LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Петр Вяземский Старая записная книжка Страница 2

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    тчи, единоплеменные гусям, с которыми совокупно

    повергаясь к ногам вашим, с истинным высокопочитание пребуду навсегда

    ваш нижайший слуга Ефрем Гусин.



    Арзамас. 1-го апреля 1817 г.



    ***



    Книжка 2. (1813-1855)



    Остафьево, 5 августа 1813 г.



    Княжнин и Фон-Визин хотя и уважали друг друга, позволяли себе,

    однако же, шутить иногда один насчет другого. "Когда же вырастет твой

    Росслав? - спросил Фон-Визин однажды. - Он все говорит я росс, я росс, а

    все-таки он очень мал". - "Мой Росслав вырастет, - отвечал Княжнин, -

    когда вашего Бригадира пожалуют в генералы".



    ***



    Многие не признают в Вольтере лирического дарования: но ода его на

    смерть императора Карла VI служит, мне кажется, убедительным

    опровержением сего несправедливого мнения.



    Il tombe pour jamais, ce cedre, dont la tete Defia si longtemps les vents et la tempete, Ett dont les grands rameaux ombragaient tant d'eyats (Он пал навсегда, этот кедр, Глава которого так долго противостояла ветрам и буре И чьи большие ветви бросали тень на столько государств...)



    И выражение, и самый механизм стихов означают лирика. По мне, в сей

    оде гораздо больше лирической поэзии, чем в оде Руссо К Фортуне и во всех

    торжественных одах Ломоносова.



    ***



    Херасков в одном из примечаний к поэме Пилигримы говорит: "Брут,

    дерзкая трагедия Вольтера". Его трагедии нк имели этой дерзости.



    ***



    Озеров за первые свои успехи на театре должен был заплатить терпением

    и твердостью. Эдип, Фингал, Димитрий навлекали ему постоянно новых врагов.

    Поликсена вооружила всю сволочь на него, и он был принужден укрыться в

    Казань от своих бешеных зоилов. Он может сказать с Вольтером: "Si ji fais

    encore une tragedie ou fuirai je". (Если я напишу еще трагедию, куда мне бежать?)



    ***



    - Знаете ли вы Вяземского? - спросил кто-то у графа Головина.



    - Знаю! Он одевается странно. - Поди после гонись за славой! Будь

    питомцем Карамзина, другом Жуковского и других ему подобных, пиши стихи,

    из которых некоторые, по словам Жуковского, могут называться образцовыми, а

    тебя будут знать в обществе по какому-нибудь пестрому жилету или широким

    панталонам!



    - Но это Головин, - скажете вы.



    - Хорошо! Но, по несчастью, общество кишит Головиными.



    ***



    Язык нашей Библии есть сербский диалект IX века. У них и до сей поры

    говорится: хлад, град, глад.



    ***



    У нас прежде говорилось: воевать неприятеля, воевать землю, воевать

    город; воевать кого, а не с кем. Принятое ныне выражение двоемысленно.

    Воеаать с пруссаками может значить вести войну против них, и с ними заодно

    против другого народа. Желательно было бы, чтобы изгнанное выражение

    получило снова право гражданства на нашем языке.



    Сколько еще подобных выражений, слов значительных, живописных,

    оторванных от нашего языка не прихотливым, своенравным употреблением, но

    просто слепым невежеством. Мы не знаем своего языка, пишем наобум и не

    можем опереться ни на какие столбы. Наш язык не приведен в систему, руды

    его не открыты, дорога к ним не прочищена. Не всякий имеет средство рыться в

    летописях, единственном хранилище богатства нашего языка, не всякий одарен

    потребным терпением и сметливостью, чтобы отыскать в них то, что могло бы

    точео дополнить и украсить наш язык.



    Богатство языка не состоит в одном богатстве слов. Шихматов,

    употребив несколько дюжин или вовсе новых, или не употребляемых слов в

    своей лирической поэме, не обогатил нимало казны нашего языка. Бедняк

    нуждается хлебом, а скупец дает ему лед, оставшийся у него в погребе. Мне

    кажется, что Николай Михайлович, познакомивший нас со славою предков,

    должен был бы, оставя на время блестящее свое поприще для поприща

    тернистого и скучного, но не менее полезного согражданам, утвердить наш язык

    на незыблемых столбах не одним практическим упражнением, но

    теоретическим занятием. Критически исследовав деяния предков, исследовал

    бы он критически и язык их. Светильник истории осветил бы ему и мтак

    словесности и, озаряя нас двойным сиянием, рассеял бы он ночь невежества, в

    которой бродим мы по отечественной земле, нам незнакомой.



    ***



    В женщинах мы видим торжество силы слабостей. Женщины правят,

    господствуют нами, но чем? Слабостями своими, которые нас привлекают и

    очаровывают. Они напоминают ваяние, представляющее Амура верхом на льве.

    Дитя обуздывает царя зверей.



    ***



    "Прекрасный критик, - говорит Вольтер, - должен был бы быть

    художником, обладающим большими знаниями и вкцсом, без предрассудков и

    без зависти. Такого критика трудно найти". О критике такого человека нельзя

    бы сказать:



    La critique est aisee et l'art est difficile. (Критика легка - искусство

    трудно.)



    ***



    Война 1812 года была так обильна спасителями Москвы, Петербурга,

    России, что истинному спасителю пришлось сказать: Parmi tant de sauveurs, je

    n'ose me nommer. (Не позволю присоединить к ним и свое имя.)



    ***



    Туманский, издатель Зеркала света и Лекарства от скуки и забот, с

    товарищем своим Богдановичем (Богданович этот не был дядя Душеньки и

    вовсе не родня поэту) заспорили однажды в ученом припадке о слове починить,

    т.е. исправить. Туманский говорил, что надо писать подчинить. Богданович

    осмеливался уверять его, что пишется починить. Прибегли к третьему лицу,

    решившему их ученое прение.



    Этот Туманский был после цензором и входил в доносы на Карамзина.



    ***



    Дмитриев, жалуясь на Пименова (переводчика Ларошфуко и последнего

    питомца князя Б. Голицина), который посещал его довольно усердно - сидит

    два часа и ни слова не промолвит, - говорил, что он прихходит держать его под

    караулом. Лебрэн о парижских Пименовьгх сказал:



    О! la maudite compagnieQ ue celle de certains focheux Dont la nullite vous ennuie: On n'est pas seul, on n'est pas deux.



    (О, будь проклято общество несносных людей, ничтожество которых вам

    досаждает: вы и не в одиночестве, и не вдвоем.)



    ***



    Тончи, сей живописец-поэт, соединивший замысловатую игривость

    итальянского вообраажения со смелостью и откровенностью гения древних,

    хотел изобразить Ахилла невредимым, но однако же без всех принадлежностей

    его. Он на охоте: Харон толкует ему свойства разных трав; Ахилл слушает его,

    опершись локтем на острие стрелы. Конец стрелы дотрагивается его руки, но не

    уязвляет, не входит в тело.



    ***



    Говоря о блестящих счастливцах, ныне окружающих государя, я сказал:

    от ниъ несет ничтожеством.



    ***



    Головы военной молодежи ошклели и в волнении. Это волнение -

    хмель от шампанского, выпитого на месте в 1814 году. Европейцы возвратились

    из Америки со славою и болезнью заразительной. Едва ли не то же случилось с

    нашей армией. Не принесла ли она домой из Фраоции болезнь нравственную,

    поистине французскую болезнь.



    Эти будущие преобразователи образуются утром в манеже, а вечером на

    бале.



    ***



    Апраксина называет нынешних генерал-адъютантов военными

    камергерами, а флигель-адъютантов - военными камер-юнкерами царского

    двора.



    ***



    Волконский - Перекусихина нашего времени: он пробует годных в

    флигель-адъютанты.



    ***



    Желтый Карла может науучить шутить забавно: наша молодежь учится

    по нему тайнам государственных наук. Это Кормчая книша наших будущих

    преобркзователей.



    ***



    Куракина собиралась за границу.



    - Как она не вовремя начинает путешествие, - сказал Растопчин.



    - Отчего же? Европа теперь так истощена.



    ***



    Карамзин говорит, что в наше время промышляют текстами из

    Священного Писания. Он же говорит, что те, которые у нас более прочих

    вопиют против самодержавия, носят его в крови и в лимфе.



    ***



    Свободные мысли бывают у многих последним усилием и последним

    промыслом рабства и лести. Спотри Северную Пчелу.



    Дмитриев так переводит стих Вольтера Nous avoms les ramparts, nous

    avons Ramponeau - У нас есть вал тверской, у нас есть и Валуев.



    ***



    Кажется, Полетика сказал: в России от дурных мер, принимаемых

    правительством, есть спасение: дурное исполнение.



    ***



    Как странна наша участь. Русский силился сдеьать из нас немцев, немка

    хотела переделать нас в русских.



    ***



    Общее и разеица между Москвой и Петербургом в следующем: здесь

    умничает глупость, там ум вынужден иногда дурачиться - под стать другим.



    ***



    Фома Корнелий терял от брата Петра: от его имени ожидали совершенно

    великого. Глинка - русский офицер обязан брату, Русскому Вестнику, от его

    имени ожидали совершенно пошлого, и ожидание не вовсе оправдано.



    ***



    Алкивиад отрубил хвост у своей собаки, чтобы дать пищу толкам черни

    и отвлечь ее внимание от настоящих его занятий. Поступки и слова Суворова,

    которые он пускмл по городу, были его собака без хвоса. Нет ли больше

    хвастовства, чем ума, в этой поддельной жизни некоторых умных людей? К

    чему уловки хитрости Геркуоесу, вооруженному палицей? Постоянная мысль -

    все побеждающая палица умстыенного силача.



    ***



    Суворов говаривал: тот уже не хитрый, о котором все говорят, что он

    хитер.



    ***



    Тот, который из тщеславия выказывает свою хитрость, похож на
    Страница 2 из 52 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40] [ 40 - 50] [ 50 - 52]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.