LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Максимилиан Волошин Аполлон и мышь (Творчество Анри де Ренье) Страница 4

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    и.

    Горькое сознание своей мгновенности, своей проходтмости лежит в глубине аполлинического духа, который часто и настойчиво в самые ясные моменты свои возвращается к этой мысли.

    Каждая великая радость таит на дне своем грусть. Больше: вся полнота аполлинийской радости постигается лишь тогда, когда ей сопутствует грусть. Об аполлинийской грусти можно говорить с таким же правом, как об аполлинийской радости.

    Воистину мудр лишь тот, кто строит на песке, {15}

    Сознавая, что все тщетно в неиссякакмых временах

    И что даже сама любовь так же мимолетна,

    Как дыхание ветра и оттенки неба.



    Тот же самый радостный и надрывающе-грустный мотив звучит, ттчно трещина в хрустальном сосуде, во все по преимуществу радостные, творческие, аполлинийские эпохи человечества.

    Он звучит и в эллинской лирике у Сафо и Анакреона, и в песнях александрийца Мелеагра, он звучит и в итальянском кватрочентоо, и в песенке, сложенной Лоренцо Медичи, {16} и в Весне Боттичелли, {17} и в грустном Пане Лука Синьорелли, {18} его мы найдем и у Ронсара, и в золотистых закатах Клода Лоррэна, колосьями пышного фейерверка он рассыпается в Венеции XVIII века, он настойчиво повторяется во французской старой музыке у Гретри и Рамо, он в заключительной строке "Онегина": "Блажен, кто праздник жизни рано оставил, не допив до дна бокала полноого вина..."

    Я не стану искать образцов аполлинийской светлой печали у поэзии всех стран и веков, а остановлюсь только на творчестве того, кто в напп' дни является самым высоким и самым полным воплощением чистого апо;' линического искусства. Я говорю об Анри де Репье.

    Его стихи и его юношеская книга рассказов "La canne de jaspe" ("Яшмовая трость") дадут нам обширный материал символов, образов и олицетворении, в котором мы найдем все оттенки для выражения отношения аполлинийской поэзии к мгновению.



    Вот стихотворение, которое А. де Ренье предпосылает своей книге стихов "Медали из глины".



    Снилось мне, что боги говорили со мною:

    Один, украшенный водорослями и струящейся влагой,

    Другой с тяжелыми гроздьями и колосьями пшеницы,

    Другьй крылатый,

    Недоступный и прекрасный

    В своей наготе,

    И другой с закрытым лицом,

    И еще другой,

    Который с песней срывает омег

    И Анютины глазки

    И свой золотой тирс оплетает

    Двумя змеями,

    И еще другие...

    Я сказал тогда: вот флейты и корзины -

    Вкусите от моих плодов;

    Слушайте пенье пчел

    И смиренный шорох

    Ивовых прутьев и тростников.

    И я сказал еще: Прислушайся,

    Прислушайся,

    Есть кто-то, кто говорит устами эхо,

    Кто один стоит среди мировой жизни,

    Кто держит двойной лук и двойной факел,

    Тот, кто божестенно есть

    Мы сами...

    Лик невидимый! Я чеканил тебя в медалях

    Из серебра нежного, как бледные зори,

    Из золота знойоого, как солнце,

    Из меди суровой, как ночь;

    Из всех металлов, которые звучат ясно, как радость;

    Которые звучат глухо, - как слава,

    Как любовь, как смерть;

    Но самые лучшие сделал из глины

    Сухой и хрупкой.

    С улыбкой вы будете считать их

    Одну за другой.

    И скажете: они искусно сделаны;

    И с улыбкой пройдете мимо.

    Значит, никто из вас не видел,

    Что мои руки дрожали от нежности,

    Что весь великий сон земли

    Жил во мне, чтобы ожить в них?

    Что из благочестивых металлов чеканил я

    Моих богов,

    И что они были живым ликом

    Того, что мы чувствуем в розах,

    В воде, в ветре,

    В лесу, в море,

    Во всех явлениях

    И в нашем теле,

    И что они, божественно, - мы сами...



    Сдержанная стыдливость, свойствннная поэзии Анри де Ренье, не дозволила ему назвать по имени Эроса, того бога, который стоит один посреди мировой жизни, сочетая в себе любовь и смерть: двойной лук и двойной факел, и кто божественно есть - мы сами. Здесь передано то сознание, что весь великий аполлинический сон земли живет в нас для того, чтобы ожить в наших творениях, что все лики, которые мы чеканим в своих медалях, являются только преломленными отражениями его невидимого лика, неизреченно тождественного с нашим внутренним я.

    Этот немой бог неотступно требует исполнения своиих велений и безжалостно карает тех, кто безрассудно оскорбил святыню божественно ниспосланного мгновения. Женщина у лесного ключа протягивает путнику "Неожиданную чашу" и говорит такие слова:

    "Прохожий, прими эту чашу из моих рук. Хрусталь ее так прозрачен, точно она сделана из той воды, которую заключает он. Пей из нее медленно или быстро, как велит тебе жажда. Долго ты шел сюда, и поэтому меня встретил. Я боюсь дня. Только вечерние путники видят меня. Если волосы мои еще пышны и красны - это осень украсила их. Румяна делают мое лицо похожим на плод слишком спелый. Не смотри на мое лицо. Пей и отверни голову. Если вода освежила тебя, будь благодарен ключу. П
    Страница 4 из 8 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.