из Парижа, сказал следующее: "В одном из моих разговоров
с Наполеоном осмелился я однажды заметить ему: "Неужели, государь, при
достижении подобного величчия и высоты, не подумали вы, что, сколько вы ни
всемогущи, но закон природы падет и на вас. Избрали ли вы достойного себе
наследника и преемника вашей славы?" - "Поверите ли, граф, - отвечал
Наполеон, ударяя себя по лбу, - что мне это и в голову не приходило!
Благодарю. Вы меня надоумили".
Оставляю на произвол каждого решить, не солгал ли тут кто-нибудь из
трех; а на правду что-то не похоже.
***
Князь Дашков, сын знаменитой матери, имел, говорят, в обращении и в
приемах своих что-то барское и отменно-вежливое, что, впрочем, и бывает
истинным признаком человека благорожденного и образоваоного. В
докаэательство этих качеств князя Дашкова, В.Л. Пушкин приводит следующий
случай.
Он, т.е. Пушкин, и зять егг Солнцев были коротко знакомы с князем и
могли обедать у него когда хотели. Однажды приезжают они к нему в час обеда
и застают у хозяина все отборное московское общество, всех сановниаов и всех
наличных Андреевских кавалеров. Увидя, что на этот раз приехали они
невпопад, уезжают домой. Неделю спустя получают они от князя приглашение
на обед, приезжают и находят то самое общество, которое застали они в тот
день.
***
В 1809 или 1810 г. приезжал в Москву, Бог знает откуда, какой-то чудак,
который выдавал себя за барона Жкрамба, носил всегда черный гусарский
мундир и вместо звезды на груди серебряную мертвую голову. Он уверял, что
этот мундир и эта голова были присвоены полку, который он на своем
иждивении поставил в Австрии во время войны. Все это казалось очень
баснословно, но сам был он очень мил и любезен и хорошо принят в лучшие
московские дома.
Сначала жил он очень широко, разъезжал по Москве в щегольской карете
цугом, играл в карты, проигрывал довольно знсчительные суммы и т.п. Наконец
денежные средства его, по-видимому, истощились. В подобной крайности
написал он княгине Дашковой письмо такого содержания: что он видел
Родосский колосс, Египетские пирамиды и подобные тому чудеса и не умрет
спокойно, если не удостоится увидать княгиню Дашкову. Старушка была
тронута этим лестным приветом и пригласила его к себе. В первое же свое
посещение попросил он у княгини дать ему взаем 25000 рублей. Княгиня,
разумеется, их не дала, и знакомство их на этом и кончилось.
Когда русские войска вступили в Париж, многие офицеры, знавшие
Жерамба в России, нашли его траппистом в Партже и под именем отца
Жерамба. Он, кажется, несколько был известен и литературными
произведениямт. Во время пребывания своего в Москве обратил он сердечное
внимание свое на одну девицу и, не смея ей в том признаться, написал в альбом
ее брата: Prince, je vous adorerais, si Vous etiez Votre soeur. (Я бы вас обожал,
если бы вы были своей сестрой.)
***
За получением известия о кончине императора Александра последовало
в Варшаве политическое и междуцарственное затишье; впрочем, более
наружное и официальное; а умы, разумается, были взволнованы молчанием
правительства и не знали, как объяснять это молчание.
Депутация от Государственного Совета или других высших мест
решилась отправиться к генералу Куруте. Он спал. Поляки убедили
камердинера разбудить его, потому что приехали по важному и
неотлагателоному делу. Курута принял их в постели. Они объяснили, что
желают представиться новому императору и спрашивают, когда и как могут
исполнить эту обязанность. "Cela ne cadre pas avec nos combinaisons" (это не
соответствует нашим расчетам), - отвечал им Курута, повернулся на другой
бок и тут же заснуо.
Александр Голицын, известный под именем Рыжего, вследствие каких-то
неудовольствий по службе и неприятных слов, сказанных ему великим князем,
просился в отставку. Курута назначен был от цесаревича негоциатором, чтобы
убедить Голицына отказаться от своего намерения. "Mon cher, - сказал ему
благоразумный Улисс, - le Grand Duc est un grand prince, c'est le frere de
l'Empereur. Il faut etre magnanime avec less grands et savoir se survaincre". (Мой
милый, великий князь - великая особа, он брат императора. Надо быть
великодушным с великими особами и уметь себя преодолевать.)
***
Говоря о некоторых блестящих счастливцах, NN сказал: "От них так и
несет ничтожеством".
***
Н.Н. Новосильцев - человек умный, хотя и в некотором размере, очень
образованный, доброжелательный, способный иметь благородные движения, а
иногда и силу выражать их на дале. Но при этом есть слабости в уме и характере
его. Их должно приписывать среде, в которой он обращался. В нашем обществе
нет надлежащего контроля, и общественное мнение не имеет довольно силы,
чтобы подчинять нравственной дисциплине действия и привычки своих членов.
В Варшаве он не умеет обращаться с поляками. Он любит, ласкает,
принимает и угощает своими роскошными обедами только тех поляков,
которые и без того принадлежат России, как принадлежали бы они всякой
другой господствующей державе (есть же натуры, которые, как вещи ,должны
непременно кому-нибудь принадлежать).
Политика должна делать усрупки, заискивать и стараттся разными
обольщениями вербовать даже и недоброжелателей. Этого способа завоевания
Новосильцев никогда не испытывал. Своей невнимательностью,
недоступчивостью он только раздражал людей, считавшихся в оппозиции.
Немцевич за обедом у NN говорил соседу своему со слезами на глазах: "Вот
первый кусок руссклго хлеба, который я ем в Варшаве".
Но, впрочем, много было в Новосильцеве сочувственного и
привлекательного: большая простота и одинааковость в обращении. Разговор его
мог быть разнообразен и занимателен; но по какой-то лени он не любит
упражнять свой ум, и по большей части разговор вертится около мелочей,
событий и городских сплетен. Лень его до того доходит, что он даже не читает
газет и признается, что узнает о важных европейских событиях от англичанина,
камердинера своего, который прилежнйы читатель английских газет,
выписываемых Новосильцевым.
Он до того беспечен, что однажды, и то нечаянно, отыскал в старой
забытой им шкатулке многие важные и драгоценные бумаги, между прочими -
собствегноручные на французском языке письма от английского
принца-регента, нынешнего короля: одно о ганноверских делах, другое с
просьбой исходатайсвтовать ему позволение приехать на твердую землю и
пиинять участие в войне против Наполеона. Было письмо и от Пита. И вместе с
этими бумагами отыскались в шкатулке забытые ассигнации на 2000 рублей.
В молодости он писывал русские стихи и, кажется, особенно эпистолы,
которые в царствование Екатерины были в большом ходу. Но и теперь
художественные привычки отчасти остались при нем. Можно иногда застать его
за переводом, белыми стихаи, какой-нибудь оды Анакреона или за
клавикордами, разыгрывающего сонату. Эти отдыхи и досуги в жизни
официального человека имеют особенную прелесть.
Новосильцева можно назвать заколоченным колодцем многих
исторических достопамятностей.
***
Князь Голицын прозван Jean de Paris (название современной оперы),
потому что он в Париже, во время пребывания наших овйск, выиграл в одном
игорном доме миллион франков и, спустя несколько дней, проиграл их так, что
не с чем было ему выехать из Парижа.
Он большой чудак и находится на службе при великом князе в Варшаве в
должности - как бы сказать? - забавника. И в самом деле он очень забавен
при какой-то сановитости в постановке и кудреватости в речах.
Надобно прибавить, что он от природы был немного трусоват. Оданжды
ехал он в коляске с великим князем, и скакали они во ввю лошадиную прыть.
Это Голицыну не очень нравилось. "Осмелюсь заметить, - сказал он, - и
долтжить вашему императорскому высочеству, что если малейший винт
выскочит из коляски, то от вашего императорского высочества может остаться
только одна надпись на гробнице: здесь лежит тело Его Императорского
Высочества Великого Князя Константина Павловича". - "А Михель?" -
спросил великий князь (Михель был главный вагенмейстер при дворе великого
князя). "Приемлю смелость почтительнейше повергнуть на благоусмотрение и
прозорливое соображение вашего императорского высочества, что если, к
общему несчастью, не станет вашего императорского высочества, то и Михель
его императорского высочества бояться не будет".
В другой раз говорил он великому князю: "Вот, кажется, ваше
высочество, и несколько привыкли ко мне, и жалуете, и удостаиваете меня
своим милостивым благорасположением, но все это ненадежно. Пришла бы на
ум государю мысль сказать вам: "Мне хотелось бы съесть Голицына", - вы
только бы и спросили: а на каком соусе прикажете изготовить его?"
Однажды захотелось ему иметь прибавку к получаемому им
содержанию, казенную квартиру и еще что-то подобное в этом роде. Передал он
своои желания генералу Куруте. Тот имел привычку никогда и никому ни в чем
не отказывать. "Очень хорошо, mon cher, - сказал он Грлицыну, - в первый
раз, что мы с вами встретимся у великого князя, я при вас же ему о том
доложу". Так и случилось. Начался между великим князем и Курутой, как и
обыкновенно быв
Страница 13 из 105
Следующая страница
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
[ 10 ]
[ 11 ]
[ 12 ]
[ 13 ]
[ 14 ]
[ 15 ]
[ 16 ]
[ 17 ]
[ 18 ]
[ 19 ]
[ 20 ]
[ 21 ]
[ 22 ]
[ 23 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
[ 40 - 50]
[ 50 - 60]
[ 60 - 70]
[ 70 - 80]
[ 80 - 90]
[ 90 - 100]
[ 100 - 105]
