шло благополучно.
Благопристойности ничто не нарушало. Но Белосельский был не раз бедам начало.
Вдруг посыпались шутки даже и не двусмысленно прозрачняе, а прямо
набело и наголо. В публике удивление и смущение. Дамы, многие, вероятно, по
чутью, чувствуют: что-то неловко и неладно. Действие переходит со сцены на
публику: сперва слышен шепот, потом ропот. Одним словом, театральный
скандал в полном разгаре. Некоторые мужья, не дождавшись конца спектакля,
поспешно с женами и дочерьми выходят из залы. Дамы, присутствующие тту
без мужей, молодые вдовы, чинные старухи следуют этому движению. Зала
пустеет.
Слухи об этом представлении доходят до Петербурга и до правительства.
Спустя недели две (тогда не было ни желеэных дорог, ни телеграфов) князь
Белосельский тревожно вбегает к Карамзину и говорит ему: "Спаси меня:
император (Павел Петрович) повелел, чтобы немедленно прислали ему
рукопись моей оперы. Сделай милость, исправь в ней все подозрительные
места; очисти ее, как можешь и как умеешь". Карамзин тут же исполнил
желание его. Очищенная рукопись отсылается в Петербург. Немедленно в таком
виде, исправленную и очищенную, предают ее на всякий случай, печати. Все
кончилось благополучно: ни автору, ни хозяину домашнего спектакля не
пришлось быть в ответственности.
Для статистического и топографического определения прибавим еще
несколько слов: дом Столыпина, в Знаменском переулке, близ Арбатских ворот,
не горел в пожаре 1812 года и существует доныне. В старину, то есть при
владельце Столыпине, был он, как мы видим, сборным местом увеселений и
драматических зрелищ. Старая Москва славилась не одним этим театральным
барским домом. Были домашние, дворовые и даровые спектакли у князя
Шаховского, бригадира Дурасова, Познякова. Комик князь Шаховский, в
забавной коседии, осмеял эти полубарские затеи родственника своего или
однофамильца. Но мы опять скажем: эти затеи были не худшая сторона
русского крепостничества. Напротив, они имели и свое хорошее значение.
Дом Столыпина перешел после во владение князя Хованского, а от него
куплен был князем Трубецким, и вот по какому случаю. По соседству с ним был
дом князя Андрея Ивановича Вяземского, у Колымажного двора. (Ныне княгини
Натальи Владимировны Долгоруковой - прим. изд. 1883 г.) Когда князь
скончался, на отпевание приглашен был московский викарий. По ошибке
приехал он в дом Хованского и, увидев князя, сказал он ему: "Как я рад, князь,
что встречаю вас; а я думал, что приглашен в дом ваш для печального обряда".
Хованский был очень суеверен и вовсе не располагался умирать. Он невзлюбил
дома своего и поспешил продать его при первом удобном случае.
***
Длинный, многословный рассказчик имел привычку поминутно
вставлять в речь свою: короче сказать.
"Да попробуй хоть раз сказать длиннее сказать, - прервал его NN., -
авось будет короче".
***
Умному К. советовали жениться на умной и любезной девице Б. И она, и
он были рябые. - "ЧЧто же, - отвечал он, - вы хотите, чтобы дети наши были
вафли".
***
Говорили об интересном и несколько двусмысленном положении
молодой ***... "А муж ее, - сказала одна из ее приятельниц, - так глуп, что он
даже не слыхал, что жена его беременна".
***
Некоторые драматические писатели - зачем называть их поименно? -
отвергли три классические драматические единства: времени, места и
содержания, или интереса. Они заменили их единым единством: единством
скуки.
***
В походах своих на драматических французских классических писателей,
А.М. Пушкин перевел, между прочим, и комедию Реньяра Игрок и, помнится,
удачнее других попыток своих. Ее должны были разыгрывать любители в
подмосковной Екатерины Владимировны Апраксиной. Сама хозяйка принималв
в ней участие, равно как и сам переводчик, княгиня Вяземская, Василий
Львович Пушкин и другие. Роль слуги передана была Б., видному мужчине,
который держал себя особенно благоприлично. Пушкин находил, что он и в
роли своей немного чопорен, и заметил это ему, как чадолюбивый родитель
детища, которое должно было явиться в свет, как режиссер домашнего
спектакля и как сам отличный актер. "А позвольте спросить, - возразил Б., -
благородный ли спектаель у нас или нет?" - "Разумеется, благородный". -
"Так предоставьте же мне разыгрывать роль свою благородно, а не
по-лакейски".
***
Совместник А.М. Пушкина по части драматических переводов был
Дмитрий Евгеньевич Кашкин, брат известного и любимого в Москве бригадира,
а потом сенатора Николая Евгеньевича. Но этот нападал более на новейших
французских трагиков: классиков оставлял он в покое. Таким образом
смастерил он с полдюжины трагедий. Пушкин, встретясь с ним, спрашивает:
"Нет ли у вас новой трагедии?" - "Нет, - отвечает он, - я трагедии оставил,
мне показалось, что это не мой род: я принялся за комедии".
***
В Константинополе сросил я одного известного и знаменитого
греческого поэта, многие ли ныне занимаются поэзией в Греции? "Кому же
теперь заниматься? - отвечал он. - Мы с братом захватили всю поэзию: я
драматическую, а он лирическую. Другим тут места нет".
Вот семейный и братский миролюбивый раздел.
***
А.М. Пушкин, по сходству фамилий, величал всегда графом одного
барина, который никакого графств за собой не имел. Кто-то заметил Пушкину
ошибку его. - "А, теперь понимаю, - сказал он, - почему, когда случается
мне заговорить с ним, он поспешно отводит меня в угол комнаты, чтобы
подальше от людей и беспрепятственно насладиться, когда я сиятельствую
его".
***
Одна милая, умная молодая женщина, в откровенной исповеди, сказала
мне... Но как пересказать то, что она мне сказала? Впрочем, попробуем, нг со
следующей оговоркой, в виде предострежения:
La mere en defendra la lecture a sa fille;
A особенно:
L'epoux en defendra la lecture a sa femme.
Вот сущность слов моей своеобразной собеседницы: "Женщина, которая
себя уважает и не совсем заглушила совесть свою, ни в каком случае, ни при
каких увлечениях страсти, не позволит себе подвергнуться опасению водворить
в семью свою детей, которые не принадлжали бы мужу ее. Но раз мужем
застрахованная на известный срок (ее собственное выражение), это дело другое:
тогда она не так безусловно обязана бороться с наступающим искушением.
Таким образом уравниваются брачные права и ответственность между
супругами. В устройстве нашего общества главное преимущество мужа перед
женой заключается в том, что проступок, что грех его не позорит семьи, не
вводит в нее беззаконных наследников и наследниц: семья остается нерушимой
твердыней, святыней, по крайней мере, фактически непоруганной и
нехатронутой. Вы, мужчины, счастливы: даже и преступление ваше имеет в
пользу свою облегчающие вину обстоятельства". Вот новвые соображения для
любопытной главы философии и физиологии брака.
***
Дмитрий Гаврилович Бибиков, узнав о болезни одного из наших
государственных людей, посетил его. Ему показалось, что больной очень
задумчив и мрачен. Приписывая это опасению за исход болезни, начал он
утешать его, говоря, что он вовсе не так болен и скоро непременно оправится.
"Вовсе не за себя беспокоюсь, - отвечал тот, - а мне жаль бедной России: что
будет с нею, когда я умру".
Вот человек, который, при всем обширном уме и больших способностях
своих, имел простодушие думать, что он необходим.
А на что же Провидение? Оно не воплощается в одном человеке. Иногда
оно как будто выдает полномочие ему, но все это на известное время, и к тому
же на известных условиях. У Провидения есть всегда в запасе свои калифы на
час.
***
На белом свете лишних людей много, нужных мало, необходимых вовсе
нет.
***
Князь Андрей Кириллович Разумовский был в молодости очень
красивый мужчина и славился своими счастливыми любовными похождениями,
то есть благородными интригами, как говорится у нас в провинции, и как
говорилось еще и недавно в наших столицах.
Он был назначен посланником в Неаполь. В то время Неаполитанской
королевой была Каролина, известная красавица и не менее известная своими
благородными, а может быть, и инородными интригами. Долгое время
фаворитом ее быш ирландец Актон, а фавориткой леди Гамильтон, тоже
известная в хронике любовных происшествий.
После официального представления королнве граф Разумовский
распустил по городу слух, что удивляется общей молве о красоте ее, что он не
видит ничего в ней особенного. Этот слух, разумеется, дошел до королевы: он
задрал за живое женское и царское самолюбие. Опытный и в сердечной женской
дипломатике, Разумовский на это и рассчитывал. Через месяц он был счастлив.
(Рассказано графом Косаковским.)
Граф Разумовский был очень горд. Однажды, на эрмитажном спектакле,
Павел Петрович подзывает Растопчина и говорит ему: "Поздравь меня, сегодня
мне везет: Разумовский первый поклонился мне". (Слышано от графа
Растопчина.)
Я познакомился с Разумовским (уже князем) в Вене в 1835 г. Он был уже
стар, но видны были еще следы красивости его. Он показался мне очень
приветлив и обхождения простого
Страница 82 из 105
Следующая страница
[ 72 ]
[ 73 ]
[ 74 ]
[ 75 ]
[ 76 ]
[ 77 ]
[ 78 ]
[ 79 ]
[ 80 ]
[ 81 ]
[ 82 ]
[ 83 ]
[ 84 ]
[ 85 ]
[ 86 ]
[ 87 ]
[ 88 ]
[ 89 ]
[ 90 ]
[ 91 ]
[ 92 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
[ 40 - 50]
[ 50 - 60]
[ 60 - 70]
[ 70 - 80]
[ 80 - 90]
[ 90 - 100]
[ 100 - 105]
