Вяземский Петр Андреевич Старая записная книжка Часть первая Страница 53

иальная подражательность, эта художественная жеманрость.



***



Вот кстати, или некстати, маленькая историческая сплетня. Во время оно

говорили, что при одном из первых свиданий двух императоров, Александра I и

Наполеона I, была у них, между прочим, речь о девице Жорж.



***



По поводу этих исторических и императорских свидвний припоминаю

довольно забавную и замечательную черту нашего простого народа. Дело идет о

первом свидании и первой встрече Александра с Наполеоном на плоту на реке

Неман, в 1807 году. В это время ходила в народе следующая легедна.



еНсчастные наши войны с Наполеоном грустно отозвались во всем

государстве, живо еще помнившем победы Суворова при Екатерине и при

Павле. От этого уныния до суеверия простонародного, что тут действует

нечистая сила, недалеко, и Наполеон прослыл Антихристом. Церковные

увещевания и проповеди рапсространяли и укрепляли эту молву. Когда узнали в

России о свидании императоров, зашла о том речь у двух мужичков.



"Как же это, - говорит один, - наш батюшка, православный царь, мог

решиться сойтись с этим окаянным, с этим нехристем. Ведь это страшный

грех!" - "Да как же ты, братец, - отвечал другой, - не разумеешь и не

смекаешь дела? Разве ты не знаешь, что они встретились на реке? Наш батюшка

именно с тем и повелел приготовить плот, чтобы сперва окрестить Бонапартия в

реке, а потом уже допустить его пред свои светлые, царские очи".



В течение войны 1806 г. и учреждения народной милиции имя Бонапарта

(немногие называлм его тогда Наполеоном) сделалось очень известным и

популярным во всех углах России. Народ как будть предчувствовал, угадывалв

нем Бонапартия 12-го года. Одна старая барыня времен Екатерины, привыкшая

к могуществу и славе ее, иначе не называла его как Бонапартиха, судя по

аналогии, что он непременно не император, а императрица.



По поводу милиции всюду были назначены областные начальники,

отправлены генералы, сенаторы для обмундирования и наблюдения за

порядком, вооружнеием ратников и так далее. Воинская деятельность охватила

всю Россию. Эта деятельность была несколько платоническая; она мало дала

знать себя врагу на деле, но могла бы надоумить его, что в народе есть глубокое

чувство ненависти к нему и что разгорится она во всей ярости своей, когда

вызовет он ее на родной почве и на рукопашный бой. Алексей Михайлович

Пушкин, состоявший по милицейской службе при князе Юрии Владимировиче

Долгоруком, рассказывал следующее.



На почтовой станции одной из отдаленных губерний заметил он в

комнате смотрителя портрет Наполеона, приклеенный к стене.



"Зачем держишь ты у себя этого мерзавца?" - "А вот затеп, ваше

превосходительство (отвечал он), что если не равно, Бонапартий, под чужим

именем, или с фальшивой подорожной, приедет на мою станцию, я тотчас по

портрету признаю его, голубчика, схвачу, свяжу, да и представлю начальству".

- "А это дело другое!" - сказал Пушкин.



Вот еще милицейское воспоминание и милицейская легенда. В начале

столетия были известны в Москве два брата С. Они в своем роде и в некоторых

кружках пользовались даже зрмменитостью. Оба были видные и красивые

мужчины. В них выражался некоторый разгул, некоторое молодечество,

довольно обыкновенные в царствование Екатерины, обузданные и прижатые

при императоре Павле и снова очнувшиеся, на некотгрое время, с воцарением

Александра. Собственно, не принадлежали они аристократическому кругу, но,

если верить соблазнительным хроникам, красивая наружность и отвага

растворяли перед ними, мелкотравчатыми дворянами - особенно перед одним

из них - потаенные двери в некоторые аристократические будуары. Один из

них кропал стихи. Была известная песня его с припевом: "Тьфу, как счастлив

тот, кто скот!"



Но вот замечательнейшая черта из их биографии. В 1806 году

находились они ополченцами в одном отдаленном губернском городе. В самое

то время, перед 12-м декабря, днем рождения императора Александра,

губернатор входит с представлением к высшему начальству, испрашивая

дозволения пить на предстоящем официальном обеде за здравие государя

императора малагою, а не шампанским, потому что все шампанское, имевшееся

в губернском городе и в уездах, выпито братьями С.



Тут есть что-то гомерическое, напоминающее богатырские пиршества,

воспетые гоеческим песнопесцем.



***



Про одну из барынь прошлого века, ехавшую за границу вскоре после

Наполеоновских войн, граф Растопчин говорил: "Напрасно выбрала она это

время: Европа еще так истощена".



***



С NN. была неприятность или беда, которая огорчала его. Приятель,

желая успокоить его, говорил ему: "Напрасно тревожишься, это просто случай".

- "Нет, - отвечал NN., - в жизни хорошее случается, а худое сбывается".



Однажды, при чтении в частном обществе нескольких глав неизданного

романа, один из слушателей Т. заснул. Il est le seul, - сказала девица В., - qui

ait eu le courage de son opinion (он один имел смелость заявить мнение свое).



При другом случае NN. сказал: Il est inutile d'voir le courage se sa sottise?

A это бывает чаще. Смелость, откровенность убеждения, то есть бесстрашие, с

которым высказываешь и поддерживаешь убеждение свое против ветра и

прилива, как говорят французы, конечно, дело честное и мужественное: это

своего рода Фермопильская битва. Но жаль, что нередко самые безобразные и

нелепые мнения провозглашаются и защищаются с наибольшим ожесточением.

Глупость, именно потому, что она глупость, и придает человеку свою

врожденную смелость. Ум может, при случае, задуматься, замяться, совершить

даже образцовое и достохвлаьное отступление, как совершали его иные великие

полководцы; глупость, очертя голову, никогда не отступает, а все лезет вперед и

напролом.



***



Говорили, что Платов вывез из Лондона, куда ездил он в 1814 году в

свите Александра, молодую англичанку в качестве компаньонки. Кто-то, -

помнится, Денис Давыдов, - выразил ему удивление, что, не зная

по-английски, сделал он подобный выбор. "Я скажу тебе, братец, - отвечал он,

- это совсеп не для хфизики, а больше для морали. Она добрейшая душа и

девка благонравая; а к тому жр такая белая и дородная, что ни дать ни взять

ярославская баба".



***



Из дорожного дневника в окрестностях Карлсбада. По берегам речки

несколько мельниц. На мельницах промышленность дружится с поэзией. Это не

то что фабрика или мастерская: там духота физическая и нравственная, подобие

тюрьмы, род вольной, а на деле невольной каторги. Мельницы обыкновенно

строятся в живописных местоположениях. Движение, шум мельницы

одушевляют картину. Мельник вообще какая-то особенная личность. Народная

молва приписывает ему то лукавство, то колдовство с примесью поэзии.

Аблесимов недаром выбрал его в герои оперы своей. Ветряные мельницы могут

быть очень полезны, но нет в них привлекательности мельницы водяной.

Безобразны эти огромные руки, которые махают в воздухе и вертятся. Да и нет

главной прелести, души мельницы: неет воды, этой вечно живой, вечно

движущейся, вечно говорливой, поющей стихи.



Сегодня здешний праздник Петра и Павла. Ездили в Эльбоген. По дороге

встречали богомольцев. Перед селениями кукольные изображения святых

именинников в цветочных венках, с распущенными хоругвями и проч.

Православным глазам как-то странны и даже дики эти грубые изваяния. Но ведь

привыкли же мы к грубой живописи наших богомазов. Эти высокие кресты,

изображения Девы Пресвятой, которые встречаешь по дорогам, имеют что-то

народное и легендарное. Они напоминают какое-нибудь событие,

совершившееся на этом месте. Редкие наши часовни, которые находим также на

больших дорогах, имеют свою религиозную и поэтическую прелесть. Помню,

что, в странствованиях моих по неизмеримым пространствам нашей

матушки-России, я всегда радовался подобной находке и с умилением

останавливался пред нею. Все же это было выражение мысли и чувства, живое

предание чего-то, сочувственное, хотя и темное общение с кем-то. Кто-нибудь

да построил же эту часовню в память былой радости или былой скорби. Молча

совершаешь крестное знамение, поклоняешься этому безымянному памятнику и

едешь далее дорогой своей. Но минута взяла свое: она запечатлелась в тебе, и

ты откликнулся на голос далекого, незнакомого и чуждого тебе брата. Помню

две или три таких часочни, построенные при источниках. Это переносит в

знойные пустыни мусульманского Востока. Там также сооружены фонтаны,

можно сказать, священные, на камне вырезано изречение из Алькорана; под ним

струится прохладная вода, Божия роса в этой раскаленной степи.



Местоположение Эльбогена очень красиво. Живописны его цепной мост

и древний рыцарский замок. О времена, о нравы! О насмешка судьбы! Замок

служит теперь острогом для заключенных преступников. Варочем, если

хорошенько вникнуть в дело, то выйдет разница небольшая: вероятно, многие

благородные рыцарские обитатели этого замка были в свое время и в своем роде

такие же разбойники, как и нынешние жильця его.



***



NN. говорит о X., писателе расплывчатом: "Он чернилами не пишет, а

его чернилами слабит".



***



Первая жена графа Л. была женщина немолодая, некрасивая, ужасно

худощавая, плоская, досчатая. Од
Страница 53 из 105 Следующая страница