Загоскин Михаил Николаевич Вечер на Хопре Страница 10

приехать-то приедет, а нечего сказать, тя жел на подъем! Месяц тому назад совсем было уж в повозку садился, да раздумал.

- Как так? - вскричал батюшка.- Да месяц тому назад он при смерти был болен.

- Вот то-то и есть, сударь! По этому-то самому резонту он было совсем и собрался в дорогу.

- А, понимаю! - прервал батюшка. - Верно, доктора со ветовали ему ехать тада, где потеплее?

- Разумеется! - подхватили с громким хохотом казаки.- Ведь у нас за теплом дело не станет: грейся сколько хочешь.

Этот беспрестанный и беспутный хохот гостей, их отвра тительные хари, а пуще всего двусмысленные речи, в кото рых было что-то нечистое и лукавое, весьма не порравились батюшке, но делать было невего: зазвал гостей, так угощай! Желая как можно скорее отвязаться от таких собеседников, он закричал, чтоб подавали ужинать. Не прошло получаса, как стол уже был накрыт, кушанье поставлено и бутылки с наливкою и виноградным вином внесены в комнату, а все хлопотал и суетился один Андрей. Несколько раз батюшка хотел спросить его, куда подевались другие люди, но всякий раз, как нарочно, кто- нибудь из гостей развлекал его своими разговорами, которые час от часу становились забавнее. Казаки рассказывали ему про свое удальство и молодечество, а приказный - про плутни своих товарищей и казусные дела уголовной палаты. Мало-помалу они успели так занять батюшку, что он, садясь с ними за стол, позабыл даже помолиться богу. За ужином батюшка ничего не кушал; но, не желая отставать от гостей, он выпил четыре бутылки вина и две бутылки наливки - это еще не диковинка: покойный мой батюшка пить был здоров и от полдюжины бутылок не свалился бы со стула! Да только вот что было чудно: казалось,_гости пили вдвое против него, а из приготовленных шести бутылок вина и четырех наливки только шесть стояли пустых на столе, то есть именно то самое число бутылок, которое выпил один покойник батюшка; он видел, что гости наливали себе полные стаканы, а бутылка всегда доходила до него почти непочатая. Кажется, было чему подивиться, и он точно этому удивлялся - только на другой день, а за ужином все это казалось ему весьма обыкновенным. Я уж вам докладывал, что мой батюшка здоров был пить, но четыре бутылки сантуринского и почти штоф крепкой наливки хоть кого подрумянят. Вот к концу ужина он так распотншился, что даже безобразные лица гостей стали казаться ему миловидными, и он раза два принимался обнимать приказного и перецеловал всех казаков. Час от часу речи их становились беспутнее и наглее: они рассказывали про разные любовные похождения, подшучивали над духовными отцами и даже - страшно вымолвить! - забыв, что они сидят за столом, как сущие еретики и богоотступники, принялись попевать срамные песни и ппиплясывать, сидя на своих стульях. Во всякое другое время батюшка не потерпел бы такого бесчинства в своем доме, а тут, словно обмороченный, начал сам им подлаживать, затянул:

Удалая голова, не ходи мимо сада - и вошел в такой задор, что хоть сейчас вприсядку. Меж тем казаки, наскучив орать во все горло, принялись делать разные штуки: один заговорил брюхом, другой проглотил большое блюод с хлебенным, третий ухватил себя за нос, сорвал голову с плеч и начал ею играть, как мячиком. Что ж вы думаете, батюшка испугался? Нет! Все это казалось ему очень забавным, и он так и валялся со смеху.

- Эге! - вскричал подьячий.- Да вон там на последнем окне стоит, никак, запасная бутылочка с наливкою, нельзя ли ее прикомандировать сюда? Да не вставай, хозяин, я и так ее достану, - примолвил он, вытягивая руку через всю комнату.

- Ого! Какая у тебя ручища-то, приятель! - закричал с громким хохотом батюшка.- Аршин в пять! Недаром же го ворят, что у приказных руки длинны... - Да зато память коротка,- прервал один из казаков.

- А вот увидите! - продолжал подьячий, поставив бу тылку посреди стола.- Небось вы забыли, чье надо пить здоровье, а я так помню: начнем с младших! Ну-ка, братцы, хватим по чарке за всех приказных пройдох, за канцеляр ских молодцев, за удалых подьячих с приписью, чтоб им весь век чернила пить, а бумагой закусывать, чтоб они почаще умирали да пореже каялись!

- Что ты, что ты? - проговорил батюшка, задыхаясь со смеху.- Да этак у нас все суды опустеют.

- И, хозяин, о чем хлопочешь! - продолжал приказный, наливая стаканы.- Было бы только болото, а черти за ведутся. Ну-ка, за мной - ура!

- Выпили? - закричал казак с крючковатым носом. - Так хлебнем же теперь по одной за здоровье нашего стар- пюго. Кто станет с нами пить, тот наш, а кто наш, тот его.

- А как зовут вашего старшину? - спросил батюшка, принимаясь за стакан.

- Что тебе до его имени! - сказал казак с большой головою.- Говори только за нами: Да здравствует тот, кто из рабов хотел сделатся господином и хоть сидел высоко, а упал глубоко, да не тужит .

- Но кто же он такой?

- Кто наш отец и командир? - продолжал казак. - Мало ли что о нем толкуют! Говорят, что он любит мрак и называет его светом: так что ж? Для умного человека и потепки свет. Рассказывают также, будто бы он жалует со дом, Гомер и всякую беспорядицу для того, дескать, чтоб в мутной воде рыбу ловить, да это все бабьи сплетни. Наш господин - барин предобрый; ему служить легко: садись за стол не крестясь, ложись спать не помолясь; пей, веселись, забавляйся да не верь тому, что печатают под титлами, - вот и вся слжуба. Ну что? Ведь не житье, а масленица, не правда ли? Как ни был хмелен батюшка, однако ж призадумался.

- Я что-то в толк не беру,- сказал он.

- А вот как выпьешь, так поймешь,- прервал подьячий.- Ну, братцы, разом! Да здравствует наш отец и командир!.. Все гости, кроме батюшки, осушили стаканы.

- Ба, ба, ба! Хозяин! - закричал подьячий.- Да что ж ты не пьешь?

- Нет, любезный! - отвечал батюшкк.- Я и так уж пил довольно. Не хочу!

- Да что с тобой сделалось? - спросил толстый казак. - О чем ты задумался? Эй, товарищи! Надо развеселить хозяина. Не поплясать ли нам?

- А что, в самом деле! - подхватил приказный, - мы посидели довольно, не худо промяться, а то ведь этак, по жалуй, и ноги затекут.

- Плясать так плясать! - закричали все гости.

- Так постойте же, любезные! - сказал батюшка, вста вая.- Я велю позвать моего гуслиста.

- Зачем? - прервал подьячий.- У нас и своя музыка найдется. Гей, вы, начинай!

Вдруг за печкою поднялась ужасная возня, запищали гудки, рожки и всякие другие инструменты, загремели бубны и тарелки; потом послышались человвеческие голоса; целый хор песельников засвистал, загаркал да как хватит плясвую - и пошла потеха!

- Ну-ка, хозяин,- проговорил казак с красноватым но сом, уставив на батюшку свои зеленые глаза,- посмотрим твоей удали!

- Нет! - сказал батюшка, начиная понимать как будто бы сквозь сон, что дело становится не ладно.- Забавляйтесь себе сколько угодно, а я плясать не стану.

- Не станешь? - заревел толстый казак. -А вот увидим! - Все гости вскочили с своих мест.

Покойного батюшку начала бить лихорадка - да и было отчего: вместо четырех, хотя и не красивых, но обыкновен ных людей, стояли вокруг него четыре пугала такого огром ного роста, что когда они вытягивались, то от их голов трещал потолок в комнате. Лица их не переменились, но только сделались еще безобразнее.

- Не станешь! - повторил, ухмыляясь насмешливо, подьячий.- Полно ломаться-то, приятель! И почище тебя с нами плясывали, да еще посторонние, а ведь ты наш!

- Как ваш? - сказал батюшка.

- А чейж е? Ты человек грамотный, так, верно, читал, что двум господам служить не можно, а ведь ты служишь нашему.

- Да о каком ты говоришь господине? - спросил батюшка, дрожа как осиновый лист.

- О каком? - прервал большеголовый казак.- Вестимо, о том, о котором я тебе говорил за ужином. Ну вот тот, которого слуги ложатся спать не молясь, садятся за стол не перекрестясь, пьют, веселятся да не верят тому, что печатают под титлами.

- Да что ж он мне за господин? - промолвил батюшка, все еще не понимая порядком, о чем идет дело.

- Эге, приятель! - подхватил подъячий.-Да ты, никак, стал отнекиваться и чинить запирательство? Нет, любезней ший, от нас не отвертишься! Коли ты исполняешь волю нашего господина, так как же ты ему не слуга? А вспоммни- ка хорошенько, молился ли ты сегодня, когда прилег со снуть? Перекрестился ли, садясь ужинать? Не пил ли ты, не веселился ли с нами вдоволь? А часа полтора тому назад, когда ты прочел вон в этой книге слово: Наш сей, Пса- кий, да воспляшет с нами? - что? разве ты этому поверил?

Вся кровь застыла в жилах у батюшки. Вдруг как будто бы сняли с глаз его повязку, хмель соскочил, и все сделалось для него ясным. Господи боже мой!.. - проговорил он, стараясь оградить себя крестным знамением, даа не тут- то было! Рука не подымалась, пальцы не складывались, но зато уж ногм так и пошли писать! Сначала он один отхватал голубца с вывертами и вычурами такими, что и сказать нельзя, а там гости подцепили его да и ну над ним поте шаться. Покойник, рассказывая мне об этом, всегда дивился, как у него душа в теле осталась. Он помнил только одно: как комната наполнилась огнем и дымом, как его перебрасывали из рук в руки, играли им в свайку, спускали как волчок, как он кувыркался по воздуху, бился о потолок, вертелся юлою на маковке и как наконец, протанцевав на голове казачка, он совсем обеспамятел.

Когда батюшка очнулся, то увидел, что лежит на канапе и что вокруг его стоят и суетятся его слуги.

- Ну что? - прошептал он торопливо и поглядывая вокруг себя как полоумный. -Ушли ли они?

- Кто, сударь? - спросил один из лакеев.

- Кто! - повторил батюшка с невольным содроганием.- Кто!.. Ну, вот эти казаки и приказный...

- Какие, сударь, казаки и приказный? - прервал бу фетчик Фома.- Да сегодня никаких гостей не было, и вы не изволили ужинать. Уж я дожидался, дожижался и как вошел к вам в комнату, так увидел, что вы лежите на полу, все в поту, зиорванные, растрепанные и такие бледные, как будто бы - не при вас будь слово сказано - коверкала вас какая- нибудь черная немочь.

- Так у меня сегодня гостей не было? - сказал батюшка, приподымаясь с трудом на ноги.

- Не было, сударь.

- Да неужели я видел все это во сне?.. Да нет! Быть не может! - продолжал батюшка, охая и похватывая себя за бока.- А кости-то почему у меня все так перемяты?.. А эти две свечи?.. Кто их на стол поставил?

- Не знаю, - отвечал буфетчик, - вид
Страница 10 из 18 Следующая страница