Петр Вяземский Старая записная книжка Страница 45

диклго бешенства. Арабы сняли с себя платье, угрожали,

кричали, ревели. На вечере были два оксфордские англичанина, обратившиеся в

римское исповедапие. Один знал Титова в Англии. Хозяйка пела по-английски,

то есть на английском языке и английским голосом. Под конец все общество

затянуло: Gode save, и мы разошлись по домам.



В первый раз увидел я тогда иерусалимские улицы ночью и при лунном

сиянии. Здесь все более или менее тюремники и ведут тюремную жизнь. Город

отпирается при восхождении солнца и запирается при захождении, а здесь оно

заходит теперь в 7-м часу. Приятно было бы в месячную ночь пойти в

Гефсиманию, взойти на Елеонскую гору, но дело невозможное, или нажно

завести целую негоциацию с турецкими начальниками, но и тому примера не

было. Храмы также почти всегда заперты.



Литургия совершается на Гробе Господнемм в полночь, а в других

приделах часу в шестом утра. Нашему брату, не привыкшему просыпаться с

петухами, это не очень приятно. Идешь в храм и на молитву не в духе: или уже

хотелось бы спать, или еще спать бы хотелось. Разумеетсч, у недремлющего и

бдительного верою этого не бывает.



Наместник патриарха сказывал мне, что конслу в день рождения

королевы, когда духовенство пришло к нему с поздравлением, говорил им, что

есть известие, что император Николай отрекся от престола и наследовал ему

Константин Николаевич. Любопытно было бы знать, - по своей глупости

соврал консул или по долгу службы, то есть по наставлению Пальмерстона

мутит умы, а в особенности православные. Я видел консула и накануне, и в тот

день, и на другой ое был у жены моей, но ничего о том не сказывал.



13-е. Ездил по дороге в Газу на источник Св. Филиппа, где Филипп

окрестил евнуха царицы эфиопской, едущего на колеснице, вероятно в

тахтиреване; ибо колесам по этой дороге проезда нет, или дороги здешние очень

испортились со времен Апостольских, что, впрочем, очень сбыточно, потому

что в Турции, где нет теперь проезда, отыскиваются здесь и там остатки

каменной мостовой.



Здесь вся почва обложена или огромными камнями и кое-где большими

плитами, вросшими в землю, или наброшенными, подвижными камнями, как

будто только сейчас взорвало каменные горы и засыпали они обломками своими

вае лицо земли. Близ источнкиа растет и стареет большое и прекрасное

ореховте дерево, и тут отдыхали под тенью его и около меня собрались и

уселись бедуины.



Знаешь, что если вздумалось бы одному из них приказать раздеться и

выдать им платье и все, что в платье находится, то надобно было бы

беспрекословно повиноваться им. Но бедуины на меня никакого страха не

наводят. Разумеется, есть между ними и разбойники, как и не между бедуинами,

но вообще я нахожу в них какое-то добродушие и веселость. К тому же сигары

мои и моя зрительная трубка, которая их очень удивляет, заводят тотчас между

нами дружелюбные сношения. Дам им сигарку выкурить, дкм им посмотреть в

трубку, и, прикладывая руку к сердцу, изъявляют они мне свое удовольствие и

свою благодарность. При встречах друг с другом жмут они себе руки

по-английски или теперь вообще по-нашему.



По дороге, немного в сторону, заезжали мы к источнику Св. Девы, где,

по преданиям, отдыхала она с мужем и младенцем по пути в Египет. Я готов

верить всем преданиям и охотно принимаю их, когда они не сливаются с

чудесами. Чудесам верю, но только тем, которые прописаны в Евангелии, а

приписным чудесам не чувствую в себе ни желания, ни срособности верить. Мы

видим и из Евангелия, что сам Христос не был расточителем на чудеса.



По дороге к источнику - деревня Малька на горе. В долине арабы

сажают розы, которые снабжают розовой водой монастырь Св. Гроба. Если

обоняние имеет особенное влияние на память, а запахи возбуждают в ней

воспоминания, имеющие соответствие с местностями и временем, где и когда

навевали на нас эти запахи, то розовая вода будет отныне живым источником

для нас иерусалимских воспоминаний и поклонений. На Св. Гробе и Голгофе

всегда благоухает розами, и где монахи, кроме того, вспрыскивают вас розовой

водой. Впрочем, вообще на востоке розовая вода в большом употреблении по

церквам.



Останавливался в монастыре Св. Креста. По доноге от него в Иерусалим,

направо, вдруг открывается Мертвое море и за ним белеются Аравийские горы,

облитые тонким золотым сиянием. Вообще здесь нельзя сказать "голубой

воздух", а золотой, особенно перед захождением солнва воздух озлащается.

Солнце не садится, как в других местах, в облака багряные и разноцветные: оно

на чистом небе потухает, так же и восходит оно. Эта золотистость воздуха

вечером, то есть с шестого часа, особенно замечательна в Гигонской долине

вблизи Яффских ворот. Маслины темнают в золотом сиянии воздуха, и долина

пересекается длинными золотыми полосами.



Весною эта долина отличается, сказывают, особенною свежестью и

зеленью и служит сборным местом гулянья для иерусалимских жителей. И

теперь тут более собирается гуляющих и отдыхающих, и по праздникам еврейки

занимают все ступени крыльца, которое ведет к кофейной, находящейся у

Яффских ворот.



Когда я в город возвращаюсь по этой дороге, меня приветствует всегда

немой радостными телодвижениями и криками - вероятно, по чутью, что я был

таможенный, потому что и он, кажется, род досмотрщика при учрежденной тут

таможенной заставе.



У меня есть особенное сочувствие с детьми, юродивыми, малоумными.

На пароходе от Константинополя до Бейрута завелась у меня тесная дружба с

турчатами и юродивым, что-то похожим на дервиша. Это для меня утешительно

как доказательство, что в природе моей сохранилась какая-то первобытная

простотк, которую не совсем заглушили свет и житейские страсти и увлечения.



У источника Богоматери нашли мы Библейскую картину: несколько

молодых поселянок в синих своих сарафанах мыли белье свое. Может быть, и

Пресвятая Дева тоже мыла тут белье свое и пеленки Божественного Младенца.



Нельзя сказать, чтобы почва окрестностей иерусалимских, при всей

угрдмости и дикости своей, была бесплодна. Она дает же разнородный хлеб,

овощи, артишоки, померанцы, маслину, абрикосовые деревья, споковницу,

гранаты, ореховые деревья и пр. Нужно только более обработки. Самая

каменная настилка почвы придает ей свежесть и сырость, которяе заменяют ей

дожди, которых летом здесь не бывает.



14-е. Ныне полученное известие из Яффы, что английский пароход

прибудет туда 8-го будущего месяца нового стиля, обдало меня унынием. Срок

приближающейся разлуки моей с Иерусалимом начинает давить меня. Я теперь

только что вхожу в Иерусалии, вхожу в пррлесть его, начинаю с ним свыкаться.

Здесь нужно было бы непременно прожить год, чтобы ознакомиться с Св.

Местами. И почему бы не прожить? Стоило бы только решиться отложить

житейские попечения, житейские требования.



Впрочем, не имею никакого расположения к монашеской жизни.

Напротив, здешняя греческая монашеская жизнь кажется мне несносною и

вовсе ничего не говорит душе. В чувстве моем привлечения к Иерусалиму

религиозность, или по крайней мере практическая набожность, не имеет или

очень мало имеет назидательной и содействующей силы.



Лет двадцать тому и более состояние церквей было здесь таково, что в

армянском монастыре отвалилось несколько камней, а может быть, еще и турки

с умыслом их отвалили. По маловажности, армяне, без предварительного

турецкого разрешения, вставили опять эти три или четыре камня и после многих

прений должны были взнестти турецкому начальству 500000 пиастров за то, что

осмелились без позволения пересттроить храм. Теперь этой насильственной, и

разбойнической абминистрации уже нет.



В Римском монастыре есть типография, у армян и у евреев также. Нет

только греческой. Греки более всех отуречились.



Гробницы Царей, или Судей, или Бог весть кого. У Шатобриана они

хорошо и верно описаны. Вообще путевые записки его и доныне, духовными

лицами и мирскими, признаются едва ли не лучшим руководителем в

Иерусалиме. И тут француз, как после я, часто выглядывает у него из-под плаща

паломника, но себяобожание, уж не самолюбие и самохвальство, здесь

умереннее, нежели в последовавших произведениях.



16-е. Писал Павлуше чрез Титова с письмом к Кобеко; а в нем письма к

Тютчевой и к Валуеву. Жена писала леди Каннинг. Все отдано митрополиту.



Вчера ходил по городу, в дом Пилата. Вид на Омарову мечеть. Дом

Симона фарисея. Проверить с Евангелием. Кажется, ошибочно признается за

дом Симона и Шатобрианом также.



Ездил на источник Силоамский и запасся водою. В отдалении огромные

камни на горах представляются глазам безобразными зданиями. Селения

представляются грудами камней. Люди, как дикие звери, гнездятся на них и под

ними. И в самом Иерусалиме, глядя на дома, не понимаешь, где тут жилые

покои. Почти вовсе нет окон на улицу. Двери с улицы узкие и низкие.



Среда 17-е. Как не далась мне Иоаннова пустыня, в которую собирался я

вчера, так не дались сегодня и Соломоеовы пруды. Вся эта поездка зачата была

не в добрый час и под худыми приметами. Я встал вчера в пять часов утра, что

для меня есть уже худая примета и не добрый час, - а в шесть рассердился и

прогнал от себы лошадей и нанимавших их, потому что казалось мне, что с меня

лишние деньги требовали. Наконец дело кое-как уладилось, и в четверть

пополудни отправились мы в Вифлеем.

Страница 45 из 52 Следующая страница