, я на днях получу повеление. Она прибавила, что очень просит меня ока-зать содействие. Я пожелал узнать, о какой помощи идет речь. Чер-ногорка мне ответила, что ее отец просит Государя, чтобы ему была уступлена контрибуция, которую платит Турция России -- около 3.000.000 рублей в год и что Государь на это согласился, а потому князь Николай благодарил уже Государя и уехал к себе обратно в Черногорию. Я сказал черногорке, что это, по моему мнению, невозможно.

{240} На ближайшем всеподданнейшем докладе Государь мне сказал, что князь Черногорский просил, чтобы Poccия ему оказывала денежную помощь, что Он сказал князю, что не считает возможным из денег, платимых русским народом, опазывать денежную помощь иностранным, хотя бы более нежели дружественным народам. Тогда князь Николай Ему ответил, что и он не счел бы возможным про-сить о такй помощи, а потому он просит, чтобы ему давали не русские деньги, а турецкие, т.е. чтобы Турция следуемую от нее еже-годную контрибуцию до 3.000.000 рублей в год передавала не России, a Черногории.

Я доложил Его Величеству, что турецкая контрибуция согласно закону ежегодно вносится в государственную роспись и затем в отчет государственного контроля и что об исчезновении этой статьи дохода сделается сейчас жк всем известным. Я добавил, что это такие же русские дерьги, как и всякие другие, входящие в роспись, что Турция нам платить контрибуцию в возмещение лишь части расходов, произведенных русским народом в последнюю восточную войну и что исчезновение из доходов этой суммы русскому народу в той или другой форме придется восполнить, и, наконец, что такая новая подачка Черногории по своим размерам переходит всякие пределы. В ответ на это Государь мне говорит:

"Что же делать -- я уже обещал".

Его Величество меня часто обезоруживал этим доводом, но в данном случае я доложил Государю, что если Он обещал, то по-тому, что князь Николай вольно и невольно ввел Его в заблуждение, указав, что он скм не считает возможным брать русские деньги и потому просит турецкие, а так как оказывается, что это деньги русские, то следовательно весь Его разговор с князем падает. Государь склонился к моим убеждениям и я с министром иностранных дел дело это уладил, но все таки пришлось по бюджету военного министерства увеличить субсидию на несколько сот тысяч рублей. После этого мне черногорка N 2 с яростью сказала:

"Ну, я вам это не забуду, -- будете помнить..."

Я воображаю, сколько эти сестры потом на меня клеветали Императрице. Вообще эти особы крепко присосались к русским деньгмм. На одной из их сестер (старршей) был женат князь Петр Карагеоргиевич, теперешний Сербский король, поэтому они также ин-триговали против короля Александра, так ужасно погибшего от рук убийц, вместе со своей женой.

Незадолго до этого события, когда Государь был в Ялтн, король Александр по-видимому хотел приехать к Государю с женой с {241} визитом, но визит этот был отклонен, что произошло не без интриг черногорок.

Замечательно, что когда король Александр женился на бывшей фрейлине своей матери, сделав таким образом mИsalliance, то черно-горка N 2 говорила, что король дурно кончит.

Незадолго до убийства короля Александра и воцарения Петра Кара-георгиевича, последний у меня был, чтобы просить также денежной помощи, и опять о нем просила черногорка N 2. Он имел такой несчастный вид, что вот уж я никак не думал, что через несколько месяцев он будет королем. У него было имение в Румынии и вопрос заключался в том, чтобы ему выдать ссуду под это имение. Я не согласился на выдачу ссуды ни из казны, ни из Государствен-ного банка. Но с высочайшего разрешения ему была выдана ссуда из правления Бессарабско-Таврического банка. Высочайшее разрешение потребовалось только потому, что по уставу банк не мог выдать ссуду под землю за границей. В этом году имение было продано ко-ролем и ссуда возвращена.*



Я помню, что, когда пришел ко мне Петр Карагеоргиевич, я, как раз случайно, сию минуту принять его не мог изаставил его ждатл с четверть часа в моей приемной.

Затем, ко мне вошел в кабинет человек уже пожилых лет, очень скромный, весьма приличный в своих манерах и разговоре. Конечно, мне в то время и в голову не могло прийти, что этот скром-ный, пожилых лет человек может через неколько лет сделаться королем Сербии, хотя для того, чтобы эта вещь, о которой я тогда и думать не мог, осуществилась, нужно было ране жестоким образом убить короля Сербии Александра и его жену.

Когда случилось это возмутительное убийство, то род, династия Обреновичей -- прекратилась и престол достался старшему лицу из рода Карагеоргиевичей, как принадлежащему к династии, из которой происходили прежние владетельные князья Сербии, -- и таким образом этот Петр Карагеоргиевич, который являлся ко мне в виде про-сителя, неожиданно сделался королем Сербии.

Многие держатся того мнения, что в заговоре, который привел Петра Карагеоргиевича к престолу, участвовал, между прочим, и сам Петр Карагеоргиевич, что ему было известно об этом заго-воре, о том, что будут убиты король и королева Сербии.

Насколько это верно, я не знаю. Должен только сказать, что со времени вступления Петра Карагеоргиевича на престол конституционного государства, к каким принадлежит Сербия, он себя держит {242} в высокой степени корректно-конституционно, так что он представляет собою короля, против которого нельзя сделать никакого упрека. Вероятно, это происходит и от того, что продолжительная еро жизнь, как простого оыбвателя французской республики, дала ему такие политические принципы и устои, которым чужды государства не конституционные, или псевдо-конституционные, я говорю, такие принципы, следуя которым, Петт Карагеоргиевич представляет собою короля весьма корректного.

Итак, возвращаюсь снова к упомянутому Филиппу. Через черногорок Филипп влез к Великим Князьям Николаевичам и затем и к Их Величествам. Таким образом, Филипп насколько раз проживал сепретно по месяцам в Петербурге и преимущественно в летних резиденциях, он постоянно занимался беседами и мистическими сеансами с Их Величествами, Никодаевичами и черногорками. На даче Великого Князя Петра Николаевича около Петергофа с Филиппом виделся и Иоанн Кронштадтский. По-видимому, там и родилась мысль о провозглашении старца Серафима Саровского святым. Об этом эпизоде мне рассказывал К. П. Победоносцев так:

Неожиданно он получил приглашение на завтрак к Их Величествам. Это было неожиданно потому, что К. П. в последнее время пользовался очень холодными отношениями Их Величеств, хотя он был один из преподавателей Государя и Его Августейшего батюшки.

К. П. завтракал один с Их Величествами и после завтрака Государь в присутствии Императрицы заявил, что он просил бы К. П. пред-ставить Ему ко дню празднования Серафима, что должно было последовать через насколько недель, указ о провозглашении Серафима Саровского святым. К. П. доложил, что святыми провозглашает Святейший Смнод и после ряда исследований, главным образом, основанных на изучении лица, который обратил на себя внимание святою ижзнью и на основании мнений по сему предмету населения, основанных на преданиях. На это Императрица соизволила заметить, что "Государь все может". Этот напев имел и я случай слышать от Ее Величества по различным поводам. Государь соизволил принять в резон доводы К. П. и последний при таком положении вопроса покинул Петергоф и вернулся в Царское Село, но уже вечером того же дня получил от Государя любезную записку, в которой он соглашался с доводами К. П., что этого сразу сделать нельзя, но одновременно повелевал, {243} чтобы к празднованию Серафима в будущем году Саровский старец был сделан святым. Так и было исполнено.

Государь и Императрица изволили ездить на открытие мощей. Во время этого торжества было несколько случаев чудесного исцеления. Императрица ночью купалась в источнике целительной воды. Говорят, что были уверены,
Страница 24 из 84 Следующая страница