лся больным и в заседаниях комитета министров не участвовал. Все решения комитета не встретили препятствий ни со стороны высокопочтенного митрополита, ни со стороны заместителя К. П. Победонос-цева товарища обер-прокурора Святейшего Синода Саблера, нынешнего обер-прокурора Святейшегоо Синода.
Митрополит указывал лишь мне, как председателю, и членам коммитета министров, что согласно сообщениям комитета, предполагается дать значительную свободу инославным церквам, а равно и не христианским религиозным общинам а также {327} старообрядчеству. Не возражая ничего против этих предположений, в том виде, в каком они вылились в комитете министров, он, тем не менее, находил, что это в высокой степени несправедливо в отношении православной святой церкви, ибо православная церковь не пользуется теми свободами, которыми предполагается наградить иные церкви и иные вероисповедания. Конечно, это было заявление такого рода, которое не могло не встретить не только полной симпаттии со сто-роны комитета министров, но даже не могло не возбудить в сердце членов, по крайней мере, в моей душе, самые резкие горестные чувства.
Представляя Его Величеству доклад об указе 17-го апреля о решении комитета образовать особое совещание по вопросу о веротерпимости, конечно, я не мог не доложить Государю о том, что высказал высокопреосвященный митрополит. Его Величество тоже принял близко к сердцу горькое соображение митрополита. Я доложил Государю, что вследствие такого заявления митрополита было бы необходимо рассмотреть в комитете министров главные основания, которые желательно было бы ввести в отношении Государства к русской православной церкви и которые могли бы дать русской святой православной церкви необходимую свободу действий и свободу управления.
Его Величеству благоугодно было соображения мои одобрить. Вследствие этого, я доложил комитету министров о решении Его Величества, чтобы комитет обсудил вопрос о необходимых мерах по изменению некоторых порядков в правовлавной церкви, с тем, чтобы эти решетя, которые будут намечены кшмитетом министров, получили осуществление лишь через Святейший Синод или при его участии по заведенному порядку.
При обсуждении указа 12 декабря, я, в качестве председателя коми-тета министров, представил по каждому вопросу записку, т. е., свои мнения, которые могли бы облегчить комитет министров в обсуждении дела. Поэтому я вплотную занялся изложением вопроса о том, в чем заключается слабость общества нашей православнойй церкви и какие, по моему мнению, необходимо сделать преобразования..
Эта записка была составлена одним из моих сотрудников при моем болшом и сердечном участии, так как вопросы православной церкви всегда, начиная с моего детства, были мне очень близки, по {328} тем традициям, который я наследовал от моей семьи, и по той семей-ной атмосфере, в которой я воспитывался.
Когда записка эта была напечатана и разослана членам, то последовало возражение и критика на нее обер-прокурора Святейшего Синода К. П. Победоносцева, числящегося больным. На записку К. П. Победоносцева я отвечал подробной запиской, одновременно же митрополит представил в комитет министров, по моей просьбе, редакцию тех вопросов, которые подлежали обсуждению комитета мини-стров.
Вопросы эти были установлены с объяснением сути дела по каждому из представляеиых вопросов. Эта работа, как мне сделалось известным, была произведена профессорами духовной академии под руководством митрополита.
Когда был составлен весь этот материал, то мною было назна-чено заседание комитета министров для обсуждения этого вопроса.
Накануне дня, назначенного для заседания, вечером, я получил от К. П. Победоносцева письмо, в котором он мне сообщил, что по Высочайшему повелению вопрос этот должен быть снят с об-суждения комитета министров, и вообще все это дело, об некоторых изменениях в порядках православной церкви, должно быть передано в Святейший Синод.
Очевидно, что такого рода решение было принято под давлением оппозиционных сфер, во главе которых стоял чисшившийся больным обер-прокурор Святейшего Синода К. П. Победоносцев. Вопрос этот таким образом был передан на обсуждение Святейшего Синода.
Синод того времени принял решения гораздо боле рсдикальные, нежели те, на которых остановился бы комитет министров, а именно он решил, что для обсуждения всего этого дела необходимо собрать поместный собор и учредить патриаршество и, так как это решено было единогласно, то Владимир Карлович Саблер не только не решиься пойти против этого решения, но даже стал его соучастником. В результате В. К. Саблер должен был оставить место товарища обер-прокурора Святейшего Синода К. П. Победоносцева, а митрополит Антоний впал в опалу со стороны всесильного обер-прокурора. Решение же Синода не было ни утверждено, но и не было отклонено Государем Императором, а только было указано, что вопрос о созыве собора будет решен впоследствии.
{329} Затем прошло боле пяти лет, так вопрос о соборе и не решен. В надлежащих случаях как бы подымается этот вопрос и показывается в виде отдельной туманной картины, но никакого собора в действительности собирать не предполагается.
* Между тем, если взирать на будущее не с точки зрения, как прожить со дня на день, то пь моему мнению наибольшая опасность, кото-рая грозит России -- это расстройство церкви православной и угашение живого религиозного духа. Если почтенное славянофильство оказало России реальные учлуги, то именно в том, что оно выяснило это еще пятьдесят лет тому назад с полною очевидностью.
Теперешняя революция и смута показали это с реальной, еще боль-шей очевидностью. Ниаакое государство не может житьь без высших духовных идеалов. Идеалы эти могут держать массы лишь тогда,_если они просты, высоки, если они способны охватить души людей -- одним словом, если они божественны. Без живой церкви религия обращается в философию, а не входит в жизнь и ее не регулирует. Без религии же масса обращается в зверей, но зверей худгего типа, ибо звери эти обладают большими умами, нежели четвероногие.
У нас церковь обратилась в мертвое, бюрокраатическое учреждение, церковные служения -- в службы не Богу, а земным богам, всякое православие -- в православное язычество. Вот в чем заключается главная опасность для России. Мы постепенно становимся меньше христианами, нежели адепты всех других христианских религий. Мы делаемся постепенно менее всех веруюжими. Япония нас побила потому, что она верит в своего бога несравненно более, чем мы в нашего. Это не афоризм, или же настолько же афоризм, на сколько верно то, "что Германия победила Францию в 1870 году своею школою"...
Совещание графа А. П. Игнатьева угасло и только министерство Столыиина, воспользовавшись работами комитета министров в порядке ст. 87 основных законов, докончило раскрепощение старообрядцев и неизуверного сектантства, которое было уже почти раскрепощено комитетом министров по указу 12-го декабря.
Таким образом были сняты стеснения, лежавшие столпами на наиболее преданной русским началам и православной в ппавильном смысле этого слова части русского народа. А сколько эти люди перетерпели, каким только они не подвергались стснениям!
{330} При всем уважении к К. П. Победоносцеву, каак замечательному по своим способностям человеку, должен сказать, что за последгие 25 лет он являлся главным тормозом к решению старообрядческого вопроса. Сколько раз я его не подымал прямыми и косвенными путями, я ничего не мог достигнуть. Должен засвидетельствовать, что Госу-дарь всегда в душе был за старообрядчество, Он всегда хооел покончить с этим вопросом, но у него недоставало воли перешаг-нуть препятствия в Победоносцеве и таких господах, как А. П. Игнатьев, Ширинский-Шахматов и tutti-quanti. *
Независимо от изложенного комитет министров по указу 12 декабря принял некоторый частные меры, так например относительно свободы малороссийского языка, ибо в то время не разрешалось даже обращение Евангелия на малороссийском языке. Вероятно, это имеет место и теперь, после Столыпинского режима. Сказанное разрешение было дано комитетом министров, в заседание коего был приглашаем по этому делу презищент Академпи Наук Великий Князь Константин Константинович, который очень поддерживал мнение о необ-ходимости дозволить обращение Евангелия на малороссийском языке.
Были приняты некоторые частичные решения относительнь школ в западных губерниях и в Царстве Польском, относительно преподавания на инородческих языках и другие подобные меры. Частью эти меры были решены комитетом министров и Высочайше утверж-дены и приведены в исполнение, а частью были даны по этому пред-мету поручения соответствующим министрам. Министры в некоторой степени эти поручения исполнили, но в каком положении это дело на-ходится в настоящее время, в действительности, это сказать трудно, потому что при нынешнем режим, после Столыпинского управления, закон -- это есть одно, а административные учреждения -- есть другое.
Так наприсер, в последние месяцы управления Столыпина произошел такой характерный факт, что одна полька аристократической семьи прииезжала сюда просить у Императрицы Марии Феодоровны защиты по следующему делу. Она совместно с представителями других аристократических польских фамилий устроила около Варшавы нкчто в роде католического пансиона-монастыря, для воспитания католических девиц. Учреджение это существует уже давно и относительно действий его имеются самые прекрасные аттестации, как со стороны {331} генерал-губернатора, так и со стороны попечителя учебного округа. Тем не менее министерство внутренних дел, а именно Столыпин, ни с того, ни с сего, потребовал принятия таких мер по отношению этого заведения, которые сводилсиь бы к его закрытию. Затем, когда эта дама аристократической польской фамилии обратилась за защитой к Императрице Марие Феодоровне и дело это было разобрано лицами, состоящими при Императрице Марии Феодоровне, то все было н
Страница 44 из 84
Следующая страница
[ 34 ]
[ 35 ]
[ 36 ]
[ 37 ]
[ 38 ]
[ 39 ]
[ 40 ]
[ 41 ]
[ 42 ]
[ 43 ]
[ 44 ]
[ 45 ]
[ 46 ]
[ 47 ]
[ 48 ]
[ 49 ]
[ 50 ]
[ 51 ]
[ 52 ]
[ 53 ]
[ 54 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
[ 40 - 50]
[ 50 - 60]
[ 60 - 70]
[ 70 - 80]
[ 80 - 84]
