М. Н. Загоскин Москва и москвичи Страница 62

ворцов, ни других общественных зданий, но зато всегда в память великих событий

воздвигали храиы божии, строили монастыри, и если многип говорят, что у нас нет

вовсе историческихп амятников, так это потому, что они ищут их вовсе не там, где

их должно искать.



У меня есть старинный приятель, которого я очень люблю. Он человек

честный, благородный, необычайного ума, с обширными познаниями, но, к

сожалению или, лучше сказать, прискорбию его приятелей, величайший в мире

непосед. Он беспрестанно говорит о своем желании найти где-нибудь постоянное

для себя жилище, завестись домом, а между тем вся жизнь его проходит в

беспрерывной езде и перевозке его домашней утвари и библиотеки из одного конца

России в другой. Ну, право, кажется иногдс, что про него-то именно и сложена

русская песня:



Мне моркотно, молоденьке, Нигде места не найду.



Этот приятель, который, надеюсь, не навсегда еще оставил Москву, прожил в

ней хотя недолго, однако ж очень верно изобразил ее в одном из своих писем. Он

говорит, между прочим, что Москва не город, а собранье городов; что вся ее

средина, то есть Кремль, Китай и Белый город, заслуживают вполне названия

столицы; потом весь обширный Земляной город как будто бы составлен из

нескольких губернских городов, окружающих со всех сторон эту древнюю столицу

царства Русского, и, наконец, все то, что называлось в старину скородомом, то есть

части города, лежащиие за валом, походят на великое множество уездных городков,

которые, в свою очередь, обхватывают весь Земляной город этой огромной цепью

прежде бывших слобод, посадов и сел. Я прибавлю к этому, что самый образ жизни,

домашний быт и даже степень просвещения различных обывателей московских

вполне отвечают этому топографическому подразделению Москвы на столицу,

губернские города и мелкие уездные городишки. Вы всё найдете в Москве: и

столицу с европейским просвещением, и губернские города с их русской

физиономией и французскими замашками, и уездные городки с их радушным

хлебосольством и дедовскими обычаями. Да что я говорю - города! Вы найдете в

Москве самые верные образчики нашего простого сельского быта, вы отыщете в ней

целые усадьбы деревенских помещиков, с выгонами для скота, фруктовыми садами,

огородами и другими принадлежностями сельского хозяйства. Один из моих

приятелей П. Н. Ф...в нанимал по контракту в Басманной улице дом господина К...го.

Я сам читал этот контракт. В нем, между прочим, сказмно, что постоялец имеет в

полном своем распоряжении весь сад, принадлежащий к дому, за исключением,

однако ж, сенокоса и рыбной ловли. Живя в ином городе, разумеется за границею,

вы можете совершенно забыть, что есьт на свете деревни; в Москве с вами этого

никогда не случится. Положим, что вы теперь на Кузнацком мосту, - уж тут,

конечно, ничто не напомнит вам о деревне; но сверните немного в сторону, ступайте

по широкой улице, которая называется Трубою, и вы тотчас перенесетесь в другой

мир. Позади, шагах в пятидесяти от вас, кипит столичная жизнь в полном своем

разгуле; одна карета скачет за другою, толпы пешеходцев теснятся на асфальтовых

тротуарах, все дом унизаны великолепными французскими вывесками; шум, гам,

толкотня; а впереди и кругом вас тихо и спокойно. Изредка проедет извозчик,

протащится мужичок с возом, остановятся поболтать меж собою две соседки в

допотпных кацавейках. Пройдите еще несколько шагов, и вот работницы в простых

сарафанах и шушунах идут с ведраии за водой. Вот расхаживают по улице куры с

цыплятами, индейки, гуси, а иногда вам случится увидеть жирную свинку, которая

прогуливается со своими поросятами. Я, по крайней мере, не раз встречался с этим

интересным животным не только на Трубе, но даже и на Рождественском бульваре.

Вероятно, во всех столицах после проливного дождя бывают лужи по улицам, но

вряд ли в какой-нибудь стлице плавают утки по этим лужам, а мне случалось часто

любоваться в Москве этой сельской картиной. Впрочем, надобно сказать правду,

после некоторого приключения я стал гораздо менее любить эту простоту нравов,

эту патриархальную жизнь нараспашку, которая мне прежде очень нравилась. Я

расскажу вам все подробности этого истинногоо, хотя и не слишком правдоподобного

приключения, по милости которого я вместо десяти предполагаемых визитов успел

только сделать четыре.



Мне помнится, я уж говорил где-то, как затруднительно московским жителям

выполнять эту общественную обязанность, название которой не переведено еще на

русский язык... Посещать и делать визиты вовсе не одно и то же: посещают

обыкновенно своих родных, друзей и приятелей, а визиты делают всем знакомым; в

первом случае нам всегда приытно заставать хозяина дома, во втором мы желаем

совершеннт противного. Мы посещаем людей, которых любим, для того чтоб с ними

повидаться, и делаем иногда визиты таким знакомым, с которыми не желали бы

часто встречаться и на улице. В Москве делать сразу все визиты нельзя иначе, как на

переменных лошадях, разумеется, если ваши знакомые живут в разных частях

города. Например, ваш дом в Садовой у Триумфальных ворот: не угодно ли вам

съездить под Донской и завернуть оттуда в Лефортовскую часть - всего два визита,

а вряд лр вы успеете их сделать в одно утро и на одних лошадях. Когда я собираюсь

ездить с визитами, то составляю заранее подробный маршрут. Сначала пошатаюсь

день-другой по своей Пресне, Грузинам, по Садовой, по всем переулкам, которые

соединяют меж собой Никитскую, Арбат и Поварскую, а там роздых; дам лошадям

вздохнуть да примусь объезжать Замоскворечье и ближайшие к нему улицы; потом

опять отдохну и отправляюсь наконец странствовать по всем окрестностям

Немецкой слободы, побываю в Ольховцах, на Покровке, на Мясницкой, заверну на

Чистые пруды, к Меншиковой башне, на Сретенку, за Сухареву башню, мимоездом

на Петровку, Дмитровку, Тверскую - и таким образом, не уморив ни одной лошади,

кончу дней в шесть все мои визиты.



Возвратясь в Москву, я должен был, как водится, развезти визитные карточки

по всем знакомым. И вот на прошлой неделе, завернув сначала к ближайшим моим

соседям, я располагался в одно утро объездить Хамовники, Пречистенку, Остоженку

и побывать за Москвой-рекой. Я начал с Хамовников. Это одна из тех частей

Москвы, которые приятель мой сравнивает с уездными городками, окружающими со

всех сторон Земляной город. В двух шагах от нее начинается красивая

Пречистенская улица, в которой несколько огромных каменных домов не испортили

бы и Дворцовой набережной Петербурга; но, несмотря на это аристократическое

соседство, Хамовники во всех отношениях походят нс самый дюжинный уездный

городишко. Местами только вымощенные узенькие улицы, низенькие деревянные

дома, пустыри, огороды, пять-шесть небольших каменных домов, столько же

дворянских хором с обширными садами, сальный завод среарриновых свечей с

вечной своей вонью, непроходимая грязь весной и осенью и одна только церковь,

впрочем довольно замечательная по своей древней архитектуре, - вот все, что

составляет эту прежде бывшую слободу, прозванную Хамовниками, вероятно,

потому, что в ней жили некогда крепостные дворовые люди, которых и теперь еще

величают в простонародье хамами и хамовым отродьем.



В одном из хамовнических переулков гордо возвышается, окруженный со

всех сторон пустырями и заборами, деревянный домик с высоким теремом, то есть,

по-нынешнему, мезонином; домик весьма порядочный, яркого

желтовато-канареечного цвета, с зелеными ставнями, красною кровлею и

присадником, у которого решетка выкрашена также зеленою, а все столбики той же

самой краскою канареечного цвета. Впрочем, вероятно, не сам хозяин придумал

раскрасить таким великолепным образом свой дом, а эта мысль родилась в голове

его при виде алебастровых расписных попугаев, которых лет пять тому назад

оборванные итальянцы носили на лотках по всем улицам. Что ж делать? Мы,

русские, сами ничего не выдумаем, но зато как раз переймем у иностранцев все

хорошее. В этом домике живет Степан Савельич Бобриков со своей женой Марьей

Никитишной, двумя малолетними сыновьями и дочерью, которая почти уже невеста.

Мне долго было бы раассказывать, по какому случаю я познакомился со Степаном

Савельичем Бобриковым, и потому скажу вам только одно, что я знаком с ним более

двадцати лет и даже был его посаженым отцом, несмотря на то что, по русскому

обычаю, холостые люди весьма редко бывают посажеными отцами.



Подъехав к запертым воротам этого цветистого домика, я вылез из коляски,

отворил калитку и лишь только вошел во двор, как вдруг две злые главки кинулись

на меня, как на дикоро зверя. Прежде чем я успел опомниться, эти проклятые

дворняжки прокусили у меня в двух местах шинель и до того испугали своим

нечаянным нападением, что я непременно выскочил бы опять на убицу и закричал

караул, если б не явилась ко мне на выручку с мочалкою в руке запачканная и

растрепанная баба, которая, вероятно, в эту минуту занималась мытьем барской

посуды. Не помню, кто из моих знакомях, говоря о каком-то злом и

недобросовестном критике, сказал: "Если ты хочешь иметь понятие об этом

журнальном пачкуне, так представь себе спущенную с цепи бешеную шавку,

косматую и запачканную в грязи. Эта шавка кидается на всех людей, порядочно

одетых, и лижет ноги только у тех, которые точно так же растрепаны и запачканы,

как она". Я невольно вспомнил об этом, увидев
Страница 62 из 109 Следующая страница