разнообразными способами: то повелительным голосом приказывал
слуге подать ему стакан пива, то просил вполголоса, то мельком и как будто
незаметно в общем разговоре. Дмитриев применяет эти различные интонации к
Василию Львовичу Пушкину, большому охотнику твердиьт и повторять свои
стихи. "И он, - замечает Дмитриев, - то восторженно прочтет свое
стихотворение, то несколькими тонами понизит свое чтение, то ухватится за
первый попавшийся предлог и прочтет стихи свои, как будто случайно".
***
В Москве до 1812 г. не был еще известен обычай разносить перед
ужином в чашках бульон, который с французского слова называли consomme.
На вечере у Василия Львовича Пушкина, который любил всегда
хвастаться нововведениями, разносили гостям такой бульон, по обычаю,
который он, вероятно, вывез из Петербурга или из Парижа.
Дмитриев отказался от него. Василий Львович подбегает к нему и
говорит: "Иван Иванович, да ведь это consomme". - "Знаю, - отвечает
Дмитриев с некоторой досадой, - что это не ромашка, а все-таки пить не хочу".
Дмитриев, при всей простоте обращения своего, был очень щекотлив, особенно
когда покажется ему, что подозревают его в незнании светских обычаев, хотя он
большого света не любил и никогда не ездил на вечерние многолюдные
собрания.
***
Было какое-то торжественное празднество в кадетском корпусе в
присутствии веикого князя Константина Павловича и многих высших
сановников. А.Л. Нарышкин подохдит к великому князю и говорит: "J'ai aussi un
cadet ici". - "Я и не знал, - отвечает великий князь, - представь мне его".
Нарышкин отыскивает брата своего Дмитрия Львовича, подводит его к
Константину Павловичу и говорит: "Voici mon cadet". Великий князь
расхохотался, а Дмитрий Львович по обыкновению своему пуще расфыркался и
встряхивал своей напудренной и тщательно завитой головой {По-французски
слово cadet имеет значение и младшего брата.}.
А.Л. Нарышкин был в ссоре с канцлером Румянцевым. Однажды
заметили, что он за ним ухаживает и любезничает с ним. Спросили у него
объяснить тому причину. Он отвечал, что причина в басне Лафонтена
Maitre-cordeau sur un arbre perche Tenait en son bec un fromage: Maitre-renard par l'odeur alleche Lui tint a-peu-pre ce langage и пр. (Вороне где-то Бог послал кусочек сыра и т.д.)
Дело в том, что у Румянцева на даче изготавливались отличные сыры,
которые он дарил своим приятелям. Нарышкин был очень лаком и начал
выхвалять сыры его в надежде, что он и его оделит гостинцем.
Нарышкин говорил про одного скучного царедворца: "Он так тяжел, что
если продавать его на вес, то на покупку его не стало бы и Шереметевского
имения".
***
Беклешов говонил о некоторых молодых государственных
преобразованиях, в начале царствования императора Александра I: "Они,
пожалуй, и умные люди, но лунатики. Посмотреть на них, так не надивишься:
один ходит по самому краю высокой крыши, другой по оконеечности крутого
берега над бездной; но назови любого по имени, он очнется, упадет и
расшибется в прах".
***
Каким должен был быть поучительным свидетелем для императора
Павла, в час венчания его на царство, гость его, развенчанный и почти пленник
его, король Станислав.
Впрочем, во всем поведении императора Павла в отношении к
Станиславу было много рыцарства и утонченной внимательности. Эти
прекрасные и врожденные в нем качества привлекали к нему любовь и
преданность многих достойных людей, чуждых ласкательства и личных выгод.
Они искупали частые порывы его раздражительного или, лучше сказать,
раздраженного событиями нрава.
Нелединский долго по кончине его говорил о нем с теплой любовью,
хотя и над ним разражались иногда молнии царского гнева. Во время
государевой поездки в Казань Нелединский, бывший при нем статс-секретарем,
сидел однажды в коляске его. Проезжая через какие-то обширные лпса,
Нелединскпй сказал государю: "Вот первые представители лсеов, которые
далеко простираются за Урал". - "Очень поэтически сказано, - возразил с
гневом государь, - но совершрнно неуместно: изволь-ка сейчас выйти вон из
коляски". Объясняется это тем, что сие было сказано во время Французской
революции, а слово представитель, как и круглые шляпы, было в законе у
императора.
В эту поездку лекарь Вилие, находившийся при великом князе
Александре Павлвиче, был ошибочно завезен ямщиком на ночлег в избу, где
уже находился император Павел, собиравшийся лечь в постель. В дорожном
платье входит Вили еи видит перед собой государя. Можно себе представить
удивление Павла Петровича и страх, овладевший Вилием. Но все это случилось
в добрый час. Император спрашивает его, каким образом он к нему попал. Тот
извиняется и ссылается на ямщика, который сказал ему, что тут отведена ему
квартира. Посылают за ямщиком. На вопрос императора ямщик отвечад, что
Вилие сказал прро себя, что он анператор. "Врешь, дурак, - смеясь, сказал ему
Павел Петрович, - император я, а он оператор". - "Извините, батюшка, -
сказал ямщик, кланяясь царю в ноги, - я не згал, что вас двое". (Рассказано
князем Петром Михайловичем Волконским, который был адъютантом
Александра Павловича и сопровождал его в эту поездку.)
***
NN говорит: "Если, сходно с поговворкой, говорится, что рука руку моет,
то едва ли нп чаще приходится сказать: рука руку марает".
***
При Павлове (Николае Филипповиче) говорили об общественных делах и
о том, что не должно разглашать их недостатки и погрешности. "Сору из избы
выносить не должно", - кто-то заметил. "Хороша же будет изба, - возразил
Павлов, - если никогда из нее сору не выносить".
***
Похороны Ф.П. Уварова (ноябрь 1824) были блестящие и со всем
возможными военными почестями. Император Александр присутствовал при
них, от самого начала отпевания до окончания погребения. "Славно провожапт
его один благодетель, - сказал Аракчеев Алексею Федоровичу Орлову, -
каково-то встретит его другой благодетель?" Историческое и портретное слово.
Кажется, с этих похорон Аракчеев пригласил Орлова сесть к нему в
карету и довезтти его домой. "За что меня так не любят?" - спросил он Орлова.
Положение было щекотливо, и ответ был затруднителен. Наконец Орлов все
свалил на военные поселения, учреждение которых ему приписывается и неясно
понимается общественным мнением. "А если я могу доказать, - возразил с
жаром Аракчеев, - что это не моя мысль, а мысль государя: я тут только
исполнитель?"
В том-то и дело, каково исполнение - мог бы отвечать ему Орлоа, но,
вероятно, не отвечал.
***
Статфорд (знаменитый Канинг) приезжал в Россию от имени
английского правительства для переговоров по греческим делам. Был он и в
Москве на самую Пасху. Гуляя по Подновпнскому, заметил он, что у нас, в
протмвность ангоийским обычаям, полиция везде на виду. "Это нехорошо;
некоторые предметы требуют себе оболочки: природа нарочно, кажется,
сокрыла от глаз наших течение крови". Посетив Московский военный
госпиталь, удивился он великолепию его и всем удобствам, устроенным для
больных. "Если был бы я русским солдатом, - сказал он, - то, кажется, желал
бы всегда быть больным".
Канинг много уважает Поццо-щи-Борго и политическую прозорливость
его. Он знавал его в Константинополе: в самую пору славы и могущества
Наполеона не отчаивался Поццо в низвержении его. Впрочем, и Петр
Стеианович Валуев, который не был никогда глубокомысленным политиком,
как будто носил во чреве своем пророческое убеждение, что Наполеону
несдобровать. Вскоре после рождения Римского королька, сказал он однажды
Алексею Михайловичу Пушкину: "Не могу придумать, что сделают с этим
мальчишкой". - "Какой мальчишка?" - "Наполеонов сын!" - "Кажется, -
возразил Пушкин, - пристроиться ему будет нетрудно; он наследует
французский престол". - "Какой вздор! Наполеон заживо погибнет, и все
приведено будет в прежний порядок".
В прогулке по Подновинскому говорили мы с ним о великане, которого
показывают в балагане и который, по замечанию врачей, должен умереть, когда
перестанет расти. В тот же день за обедом с Канингом разговорились о
Наполеоне; вспомнили, что он не умел довольствоваться тем, что казалось
Фридриху верхом счастья. "Ничего человеку, - говаривал он, - присниться
лучшего не может, как быть королем Франции". Канинг заметил, что Наполеону
новые завоевания были нужны и необходимы, чтобы удержаться на престоле. Я
применил к нему замечание, сделанное мной о великане: в натуре Наполеона,
может быть, была потребность или все расти, или умереть.
Канинг сказывал, что читал письмо Байрона, в котором он писал
издателю и книгопродавцу своему: "Чтобы наказать Англию, я учусь
итальянскому языку и надеюсь быть чрез несколько лет в состоянии писать на
нем, как на английском. На итальянском языке напишу лучшее свое
произведение, и тогда Англия узнает, кого она во мне лишилась". Она думает,
что Байрон не мог бы играть значительной роли и овладеть событиями Греции.
По словам его, он был человек великой души, но слабых нервов и сьишком
подвержен потрясению под силой внешних впечатлений. Однажды спросил он
его, когда явится в свет книгаа приятеля его Гоб-Гуза, а именно путешествие его
по Греции.
Страница 15 из 105
Следующая страница
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
[ 10 ]
[ 11 ]
[ 12 ]
[ 13 ]
[ 14 ]
[ 15 ]
[ 16 ]
[ 17 ]
[ 18 ]
[ 19 ]
[ 20 ]
[ 21 ]
[ 22 ]
[ 23 ]
[ 24 ]
[ 25 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
[ 40 - 50]
[ 50 - 60]
[ 60 - 70]
[ 70 - 80]
[ 80 - 90]
[ 90 - 100]
[ 100 - 105]
