Витте Сергей Юльевич Царствование Николая Второго. Главы 13 - 33 Страница 77

ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА



верноподданнейший слуга



Сергей Витте.

Петербург, октябрь 1898 г."



Какое произвело это письмо впечатление на Государя, мне неизвестно, так как Государь затем со мною по этому прещмету не говорил.

Но возуратясь осенью в Петербург, Его Величество, по-видимому, никакого решения не дал и председатель комитета министров вместе со своими единомышленниками: злополучным Вячеславом Константиновичем Плеве и г. Стишинским, -- могли торжествовать. Все дело осталось лежащим пьд спудом.



Таким образом, крестьянское дело не двигалось. Несколько раз в Государственном Совете я возбуждал вопрос, или вернее го-воря, щупал почву: к а к отнесся бы Государственный Совет, если бы я, в качестве министра финансов, пооднял вопрос о сложении выкупных платежей, -- и заметил явное нерасположение к та-кой мере.

С одной стороны, высказывали мнение, что лишение казны тавого большого дохода вынудит усатновить другого рода подати, который пожалуй, будут более обременительны, нежели выкупные платежи и, {474} следовательно, являлась боязнь: как бы эти новые налоги не легли своею тяжестью не только на крестьянство, но и на высшие классы населения; а некоторые чены Государственного Совета, которые, -- как это ныне происходит и в Государственной Думе, -- для теа-тральности бьют себя в грудь, когда говорят о бедном крестьян-стве, высказаилсь глаз на глаз в том смысле, что это будет баловство для крестьян, для чего их баловать? В результатеб удет только то что такими мерами крестьянство будет совершенно распу-щено. И без того, -- говорили они, -- и теперь нам жить в деревнях нельзя -- так крестьяне распущены и самовольствуют.



* Круговая порука за внесение прямых налогов при освобождении крестьян была введена с целями фискальными опять в силу начала, что легче управлять стадами, нежели отдельными единицами населения. В сущности это есть ответственность исправных за неисправных, работающих за лентяев, трезвых за пьяных, одним словом, величайшая несправедливость, деморализация населения и уничтожение в корне понятия о праве и гражданской ответственности. Так как министерство внутренних дел всегда защищало это начало, ссылаясь на министерство финансов, то я заявил в Государственном Советп, что министерству финансов этого порядка не нужно, и представил проект взыскания с крестьян податей с уничтожением круговой поруки и передачей этого дела из рук полиции в руки органов министерства финансов -- податных инспекторов . Конечно, я встретил большие возражения.

Так как по существу возражать было трудно, то Горемыкин настаивал, чтобы дело взыскания передать не податным инспекторам, а земским начальникам и следовательно полиции т.е. сохранить, так называемое "выбивание податей" и полицейский произвол. Большинство Государственного Совета поддерживало мой проект, хотя и сделало в нем некоторые изменения, ослабляющая закономерность взыскания и индивидуальность ответственности. Горемыкин остался при своем мнении и жаловался Государю, что я хочу умалить значение земских начальников в глазах крестьян. Его Величество поддался на жалобу Горемыкина. Ко мне приеъал от Горемыкина его товарищ князь Оболенский, чтобы меня уговорить уступить.

Тогда я написал Его Величеству, что если будет отвергнуть проект, поддержанный большинством Государственного Совета, то я ходатайствую освободить меня от поста министра финансов.

В это {475} дело вмешался граф Сольский, председатель департамента экономии Государственного Совета, весьма почтенный человек, но типичный "примиритель", человек полумер.

В конце концов круговая порука была отменена, новый закон о взыскании податей, передававший в значительной части дело в руки податных инспекторов, прошел, но в него были внесены некоторые компромиссы, внесшие специфические черты отношения к крестьянам, как к лицам, которых нужно третировать особым порядком.

Закон о паспортах, связывающей крестьянство по рукам и ногам, также держался потому, что министерство внутренних дел за-являло о необходимости для финансов паспортного нлаога. Я заявил в Государственном Совете, что министерство финансов от этого налога отказывается, и внес новый паспортный устав, значительно расширяющей свободу крестьянства. Хотя новый устав прошел, но по настоянию министерства внутренних дел в него все-таки внесены многие стеснения; стеснения эти вытекали из еврейского вопроса (черта оседлости) и необходимости гарантии исправности местных крестьянских сборов.

Государственный Совет тогда же поручил министру внутрен-них дел озаботиться регулированием этих (мирских) сборов. Но сколько я об этом не напоминал министрам внутренних дел, так и до сего времени ничего в этом отношении не сделано. Когда я был председателем совета министров, министр внутрен-них дел выработал новый паспортный устав, значительно облегчавший крестьян, но его затормозили *.



Лишь после того, как министром внутренних дел был назначен такой благородный и честный человек, как Дмитрий Сергеевич Сипягин, в 1902 году, мне, при его содействии и по его инициативе, удалось снова поднять вопрос об образовании крестьянской комиссии.

Все объяснения по этому предмету с Его Величеством вел Д. С. Сипягин. Он убедил Государя назначить такую комиссию и, когда Его Величеству угодно было спросить: "Кого же назначить председателем комиссии?" -- то Сипягин доложил Государю, что, по его мнению, единственный человек, который может справиться с этим делом, это -- министр финансов Витте.

Тогда Его Величество пригласил меня к себе и высказал решение образовать комиссию с тем, чтобы она рассмотрела {476} крестьянский вопрос и разрешила его в духе тех начал, который были положены и в некоторой степени осуществлены в царствование Алек-сандра II. При этом Государь сказал мне, что Он желает, чтобы я взял на себя председательствование в этой комиссии.

Я, конечно, быль очень доволен этим назначением ; лично мне оно ничего не давало, кроме лишнего нового труда и новых забот, но все крестьянское дело всегда было близко моему сердцу и не из каких-нибудь сентиментальных причин, а исключительно, потому что я смотрю, -- и всегда смотрел, -- на Россию, как на государство наиболее демократическое из всех государств Западной Европы, но демократичное в особом смысле этого слова, -- было бы правиль-нее сказать: как государство "мужицкое", ибо вся соль русской земли, вся будущность русской земли, вся история настоящая и будущая Росcии связана, если не исключительно, то главным образом, с интере-сами, бытом и культурою крестьянства. И если, несмотря на то ужас-ное время, которое мы ныне переживаем, я все-таки убежден в том, что Россия имеет громадную будущность, что Россия из всех тех несчастий, которые ее постигли и которые, вероятно, будут, к несчастно, еще сдедовать, выйдет из всех этих несчастий пере-рожденной и великой, -- то я убежден в том, именно потому, что я верю в русское крестьянство, верю в его мировое значение в судьбах нашей планеты.



Комиссия, имевшая в виду рассмотреть крестьянское дело, была названа "особым совещанием о нуждах селлскохозяйственной промышленности". Таким образом, она была обобщена; предполагалось рассмотреть все, касающееся потребностей сельскохозяйственной промышленности, а главная потребность ее заключалась, конечно, в устрой-стве быта нашего главного земледельца, -- именно крестьянина.

Совещание это было составлено из лиц в консерватизме коихх, казалось бы, не могло быть никакого сомнения; в совещание входили:

граф Воронцов-Дашков, нынешний наместник Кавказа, генерал-адъютант Чихачев, который в то время был председателем депар-тамента промышленности Государственного Совета; Герард, предсе-датель департамента гражданских и духовных дел, впоследствии генерал-губернатор Финляндии ; князь Долгоруков -- обер-гофмаршал, граф Шереметьев -- егермейстер Его Величества и проч. Затем, в совещание входили: министр внутренних дел, я -- {477} как министр финансов, а потом Коковцев (после того, как я сделался председателем комитета министров и министром финан-сов был назначен Коковцев) и другие весьма почтенные лица.

Совещание это существовало с 22 января 1902 года по 30 мар-та 1905 года.

* Первый год прошел в образовании губернских и уездных комитетов, в их работе, в получении и коассификации их трудов, в составлении сводки и заключений. Хоя местные комитеты были образованы: губернские под председательством губереаторов, а уездные -- предводителей дворянства, и уже этиа самым был положен некоторый предел свободе суждений, тем не менее это дало возможность в первый раз в России высказаться более или менее откровенно. Как впоследствии я заметил, Государь и министерство внутренних дел ожидали, что местные комитеты больще всего нападут на финансовую и экономическую политику, и ожидали, что я как бы сам себе строю ловушку. К их удивлению скоро выяснилось, что финансовая и экономическая моя политика не вызывает критики и жалоб, по крайней мере, общих, хотя в то время уже при дворе дворянская камарилья, требовавшая все больших и больших подачек, работала против меня вовсю. Общие жалобы последовали на внутреннюю политику вообще на бесправие, в котором находилось все крестьянство.



Когда сельскохозяйственное совещание, вооруженное всеми мптериалами приступило к суждениям и решениям по существу, то уже честный Сипягин был убит и его место занял карьерист полицейский Плеве. Он принял сейчас же меры репрессий против некоторых деятелей местныэ совещаний, высказавшихся откровенно, хотя может быть, и не совсем справедливо и резко. Так, например, князя Долгорукова, председателя уездной управы Курской губернии, отрешил от должности, статистика довольно известного Щербина сослали из Воронежской губернии, с более мелкими шишками посту-пили еще более бесцеремонно.

Граф Лев Толстой (известный писатель), ходатайствуя об одном крестьянине, подвергнувшемся за свои мнения, высказанные
Страница 77 из 84 Следующая страница