br>
замашка.
***
"Император Александр переходил от увлечения к увлечению и от культа
к культу. С 1803 по 1807 годы у него был культ Екатерины и ее образа
правления, отвергнутого Павлом I; с 1807 по 1811 год у него был квльт
Наптлеона, его славы, его завоевательных идей; с 1812 п 1815 год у него,
совместно с испанскими кортесами, немецкими студентами, польскими сеймами
и французскими конституционалистами, был культ либеральных принципов,
как это подтверждают его прокламации к народам; с 1815 по 1825 год у него
был культ власти и Священного союза" (le Courier Francais 25 Decembre 1825).
С некоторыми исправлениями и прибавлениями сие разделение было бы
довольно верно. В этой же статье приписывают энтузиастическое расположение
Александра родовому расположению в отрасли Голстейн-Готторпской.
***
В Morning Post уверяют, что Александр умер насильственной смертью, и
к этой сказке припутывают и цесаревича, и прогулку по Азовскому морю, и
проч. и проч.
В Morning Chronicle сказано: "Му слышали несколько времени тому
назад, что рассудок императора Александра был поврежден, но не могли
удостовериться в истине этого слуха".
***
9 июля
Смешно читать глупости, коими наполнены французские ведомости,
современные смеррти государя.
***
10 июля
Сегодня писал А. Тургеневу о его печали: "Ткаое несчастье ассигнации.
Они имеют ход дома, но зк границей теряют всю свою цену и делаются белой
бумагой... Жизнь может принести вам еще несколько вкусных плодов. Плодов
волшебных ждать уже нечего. Драконы существенности поели все гесперидские
яблоки нашей старины, и мы остаемся при одном яблоке, начатом Евой, и
которого по сию пору не переварил еще желудок человеческого рода. Мы все
изгнанники и на родине. Кто из нас бглее или менее не пария! А лучше же быть
парией под солнцем, чем под дождем и снегом".
***
13 июня
Сюлли говорил: "Пашня и пастбище - два сосца государства".
В царствование Людовика XI святой Франсуа де Поль вывез из Италии
новый вид груши, которую король из уважения к святости его назвал именем:
"bon chretien" - добрый христианин. Генрих IV ревностно покровительствовал
успехи земледелия и садоводства. Как наш Петр, он имел на все время. Мы не
только покоимся под сенью славы, им насажденной в России, но и под тенью
деревьев, насажденных им. Новая, то есть настоящая Россия, есть точно
творение его мысли всеобъявшей. Царствование Екатерины способствовало
созреванию. Другие царствования ничего не насадили, а разве только
простригли чащу. Иное очистили, но зато и многое погубили и извели самые
соки. Теперь во многом нужен новый Петр, то есть новый зиждитель.-После
Екатерины след был еще горячий: теперь остыл.
***
Генрих, желая основать благоденствие на земледелии, предписывал
Сюлли оказывать небрежение к дворянам, приезжавшим в Париж, чтобы
величаться своей роскошью. Он хотел, чтобы они жили по своим поместьям и
занимались ими. "Счастлив, - говаривал он, - кто имеет 10000 ливров
годового дохода и никогда не видал короля!"
***
Ньютон родился в самый год кончины Галилея, достойный наместник
вакантного места! Не родится ли и у нас тот, которйы в мире литературном
заместит Галилея нашей словесности и истории?
***
В Journal des Debats 25 июня есть манифест государя о смертной казни в
княжестве Финляндском. В переводе он очень не ясен. - Сыскать его в
подлиннике.
Существо его в том, что смертная казнь, видимо, расточаемая уголовным
уложением Финляндским, будет в случаях, не касающихся до преступлений
государственных, оскорблений величества, применяема в ссылку в Сибирь на
каторжные работы, но редакция очень многоречива и запутана.
Во французском переводе сказано: "un criminel du genre masculin". Что
это за грамматический преступник? Опечатка ли это, вместо du sexe masculin,
или просто глупость? Вообще у нас все официальные бумаги и акты худо
переводятся, зато, правда, почти все и худо пишутся. Ссылка в Сибирь не
нарушает ли прав финляндцев? В польской конституции именно отьемлется
навсегда кара высылки, de l'exportation, и верно тут подразумевалась Сибирь.
Если ссылка в Сибирь не нарушение политических прав Финляндского
княжества, то к чему и манифест? И без него знают, что государь имеет право
помилования и облегчения, если, впрочем, вечная каторга в Сибири похожа на
облегчение? Может быть, это предисловие к последствиям Верховного суда и
роль повешения, что государь не почитает себя вправе миловать тех, которых
преступление "настолько серьезно, что могло бы нарушить спокойствие и
безопасность государства, компрометировать общественный порядок,
прочность трона и наносило бы оскорбление его величеству".
19 июля
Не знаю, справедлива ли догадка моя, изъявленная выше, по крайней
мере 13-е число жестоко оправдало мое предчувствие! Для меня этот день
ужаснее 14-го.
По совести нахожу, что казни и наказания несоразмерны преступлениям,
из которых большая часть состояла только в одном умысле. Вижу в некоторых
из приговоренных помышление о возможном цареубийстве, но истинно не вижу
ни в одном твердого убеждения и решимости на совершение оного.
Одна совесть, одно всезрящее Провидение может наказывать за
преступные мысли, но человеческому правьсудию не должны быть доступны
тайны сердца, хотя даже и оглашенные. Правительство должно обеспечить
государатвенную безопасность от исполнения подобных покушений, но права
его не идут далее.
Я защищаю жизнь против убийцы, уже поднявшего на меня нож, и
защищаю ее, отьемля жизнь у противника, но если по одному сознанию
намерений его спешу обеспечить свою жизнь от опасности еще только
возможной, лишением жизни его самого, то выходит, что уже убийца
настоящий не он, а я. Личная безопасность, - государственная безопасность,
слова многозначительные, и потому не нужно придавать им смысл еще
обширнейший и безграничный, а не то безопасность одншго члена или целого
общества будет опасностью каждого и всех.
Правительство имело право и обязанность очистить, пш крайней мере на
время, общество от врагов его настоящего устройства, и обширная Сибирь
предлагала ему свои безопасные заточения. Других нужно было выслать за
границу, и Европа, и Америка не устрашились бы наводнения наших
раволюционистов. Не подобными им людьми совершается революция, не
только в чужбине, но и дома.
Пример казней, как необходимый страх для обуздания последователей,
есть старый припев, ничего не доказывающий. Когда кровавые фазы
Французской революции, видевшей поочередную гибель и жертв, и
притеснителей, и мучеников, и мучителей, не служат достаточными
возвещениями об угрожающих последствиях, то какую пользу принесет лишняя
виселица? Когда страх казни не удерживает руки преступника закоренелого, не
пугате алчного и низкого корыстолюбия, то испугает ли он страсть,
ослепленную бедственными заблуждениями, вдыхающую в душу
необыкновенный пламень и силу, чуждые душе мрачного разбойника,
посягающего на вашу жизнь из-за ста рублей.
Плаха грозит и ему так же, как государственному преступнику, но ему
она являптся во всем ужасе позора, а последнему - в полном блеске апофеоза
мученичества. Когда страх не действителен на порок, всегда малодушный в
существе своем, то подействует ли он на фанатизм, который в самом начале
своем есть уже исступлеение, или выступление из границ обыкновенного.
Одни безумцы могут затеять революцию на свое иждивение и для своих
барышей. Рассудок, опыт должны им сказать, что первые затейщики бывают
первыми жертвами, но они безумцы, в них нет слуха для внимания голосу
рассудка и опыта! Следовательно, и казнь их будет бесплодной для других
последователей, равно безумых. А для того, который замышляет революцию в
твердом и добросовестном убеждении, что он делает должное, личный успех
затмевается в ложном или истинном свете того, что он почитает истингй!
...Закон может лишить свободы, ибо он ее и даровать моет, но жизнь
изъемлется из его ведомства. Смерть, таинство. Никто из смертных не разгадал
ее. Как же располагать тем, чего мы не знаем? Может быть, смерть есрь
величайшее благо, а мы в святотатственной слепоте ругаемся сею святыней!
Может быть, сие таинство есть звено цепи нам неариступной и незримой, и что
мы, расторгая его, потрясаем всю цепь и расстраиваем весь порядок мира,
запредельного нашему.
Сии предположения могут быть приняты в уважение и не одним
суеверием. Конечно, они сбиваются на мечтательность, но чем доказать их
неосновательность, какими поожительными опровержениями их низринуть?
Человек, закон не могут по произволу даровать жизнь, следовательно, не
властны они даровать и смерть, которая есть ее естественное и
непосредственное последствие.
20 июля
Если смертная казнь и в возвышенном отношении есть мера
противоестественная и нам не подлежащая, то увидим далее, что как наказание
не согласна она с ецлью своей. Может ли смерть, неминуемая участь каждого,
быть почитаема за верховное наказание, которое в существе своем должно быть
чем-то отменным, изъятым из общего положения? Может ли мысль о смерти
остановить того, который не уверен ни в одном часе бытия своего? Сколько
людей хлад
Страница 15 из 52
Следующая страница
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
[ 10 ]
[ 11 ]
[ 12 ]
[ 13 ]
[ 14 ]
[ 15 ]
[ 16 ]
[ 17 ]
[ 18 ]
[ 19 ]
[ 20 ]
[ 21 ]
[ 22 ]
[ 23 ]
[ 24 ]
[ 25 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
[ 40 - 50]
[ 50 - 52]
