Витте Сергей Юльевич Царствование Николая Второго. Главы 13 - 33 Страница 69

навсегда закрыта, или перейдет в обыкновенный тип парламента, хотя бы и с весьма ограниченныи полномочиями.

Является большой вопрос, при какой форме правления было лучше жить народу: при настоящей, или при прежней? Я, конечно, не сомне-ваюсь в ответе на этот вопрос и отвечаю: совершенно уверен в том, что при настоящей форме правления народу хуже, чем при прежней форме правления. Но, как река течь обратно не может, так нельзя и вернуться к прежнему, а нынешняя форма правления есть переходная, которая неизбежно немного позже, или немного ранее, приведет к тем конституционным порядкам, которые существуют во всех цивилизованных странах.



















{439}





ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ





КРЕСТЬЯНСКИЙ ВОПРОС ДО 17 ОКТЯБРЯ 1905 Г.



* Великий акт освобождения крестьян от крепостной зависимости, сделанный Великим Императором Александром II, был совершен с наделением их землею. Наделение это было в сущности принудительное, ибо помещики обязаны были подчиниться самодержавной и неограниченной Царской воле. Первый акт с товки зрения гражданских норм и самосознания не возбуждает никаких принципиальных и политических отрицаний. Что же касается второго, то с точки зрения гражданского самосознания, как оно установилось со времен Рим-ской Империи, конечно, он являлся этому самосознанию, принципу сво-боды и незыблемости собственности, полным противоречием.

Можно преклоняться и восторгаться этим актом -- это другой вопрос; но не следует не усматривать в нем того, что он действительно представляет -- нарушение принципа собственности, принесение в жертву принципа собственности политическим, может быть, неизбежным потребностям, а, раз стали на этот путь, естественно было и ожидать и последствий сего направления. Этого не только тогда не понимали, но многие не понимают или не желают понимать и теперь. Водворению сознания собственности был нанесен и другой ущерб.

Наделение землею всего населения -- это акт бесконечной слож-ности. Составление положения и затем введение его требовало, даже при гениальности творцов и исполнителей -- многие годы.

Все же было сделано спешно, наскоро. При таких условиях самый вопрос об общиннос и индивидуальном наделении не был ни по положению ясно и определенно разработан, но еще менее определенно проведен в действительную жизнь. Явилась масса недомолвок и вопросов, висевших и ныне висящих в воздухе.

{440} Когда приходится в сложной материи делать работу спешно, горазюо легче ее делать огульно, нежели детально. Несравненно легче иметь как материал для действия, в данном случае для наделения землею, единицы в несколько тысяч людей, нежели отдельных людей. Поэтому, с точки зрения технического осуществления реформы, община была более удобна, нежели отдельный домохозяин.

С административно-полицейской точки зрения она также представляла более удобства -- легче пасти стадо, нежели каждого члена стада в отдельности. Такое техническое удобство, кстати, получило довольно мощную поддержку в весьма почтенных любителях старины, славянофилах и иных старьевщиках исторического бытия русского народа. Было провозглашено, что "община" это -- особенность русского народа, что посягать на общину значит посягать на своеобразный русский дух. Общество, мол, существовало с древности, это цемент русской народной жизни.

Раз приняв такой высокий и патриотический лозунг, пользуясь им, при известной способности делать нужные заключения, на бумаге можно выводить разные узоры (бумага все терпит и при некоторой талантливости и набитости пишущей руки -- даже усердно читается). Было довольно не трудно доказать и убедить, что в сущности община существовала повсюду, что она примитивная форма владения. Есть не мало людей, которые и ныне эту истину не признают.

Почтеннейший член Государственного Совета П. Семенов (сделавшийся в этом году Тянь-Шанским), едва ли на единственный, оставшицся в живых из ближайших сотрудников графа Ростовцева по освобождению крестьян -- ярый сторонник общины и только этой зимой, в гостиной А. Н. Нарышкиной, сознался, что после пережитого в последние два года он убедился, что была сделана большая ошибка в 60-х годах: не оценили при крестьянской реформе принципа соб-ственности, увлекшись общинным началом. Это на 84-м году жизни после кровавой революции с сентября 1905 года по февраль 1906 года и затем с уходом моим с поста главы правительства, после водворения анархии, которая тянется до сей минуты А что еще предстоит?..

Чувство любви старины очень похвально и плнятно; это чувство является непременным элементом патриотизма, без него патриотизм не может быть жизненным. Нь нельзя жить одним чувством -- нужен еще разум. Координацией и соответствующей координацией этих двух элементов человеческой природы только и может жить, как отдельный человек, так и государство. Разум же всякому, {441} кто таковым обладает, говорит, что люди, народы, как и все на свете, двигаются, только мертвое, отжившее стоит, да и то не долго, ибо начинает идти назад, гнить.

Общинное владение есть стадия только известного момента жития народов, с развитием культуры и государственности оно неизбежно должно переходить в индивидуализм -- в индивидаальную собственность; если же этот процесс задерживается и, в особннности, искус-ственно, как это было у нас, то народ и государство хиреет. Теперешняя жизнь народов вся основана на индивидуализме, все народные отправления, его психика основана на индивидуализме. Соответ-ственно сему конструировалось и государство. "Я" организует и двигает все. Это "я", особенно развитоп в последние два столетия, дало все великие и все слабые стороны нынешней мировой жизни народов. Без преклонения перед "я" не было бы ни Ньютоноя, ни Шекспиров, ни Пушкинов (так в оригинале --; ldn-knigi), ни Наполеонов, ни Александров II и пр., и не суще-ствовало бы чудес развития техники, богатства, торговли и пр. и пр.

Одна и может быть главная причина нашей революции -- это запоздание в развитии принципа индивидуальности, а следовательно и сознания собственности и потребности гражданственности, а в том числе и гражданской свободы. Всему этому не давали развиваться есте-ственно, а так как жизнь шла своим чередом, то народу пришлось или давиться, или силою растопыривать оболочку; так пар взрывает дурно устроенный котел -- или не увеличивай пара, значит отставай, или совершенствуй машину по мере развития движения. Принципом индивидуальной собственности ныне слагаются все экономические отношения, на нем держится весь мир.



В последней половине прошлого столетия явился социализм во всех его видах и формах, который сделал довольно видные успехи в последние десятилетия.

Несомненно, что эта эволюция в сознании многих миллионов людей приносит положительную пользу, так как она заставляет правительства и общества обращать более внимания на нужды народных масс. Бисмарк явил тому явное доказательство.

Но насколько движение это стремится нарушить индивидуализм и заменить его коллективизмом, особливо в области собственности, настолько движение это имело мало успеха и едва ли оно, по крйней мере в будущем, исчисляемом десятками лет, сделает какие либо заметные успехи.

Чувство "я" -- чувство эгоизма в хорошем и дурном смысле есть одно из чувств наиболее сильных в человеке. Люди в {442} отдельности и в совокупности будут бороться на смерть за сохранение своего "я". Наконец то, что существует, ясно потому, что оно существует, а то, что предлагают, не ясно не только потому, что не существует, но и потому, что оно настолбко искусственно и слабо, что не выдерживает даже поверхностной, мало-сальски серьезной критики.

Единственный серьезный теоретический обоснователь экономического социализма, Маркс, более заслуживает внимания своею теоретическою логичностью и последовательностью, нежели убедительностью и жиз-ненною ясностью.

Математически можно строить всякие фигуры и движения, но не так легко их устраивать на нашей планете при данном физическом и моральном состоянии людей. Вообще социализм для настоящего времени очень метко и сильно указал на все слабые стороны и даже язвы общественного и государственного устройства, основанного на индивидуализме, но сколько бы то ни было разумно-жизненного иного устройства не предложил.

Он силен отрицанием, но ужасно слаб созидарием. Между тем, духом социализма-коллективизма за-разились у нас многие, даже очень почтенные люди. Они, уже не говоря о натурах, поклоняющихся всякому государственному разруше-ние, также явились сторронниками "общины". Первые потому, что видели в ней применение принциппа мирного социализма, а вторые по-тому, что в применении этого принципа в жизни народа не без основания усматривали зыбкую почву, на которой легко произвести землетрясение в общей экономической, а следовательно и государ-ственной жизни. Таким образом защитниками общины явились благо-намеренные, почтенные "старьевщики", поклонники старых форм, по-тому что он стар, полицейские администраторы, полицейские пастухи, потому что считали более удобным возиться со стадами, нежели с отдельными единицами; разрушители, поддерживающие все то, что леегко привести в колебание и, наконец, благонамеренные теоретики, усмотревшие в общине практическое применение последнего слова эконо-мической доктрины -- теории социализма.. Последние меня больше всего удивляли, так как, если когда либо и восторжествует "коллективизм", то, конечно, он востогжествует совершенно в других формах, нежели он имел место при диком или полудиком состоянии общественности.

Ученый экономист, который может не понимать, что община мало сходна с предполагаемым современным или возможным будущим коллективным владением землею, мне напоминает садовника, который смешивает лесную дикую грушу с прекрасною грушею, выхоленною в культурнейшем современном саду. Если когда лмбо осуществится {443} в России коллективная собственность вмест
Страница 69 из 84 Следующая страница