ежающейся лихорадкой. "Странное
дело, - заметил он, - пил я, кажется все горячее, а умираю от озноба".
***
Кто-то сказал про Давыдова: "Кажется, Денис начинает выдыхаться". -
"Я этогл не замечаю", - возразил NN. "А может быть, у тебя нос залег?"
***
Когда Михаил Орлов, посланный в Копенгаген с дипломатическим
поручением, возвратился в Россию с орденом Даненброга, кто-то спросил его в
Московском Английском клубе: "Что же, ты очень радуешься салфетке своей?"
- "Да, - отвечал Орлов, - она мне может пригодиться, чтобы утереть нос
первому, кто осмелится позабыться передо мной".
***
Графиня Радолинска говорит о людях, промышляющих чужими
мыслями: "Ум их занимается каботажным (прибрежным) судоходством, an
esprit de cabotage". Она же говорила: ecrire c'est delayer, т.е. писать значит
разжижать.
***
Свечина называет записочки, написанные карандашом, разговором
вполголоса.
NN. говорит: "Есть люди, которые, чтобы доказать тонкость своего
умственного и политического чутья, часто пронюхивают в высокопоставленных
лицах какие-то задние мысли, а я часто ищу в них передних, и за неимением
передних - хоть средних, но и тех не нахожу. Задние мысли могут еще
выпрямиться и пригодиться к делу, а от голого безмыслия ожидать нечего".
***
Батюшков говорил об А.С. Хвостове: "Он сорок лет тому сочинил книгу
ума своего и до нынешнего дня все еще читает по ней".
Впрочем, А.С. Хвостов был остер, и некоторые из его шуток были весьма
удачны. Видя на бале, как граф Дмитрий Иванович Хвостов проходил в
польском нееловко и неуклюже, он сказал:
Однофамилец мой, сказать-то не в укор, Танцует как Вольтер, а пишет как Дюпор.
Дюпор, знаменитый французский танцор, был тогда в составе
петербургского балета.
***
"Иные боятся ума, - говорит NN., - а я как-то все больше боюсь
глупости. Во-первых, она здоровеннее и оттого сильнее и смелее; во-вторых,
чаще встречается. К тому же ум часто одинок, а глупости стоит только
свистнуть, и к ней прибежит на помощь целая артель товарищей и
однокашников".
***
"NN., в одном писме, говормт: "Думаем пробыть здесь еще недели две,
потом?" Неминуемый и темный вопросительный знак, со многими знаками
восклицания!!!!! Человек знает одно слово: здесь, и то знает плохо и неверно.
Там - слово не человеческое, а Божье.
***
Кто-то говорил аббату Терре (Terray), генеральному контролеру (то же,
что министру финансов) во Франции, в последней половине минувшего
столетия: "Да вы хотите брать деньги даже из наших карманов!" - "А откуда
же мне брать их, как не из карманов?" - отвечал он простодушно.
***
Николай Федорович Арендт был не только искусный врач, но и
добрейший и бескорыстнейший человек. Со многих из своих пациентов, даже
достаточно зажиточных, он не брал денег, а лечил и вылечивал их из дружбы.
Один из них писал ему однажды: "В болезнь мою, я поручил жене моей
передать вам после моей смерти мои Брегетовы часы; но вы умереть мне не
дали, и я нахожу глраздо приличнее и приятнее еще заживо просить вас,
почтеннейший и любезнейшийй Николай Федорочич, принять их от меня и
хранить на память о ваших искусных и дружеских обо мне попечениях и на
память о неизменной благодарности телесно и душевно вам преданного и
обязанного NN".
На другой день Арендт приехал к нему, торопливо (как делал он все)
всунул ему в руки часы и просил о дозволении удержать одну записку.
Выздоравливающих он не баловал. "Вам лучше, - говаривал он, - я к
вам более ездить не буду: у меня есть другой, опасно больной, который меня
теперь гораздо более интересует, чем вы. Прощайте!"
***
На бедный русский чиновный люд пало нарекание во взяточничестве.
Это любимый конек нашей бессребреной публицистики и журналистики. Они
на этом коньке разъезжают, гарцуют, рисуются, подбоченясь, с презрением и
отвагой. нОо, пожалуй, и так: греха таить нечего. Взяточничество у нас один из
способов пропитания, а пропитать себя нужно, потому что каждому жить
хочется и дать жить жене и детям.
Но что же в самом деле взяточничество? Один из видов недуга,
известного под именем любостяжания и сребролюбия. Но разве этот недуг
исключительно русский? Не есть ли он поветрие, общее всем народам и всем
обществам; да и болезнь-то не новая, не плод испорченности новых нравов и
распущенности. Еще Апостол сказал: "Корень бо всем злым сребролюбие есть".
При Адаме денег еще не было, а были яблоки, а Адам, искусившись яблоком,
был первый взяточник.
***
NN говорит, чро дипломатия дело хорошее и нужное, но она хрооша,
пока о ней, как о Кесаревой жене, ничего не говорят, а заговорит ли она вслух
или о ней громко заговорят, то уж быть беде: значит, собираются громовые
тучи, а дипломатия редко бывает благонадежный громовой отвод. Часто перья
дипломатов приводят к войне, а пушки к миру. Первые иногда так запишутся,
что иначе разнять их нельзя, как допустив руки до дрвки; другие до того
выпалятся и так много перебьют народа на той и другой стороне, что и
побежденные, и побеждающие нуждаются в мире.
***
Руссо употребляет где-то выражение mal-etre, в противоположность
bien-etre. И у нас можно бы допустить слово злосостояние по примеру
благосостояние. Какой-то шутник в Москве переводил французское выражение
bien-etre general en Russie (всеобщее благосостояние России) следующим
образом: хорошо быть генералом в России.
В Москве много ходячего остроумия, этого ума, qui court la rue, как
говорят французы. В Москве, и вообще в России, этот ум не только бегает по
улицам, но вхож и в салоны; зато как редко заглядывает он в книги. У нас более
устного ума, нежели печатного.
Многие человеческие возвышенности, известности, знаменитости, как и
высшие горы, бывают величественнее и поразительнее, когда смотришь на них
издали, а не вблизи. Это также своего рода декорации, которыми должно
любоваться из партера, а не в кулисах. Белая гора (Mont-Blac) пленяла меня
более и приковывала мои глаза, когда глядел я на нее из Женевы, нежели когда
глядел из долины Шамуни.
***
Талейран, во время посольства своего в Лондоне, был очень любим и
уважаем. Он умел подделаться под англичан, а вмеате с тем, умом и
прославленным острословием своим, внушал им почтительный страх.
Однажды на вечере у леди Пальмерстон собрался он уехать ранее
обыкновенного. "Куда же вы так спешите?" - спросила хозяйка. "Мне хочется
завернуть к леди Гохланд". - "Зачем?" - "Pour savoir se que vous pensez"
(чтобы узнать, что у вас на уме). Талейран не только высказал суое знаменитое
слово: La parole a ete donnee a l'homme pour deguiser sa pensee (дар слова дан был
человеку, чтобы прятать и переряжать мысьл свою), но видно, что он применял
его и на практике в отношении к другим.
Талейран подарил Пальмерстону собственноручную записку Наполеона
(разумпется I-го), которою предписывалось уполномоченному от него, во время
Амиенских переговоров (1802 года), что и буквально как сказать в таком или
другом случае, и в том и другом принять за оскорбление все, что ни сказал бы
английский министр; после того встать со стула, откланяться, подойти к дверям
и, взявшись за ручку, остановиться и сказать: "Мне приходит в голову мысль; не
знаю, будет ли она одобрена и утверждена моим правительством, но беру на
себя ответственность..." (Рассказано мне в Баден-Бадене Бунсенгм, который
был долгое втемя прусским посланником в Лондоне, а познакомился я с ним в
Риме в 1834-1835 годах.)
Бунсен, дипломат, теолог и немецкий ученый, не имел ни чопорности и
потаенности первого, ни сухости и проповедничества второго, ни
глубокомысленной и кафедральной скуки третьего. Он просто был приятный
собеседник, занимательный и часто поучительный. Между прочим, говорил он
мне, что Герцен со своей пропагандой и со своим журналом не пользовался в
Лондоне не только уважжением, но даже и известностью.
***
Кто-то говорил об одной барыне, которой он не видал: "Она, должно
быть, лицом дурна, потому что приятели ее говорят о ней, что она очень
стройна".
Это напоминает слово князя Козловского. Чадолюбивая мать показывала
ему малолетних детей своих, которые были одно некрасивее другого, и
спрашивала его: как они ему кажутся. "Они должны быть очень благонравные
дети", - отвечал он.
***
Когда Карамзин был назначен историографом, он отправился к кому-то с
визитом и сказал слуге: "Если меня не примут, то запиши меня". Когда слуга
возвратился и сказал, что хозяина дома нет, Карамзин спросил его: "А записал
ли ты меня?" - "Записал". - "Что же ты записал?" - "Карамзин, граф
истории".
***
Коллегия докторов, в которой избираются, то есть испытываются, в
Китае лица, назначаемые на высшие государственные должности, именуется,
кажется, Ган-Лин, то есть лес чернильниц.
NN говорти, что когда он входит в свой департамент, ему всегда сдается,
что он входит в китайскцю коллегию докторов, то есть в дремучий лес
чернильниц.
***
Мятлев, Гомер Курдюковской Одиссеи, служил некогда по министерству
финанс
Страница 50 из 105
Следующая страница
[ 40 ]
[ 41 ]
[ 42 ]
[ 43 ]
[ 44 ]
[ 45 ]
[ 46 ]
[ 47 ]
[ 48 ]
[ 49 ]
[ 50 ]
[ 51 ]
[ 52 ]
[ 53 ]
[ 54 ]
[ 55 ]
[ 56 ]
[ 57 ]
[ 58 ]
[ 59 ]
[ 60 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
[ 40 - 50]
[ 50 ]
[ 60 - 70]
[ 70 - 80]
[ 80 - 90]
[ 90 - 100]
[ 100 - 105]
