Петр Вяземский Старая записная книжка Страница 33

хи свои, и в 7 сидел в дилижансе, взяв за 30 шиллингов (ба два

шиллинга на водку кучеру) место внутри до Marlborough. 75 милей с лишком

мы ехали славно и прежде трех часов пополудни были на месте. Я остался, а

дилижанс пошел в Bath, еще около 3-х миль. Часть дороги, но весьма малуд,

можно проехмть и по железной дороге railway. Мы ехали просто. Сторона

прекрасная. Все обработано, лесисто, довольно холмисто и обстроено

красивыми городками и дачами.



В Мальбурге меня выбрили. У английских брадобреев рука очень

тяжела, даже когда и намыливают они, то голову шатают. Порядочные люди

сами бреются, следовательно, не на ком хорошо выучиться. Сел я в poste chaise,

- весьма порядочная, довольно низкая двуместная карета, желтой краской

выкрашенная, пара хороших лошадей, почтальон, род жокея в синей куртке,

верхом - 5 миль - 71/2 шиллингов прогонов, и еще два шиллинга на водку.



Вообще считают, что пара лошадей по два шиллинга на милю, со всеми

шоссе-платами и прочим, и отправился я в Savernake forest, то есть назад из

Мальбурга. Недалеко от города въезжают в лес, то есть парк, мир зеленый. В

здешних рощах то хорошо, что они леса и луга вместе, а что луга эти лучше

наших лучших газонов. Местоположение дома и самый дом совершенно

сельский: уединение, другого строения не видишь. У крыльца сказали мне, что

хозяин вышел, то есть, что нет его at home. В эту же минуту подъехала ко мне

дама верхом, сказала, что граф Брюс сейчас возвратится, и предложила мне

ехать верхом. Но я не англичанин и не София Николаевна (Карамзина) и не

хотел быть aussitot pris, ausditot pendu (сразу повешенным, как только попал в

плен), и отказался. Это была мачеха Брюса, вторая жена отца его лорда Ailsbury,

молодая женщина и славящаяся здесь красотой.



Здешнее общество составляютл еди Пемброк с сыном и дочерью

красавицей, какой-то моряк с дочерью и, кажется, женой, хозяева Брюсы и я.

Леди Брюс очень похорошела, посветлела и поздоиьвела после Киссингена.



Дом небольшой, но уютный и красиво отделан.



Здесь многие издерживают до 2, 3 тысяч и более фунтов стерлингов на

охоту. Многие имеют две, три охоты. Одна охота на паях, один содержит, а

другие столько-то ежегодно внося.т Потом держат еще охоту с кем-нибудь

сам-друг, сам-третей, и еще третью маленькую про себя, для дней не

назначенных; ибо здесь все расчислено, напечатано. На все есть хартия. Охота

регулярная начинается с 1-го ноября. До того ездят на охоту incognito, а с 1-го

ноября в красном кафтане.



18-го октября. В 10 часов утра собрвлись завтракать. Чай, кофе, котлеты,

раки, знакомые остатки вчерашнего обеда, варение. Следовательно, Кривцов

прав. После собрались в гостиную. Здесь не заок и нет библиотеки, в которой

обыкновенно сборное утреннее место. Лондонские журналы, рисунки заняли

некоторое время. Впрочем, я думаю, мое присутствие несколькг расстраивало

обыкновенный порядок, ибо Брюсы и Пемброки с Воронцовской, то есть

русской кровью, - уж не англичане, и, вероятно, немного чинятся для гостей.



Пошли гулять пешком по парку. Лес кругом на многие мили, лужайки с

группами деревьев и только. Однообразно, но берет свежестью, зеленью и

английской физиономией. Луга здесь весь год зелены, и зимой зелень еще

лучше. Во втором часу другой завтрак, Lunch, всякая всячина. После коляска,

верховые лошади, кому что угодно и прогулка по парку.



К прогулке приехала вчерашняя моя знакомка, леди Ailsbury, и очень

хороша! Такие белоукрые локоны, глаза темные, что то великой княгини. Брюс

- полковник и готовится показывать свой полк, съехались его офицеры и

оловянными солдатиками учатся они, как маневрировать и командовать.



Леди Пемброк, дочь Воронцова, из русской лииературы только и знает

что: О ты, что в горести напрасно... Добрая, приветливая женщина, нежная

мать. В лице есть что-то Полянсокй, но чище и пристойнее. Леди Гейтсбюри,

что была в Петербурге, занимается и русской литературой и получает из России

книги и музыку.



19-е. Tottenham Park, местопребывание маркиза Ailsbury. Little Cottage

Hall, - генерала Popham. Walter Scott говорит об этом замке и рассказывает

историю перехода его во владение фамилии Popham в примечании X к поэме

Rokeby.



В портретной зале порртет беззаконного судьи, в красном костюме, лицо

плутовское. Леди Craven, бывшая актриса, с дочерью Miss Louis, молодой

Shelburne, старший сын маркизы Lausdown. Herbert - сын lady

Pembroke-Воронцовой, а Ппмброк - сын первого брака.



Сегодня Herbert пел Талисман, вывезенный сюда и на английские буквы

переложенный леди Гейтсбюри. Он и не знал, что поет про волшебницу тетку,

которую сюда на днях ожидают с мужем и графиней Жуазель (Choiseul). Леди

Пемброк, уговаривая меня погостить подолее и приехать к ней, прельщает все

братом. Особенно его одолжила бы она встречей со мной. Не знаю почему, но я

уверен, что он меня терпеть не может...



Я крепко обидел сегодня моего Брюса, сказав, что дом отца его вчерне не

стоил бы на континенте более 500 или 600000 франков, но уже право не более

миллиона, а между тнм он расстрьил дела старика, имеющего миллион дохода.

Понять этого не могу. Впрочем, ничто ему, зачем не повез он меня сегодня

обедать к мачехе своей, при которой я еще разглядел и падчерицу. А здесь в

маленьком обществе вечер был довольно скучен.



После того встретил я Воронцова в Лондоне в русской церкви, и он был

со мной очень учтив.



Лондон. 10 ноября. Вчера видел я маленькую репетицию нмшего

пожарного кораблекррушения. Возвращаясь из New-Stead abbey, пересел я в

третьем часу утра из дилижанса в паровую карету в Road Station.



В дилижансе спал я и полусонный пересел спать. Вдруг около трех часов

пробуждает меня толчок в лоб или в правый глаз, спросонья не знаю. Карета

остановилась. Мало-помалу сонные англичане кругом меня просыпаются, один

из них с болью в боку. Выходим из кареты, чувствуя, что есть что-нибудь

необыкновенное, и видим паровую машину на боку, две первые кареты почти

вверх ногами, то есть колесами. Одна из железных колей опустилась на новой

дороге, вероятно, от частых дождей, и машина соскочила; по счастью,

остановились в нескольких шагах, врывшись тяжестью своей в рыхлую землю.

Всего один только проезжающий ранен. Удивительно, как уцелели стоявшие на

машине. От трех часов до девятого бивуакировали мы на дороге в ожидании

приезда другой кареты. Большая часть англичан тут же пошли опять спать в

карете, как будто ни в чем не бывало. На пароходе была примерная покорность.

Здесь примерное хладнокровие.



Франкфурт. 9 декабря. Swift сказал, что в таможенной арифметике два

плюс два равны не четырем, а одному целому.



"Bonaparte, - говорит Лафайет, - более приспособленный к

достижению как общественного блага, так и своего личного, мог бы решать

судьбы мира и встать во главе рода людского, (тогдм был бы он Христос, а не

Бонапарт). Но из-за мелочного честолюбия пришлось растратить ему огромные

физические и умственные силы на удовлетворение мании гигантской, в

географическом смысле, и мелочной, в нравственном смысле".



Дело в том, хотя и грустно сознаться, что в человеке много могущества

если не для зла, то по крайней мере для личной выгоды своей, но гораздо менее

- для доставления благосостояния общественного. Увлекай толпу к своей цели,

и она понесет тебя на плечах своих. Веди ее к цели ей благоприятной, - она

пятится и старается, как бы тебя с ног свалить. Многие честолюбцы успели по

крайней мере на время в своих предприятиях. Много ли начтешь апостолов

правды и человеколюбия, которые достигли цели своей?



Париж. 30-го января 1839. Выехали из Франкфурта с молодым

Штиглицом. На другой день в Шато-Тьери, куда приехали в 3 часа пополуночи.

В субботу утром были в Эмернэ. Видели погреба или катакомбы Моэта.

Миллион сто тысяч бутылок живого шампанского. В хороший год собирается

500000 бутылок. Бочки разливаются в бутылки через 5 или 6 месяцев. Креман

через год, и виноград идет на него потемнее. По словам Моэта, разница между

красными и белыми винами происходит от ферментации. Некоторая часть

подвалов иссечена в камне и проходит под улицу. Русские выпили 30000

бутылок.



Сульт государственный грабитель. Французы так глупы в

государственном смысле, что народная любовь их к Сульту основана не на том,

что он мог сделать в пользу Франции, но на приеме его в Анллии, когда

лопдонская чернь бегала за ним и кричала ему "ура".



Французы суетны и тщеславны до безумия. Союзные войска, вошедшие

в Париж, не убедили их, что они были побиты не в едином сражении.

Беременноать герцогини Берийской не убедила легитимистов, что она не была

Орлеанская дева. Нынешний министерский и парламентский кризис никого не

убеждает, что они народ , неспособоый к представительному правлению, что их

представительство народное ничего полного, ясного не выражает; что

бестолковые действия, которые разыгрывают они перед Европой, обличают их

неспособность, их разладицу, недостаток в людях государственных, в людях

деловых. Фразами, возмутительнчм красноречием можно ниспровергнуть

правительство, но фразами нельзя создать правительства.



Вот отчего Тьер и другие разрушители загромождены обломками,

которыми они завалили дорогу. Они разбили на щепки корабль, который шел не

по их направлению, и сами сели на мель, потому что нового кора
Страница 33 из 52 Следующая страница