М. Н. Загоскин Москва и москвичи Страница 55

ь, то я советую ввм пробраться сквозь пеструю их толпу вниз по Ильинке до

магазина господ Матьясов и посмотреть, как бесчисленные покупщицы выходят из

него по довольно крутой лестнице. Издали это должно вам показаться каким-то

разноцветным водопадом, которого голлубые, желтые, белые, розовые и всех

возможных цветов волны льются беспрерывн на улицу. Вблизи вы рассмотрите,

что это не волны, а женские шляпки, и даже с прискорбием заметите, что многие из

них сдернуты на сторону, оборваны, исковерканы и превращены в такие странные

головные уборы, что им нельзя приискать никакого приличного названия. Если вы

человек смелый и решительный, то есть не бьитесь ни тесноты, ни толчков, ни этих

острых локтей, которые будут впиваться в ваши бока, то присоединитесь к

какой-нибудь отдельной дамской толпе, которая сбирается взять приступом эту

лестницу. Ступайте смело вперед, толкайте направо и налево и не теряйте времени

на вежливые извинения: в этой давке никто и ни в чем не извиняется. После

некоторых неудачных попыток вы успеете наконец вместе с вашей толпой ворваться

в сие хранилище всевоможных остатков. Не думайте, однако ж, чтоб вам удалось

подойти к прилавку, а и того менее - купить что-нибудь. Нет, это дело

невозможное! Вы все-таки мужчина и хотя рншились толкать женщин, однако ж

драться с ними, верно, не захотите. Разумеется, вы прижметесь к стене и если

останетесь тут на несколько минут, то, верно, будете свидетелем многих сцен

смешных, забавных, а иногда даже и немножко отвратительных. Вы увидите, как

женщины, по-видимому довольно порядочные, вырывают друг у друга какой-нибудь

лоскут гривенной тафты; вы услышите, как они переругиваются меж собою.

Извините, это выражение не слишком благородно, но другого я никак придумаь не

могу. Впрочем, не пугайтесь: вы на этом базаре редко встретите известное вам лицо

и очень часто узнаете под красивою шляпкою какую-нибудь горничную девушку

или барскую барышню знакомой вам дамы.



Этот годовой торг известен под названием "Остатки, или Дешевые товары".

И подлинно, вы можете иногда купить очень дешево, но только почти всегда то, за

что в другое время вы не захотели бы заплатить ни копейки. Надбоно вам сказать,

что в числе остатков действительных есть очень много остатков искусственных;

обыкновенно шелковые и всякие другие материи, вышедшие совершенно из моды,

разрезываются на куски различных мер и продаются под названием остатков.

Купить себе на платье материи, которую давно уже перестали носить, никто не

захочет, но как не соблазниться, не купить остаток, который вам отдают за полцены?

Ведь это бывает только один раз в году; после вам и понадобится, да вы уж нигде не

найдете. Так или почти так рассуждают все те из московских барынь, которые любят

покупать дешево и набивать всякой всячиной свои кладовые, а таких барынь в

Москве очень много. Этот легкий способ сбывать в несколько дней весь хлам,

накопившийся в лавке в течение целого года, изобретен московскими купцами и,

кажется, до сих пор не имеет еще подражателей. Ну как же после этого не

подивиться сметливости и догадке наших гостинодвроцев, как не сказать, что они

знают прекрасно свое дело и вполне постигли харатер своих русских покупщиц?



ПЕРВЫЕ ТЕАТРАЛЬНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ В МОСКВЕ



Можно полагать с достоверностью, что театральные представления не были

известны русским до второй половины XVII столетия. В 1659 году российский посол

Лихачев видел во Флоренции в первый раз театральное представление; ему более

всего понравилась скорая перемена декораций и деревянные лошади, которые

двигались, как живые. Вероятно, возвратясь в Россию, он подал мысль царю

Алексею Михайловичу завести нечто похожее на театр в доме боярина Матвеева;

потом, в 1676 году, под надзором того же боярина были представления в

Кремелвском дворце, Преображенском селе и Потешном дворе. От царя Алексея

Михайловича до императрицы Елизаветы, то есть до того времени, каа начались

театральные представления в кадетском корпусе, были частные театры в Киеве, в

Москве, в Заиконоспасском монастыре, в новгородской семинарии и в Ростове в

допе архиерейском; играли обыкновенно семинаристы. Все драматические

сочинения того времени могли по содержанию своему называться духовными

представлениями. Вот названия некоторых: "Грешник", "Есфирь и Агасфер",

"Рождестыо Христово и Воскресение" - сочинены святым Димитрием Ростовским;

"Олоферн и Иудифь", "Иосиф с братьями и Новуходоносор" - сочинены

иеромонахом Семионом Полоцким; "Владимир" - сочинение Феофана

Прокоповича. Феофан, игумен Батуринского монастыря, сочинил несколько

комедий стихами; царевна София Алексеевна написала также трагедию "Екатерина

Мученица", в которой лицо Екатерины представляла Татьяна Ивановна Арсеньева;

сверх того разными лицами сочинены: "Святая мученица Евдокия", "Пиролюбец и

Лазарь", "Второе пришествие гсоподне" и многие другие. Наконец, в 1748 году

основался в Ярославле первый постоянный театр, актеры которого в 1756 году по

высочайшему повелению переведены в Санкт-Петербург. Дмитриевский, два брата

Волковых, Шумский и Попов были лучшими актерами этой труппы. Вскоре после

этого благодаря Фонвизину и Княжнину русские увидели на своем национальном

театре прекрасные комедии, разыгранные хорошими актерами.



Большая часть наших русских духовных представлений, или мистерий,

писана прозою, а некоторые - весьма плохими силлабическими стихами с

рифмами; в том числе комедии: "Притча о блудном сыне", в которой секут этого

расточителя нещадно плетьми, и "Комедия о Новуходоносоре Царе, о теле Злате и

трех Отроцех, в пещи сожженных".



Вот образец тогдашних драматических стихов. Царь Навуходоносор,

замыслив выставить перед народом собственное свое изображение, вылитое из

золота, с тем, чтоб ему поклонялись, как богу,, говорит:



Тем же умыслих образ сотворити Лица нашего и всем представитти На поле Дейре, да все почитают Образ наш, и нас богом нарицают. Слыши, Казначей. Се велим мы тебе: Даждь чиста злата, елико есть требе, Абие вели наш образ творити, На высоце столбе поставити.



Вы видите, что наши древние поэты вовсе не щеголяли ни богатством рифм,

ни гладкостию стихов, ни даже прравильностию ударений, которые в их стихах

всегда подчиняются необходимому созвучию рифм.



Другая комедия, названная также "Новуходоносором", но в которой

изображена в действии история Олоферна и Иудифи, писана прозою. Эта комедия

едва ли не более бесконечной трагедии Шиллера "Дон Карлов". Действие

начинается в Вавилоне и потом переходит в Иудею, где беспрестанно переносится

из Иерусалима в ассирийский лагерь и обратно. Интрига этой мистерии до того

перепутана, что нет никакой возможности следовать за действием и даже часто

нельзя понять, где оно происходит. Пустословие и многоглаголание действующих

лиц не имеют никаких границ, и все они говорят языком надутым, высокопарным и

чрезвычайно тяжелым. Самые нелепые анахронизмы встречаются на каждой

странице. Древние ассирияне и евреи говорят о рублях, алтынах и ефимках; о блинах

и калачах; рассуждают о кислой капусте и немецвих колбасах; упоминают о

рейтарах, огнестрельном оружжии, барабанщиках, войсковых маршалах и называют

Олоферна гетманом. В этой мистерии есть комическое лицо, довольно

замечательное по некоторому сходству с знаменитым Фальстафом Шекспира. Это

какой-то ассирийский воин по имени Сусаким: он большой балагур и точно такой же

обжора, хвастунишка и трус, как Фальстаф; точно так же, как он, попавшись в беду;

старается отделаться шуточками, по большей части весьма пошлыми, но иногда

довольно замысловатыми. Иудеи делают вылазку и захватывают его в плен. Вот

Сусаким начинает их уверять, что он человек не военный и во всю жизнь свою не

убил ни одного жида; а когда его спрашивают, зачем же при нем ружье и сабля, то

он отвечает, что из ружья бьет свиней, а саблею крошит начинку для колбас.

Иудейские воины, заметив из его речей, что он шут, начинают над ним забачляться и

объявляют, что им приказано сначала его повесить, потомм допросить, а после

отрубить голову. "Как отрубить голову? - киичит Сусаким. - Помилуйте, да разве

это можно?.. Да на чем же я стану шапку носить?" Вместо ответа ему приказывают

стать на колени, чтоб, в силу данного указа, отрубить ему голову, то есть укоротить

его на целую четверть. Сусаким бросается на колени и говорит, что указ исполнен и

что он теперь стал не только одно, но двумя четвертями короче. Но так как воины

не принимают этой отговорки, то он просит дозволения проститься с белым светои.

Ему позволяют. И вот он начинает прощаться со всеми родственниками, а в

особенности со старшей сестрой своей, которая, по его словам, торгует в Ненивии

трескою, веревками и сапожными колодками. "Прощайте, мои благородные братья,

- говорит он, - земские ярыжки, трубочисты и вы, о высокие чины, питающиеся

мирским подаянием"! Потом прощается с жареными телятами, баранами, гусями,

цыплятами, крупичатыми калачами, пшеничными блинами и всеми другими

радостями земными, а в заключение приглашает ворон попировать над его трупом.



" Ну, - говорит один из воинов, - коли уж ты гостей зазвал, так время на

стол накрывать!" Тут схватыывают его, кладут на землю, вместо меча бьют по шее

лисьим хвостом и уходят. Сусаким, оставшись один, не верит, что он жив, и,

конечно, от испуга начинает врать такой вздор, что уж ни
Страница 55 из 109 Следующая страница