Загоскин Михаил Николаевич Вечер на Хопре Страница 5

али, и когда стали пробираться назад в лагерь, то уж день клонился к вечеру; пока еще заря не вовсе потухла, мы проехали верст пять. На дворе становилось все темнее и темнее, вдали сверкала молния, а над нами так затучило, что когда мы поехали лесом, так в двух шагах ничего не было видно. Сначала мы кое-как тащились вперед, но вдруг дорога по лесу как будто б сдвинулась, начало нас похлестывать сучьями, и лошади, наезжая на колоды и пеньки, то и дело что спотыкались. Ох, плохо, ваше благородин,- пробормотал мой казак,- никак, мы заплутались .

- Видно, что так, Ермилов,- сказал я, приподымая на поводу моего куцего, который в третий уже раз падал на оба колена.

- Вот и дождик накрапывает,-продолжал казак,- кабы бог помог нам до грозы наткнуться на какое-нибудь жилье... Постойте-ка, ваше благородие, кажись, вон там направо лает собака.

В самом деле, недалеко от нас послышался громкий лай; мы поехали прямо на него и через несколько минут выбра лись на широкую, обсаженную березами дорогу, в конце которой что-то белелось и мелькал огонек.

- Кажись, это панская мыза,- прошептал Ермилов, - ну, слава тебе господи! Нашли приют.

- Постой-ка, братец,- сказал я,- чтоб нам не заплатить дорого за ночлег: ведь мы не у себя, не на святой Руси. Чай, польские-то паны не больно нас жалуют, хорошо у них осианавливатося с командой или днем на большой дороге, а ночью и в таком захолустье... долго ли до греха! Уходят нас, да и концы в воду.

- А что? Чего доброго, ваше благородие,-прервал казак, почесывая в голове,-ведь нас только двое... Да куда же нам деваться?

- Погоди, Ермилов,- сказал я,- надобно подняьтся на штуки. Я скажу хозяевам, что прислан квартирьером занять эту мызу для полковой квартиры и что завтра чем свет придет сюда первая рота нашего полка.

- П впрямь, ваше благородие,- подхватил казак, - пугнемте-ка их постоем, так дело будет лучше. Коли они станут думать, что мы нарочно к ним приехали и что завтра нагрянет к ним целая рота гренадер, так уж, верно, никто не посмеет и волосом нас обидеть.

Разговаривая таким образом, мы подъехали к высокому забору, позади которого, среди широкого двора, стоял ка менный дом в два этажа, с круглыми башнями по углам. В одном углу светился огонек; ни одной души не было видно ни на дворе, ни в доме, все было тихо как в глубокую полночь, и только лаяла одна цепная собака. Ворота были не заперты, мы подъехали к дому, я слез с коня, вошел в сени... никого. Прямо передо мной лестница вверх. Я начал по ней взбираться, сабля моя так стучала по каменным сту пенькам, что, казалось, можно бы было за версту меня слы шать. Взойдя на лестницу, я приостановился - все тихо.

Кой черт,- подумал я,- неужели в этом доме нет никого, кроме цепной собаки? Проведя рукою по стене, я ощупал дверь, толкнул, она растворилась; вхожу - опять никого. Холодно, сыро, ветер воет, в окнах нет рам. Вот что! Эта часть дома не достроена, но где же светился огонек? Ка жется, левее . Я вышел опять к лестнице, прошел вдоль стены - еще двери; отворил. Ну! Попал наконец на жилые покои! В небольшой комнатке, слабо освещенной сальным огарком, двое слуг играли в карты, а третий спал на скамье. В ту самую минут,у как я вошел в этот покой, мне послышался вдали довольно внятный говор, как будто бы от многих людей, с жаром между собой рмзговаривающих. Но лишь только один из игравших в карты слуг, увидя меня, ушел во внутренние комнаты, то вдруг все утихло.

- Как зовут эту мызу? - спросил я у слуги, который остабся в передней.

- Эту мызу? - сказал он, глядя на меня так нахально, что я невольно смутился и не вдруг повторил мой вопрос.

- Ее зовут Бьялый Фолварк,- отвечал наконец слуга, продолжая смотреть мне прямо в глаза.

- А как зовут хозяина?.. Да отвечай же, животное, когда тебя спрашивают! - продолжал я, возвысив голос и подойдя к нему поближе.

Слуга попятился назад и, взглянув на своего спчщего товапища, пробормотал:

- Моего пана зовут Ян Дубицкий... Гей, Казимир!

- Ну, так и есть! - сказал я.- Насилу же мы отыскали вашу мызу. Веди меня к хозяину.

- Почекай (Подожди (пол.).), пан! Ген, Казимир! Третий слуга, который спал на скамье, вскочил и, увидя перед собой русского офицера, закричал: Но то есть?.. Москаль!

- Сойди-ка, брат, вниз,- сказал я, стараясь казаться спокойным,-там стоит казак...

- Казак,-вскричал полусонный лакей,-один казак?

- Покамест один, а скоро будет много. Возьми у него лошадей, отведи их в конюшню, а ему вели взойти сюда.

Слуга не торопился исполнить мое приказание; он погля дывал как шальной то на меня, то на своего товарища, а не трогался с места.

- Ну, что ж ты глаза-то выпучил, дурень,-закричал я повелительным голосом,- иль не слышишь? Пошел! Да смотри, чтоб лошади были сыты! Слуга, пробормотав себе что-то под нос, вышел вон, и в то же время лакей, который ходил обо мне докладывать, растворив дверь, приглаасил меня в гостиную. Пройдя не большую столовую, я вошел в комнату, довольно опрятно убранную и освещенную двумя восковыми свечами. В одном углу приставлено было к стене несколько сабель, и с пол дюжины конфедераток валялось по стульям и окнам комнаты. Хозяин, человек лет пятидесяти, с предлинными усами, с подбритой головой, в синем кунтуше и желтых сапожках, принял меня со всею важностию польского магната. Разва лясь небрежно на канапе, он едва кивнул мне головою и показал молча на табуретку, которая стояла от него шагах в пяти. Ах, черт возьми! Вся кровь во мне закипела; я позабыл, что положение мое было вовсе не завидное; в эту минуту я думал только о том, что имею честь носить русский мундир и служить в Астраханском гренадерском полку капитаном. Не отвечая на его обидный поклон, я оттолкнул ногою табуертку, уселся подле него на канапе и, вытащив из кармана кисет с табаком, принялся, не говоря mh слова, набивать мою трубку. Казалось, это нецеремонное обращение смутило несколько хозяина; помолчав несаолько времени, он спросил довольно вежливо, откуда я еду.

- Из лагеря, - отвечал я, продолжая набивать мою трубку.

- И верно, пан... пан поручик...

- Капитан,- прервал я, кинув гордый взгляд на хозяина.

- Препрашу!..(Извините!.. (Пол.)) Верно, пан капитан заплутался в этом лесу?

- Нет! Я прямо сюда ехал.

- Сюда? - повторил хозяин с приметным беспокойством.

- Да,- продолжал я, раскуривая спокойно мою трубку,- ведь эту мызу зовут Бьяльш Фолварк?

- Так.

- А вас паном Дубицким.

- Так есть.

- Я прислан сюда квартирьером; у вас назначена полковая квартира Астраханского гренадерского полка.

- Полковая квартира! - вскричал пан, спрыгнув с канапе.

- Да, завтра чем свет, а может быть, и сегодн ночью придет сюда первая рота нашего полка. Да садитесь, пан Дубицкий!.. Прошу покорно!

Тут взглянул я на моего хозяина: вытянувшись в струн ку, он стоял передо мной как лист перед травой, и на лице его происходили такие эволюции, что я чуть было не лопнул со смеху: огромные усы шевелились, глаза прыгали из стороны в сторону, а хохол на голове стоял почти дыбом.

- Да взмилуйся, пан капитан,-завопил он наконец,- куда девать мне целую роту?

- Найдем для всех место.

- Но рассудите самт...

- Эх, пан Дубицкий! - прервал я, развязывая шарф и снимая мою саблю.- Военные люди не рассуждают; делай то, что приказано, вот и все тут.

- Иезус Мария! - продолжал хозяин.- Поместить целую роту!.. Да яким же способом?.. Я сам с больной моей женой живу только в трех комнатах.

- Полно, так ли? - сказал я.- Дом-то, кажется, у вас велик.

- Як пана бога кохам! (Боже мой! (Пол.)) Ну мало ли мыз и лучше и просторнее моей? И кому в голову пришло...

- А вот,- прервал я,- пан Дубицкий, как мы выпьем с вами по рюмке венгерского, так я скажу, кому пришло в голову занять вашу мызу.

- За-раз, пан, за-раз! (Сейчас (пол.).) Эй, хлопец!

- Не беспокойтесь! - сказал я, подходя к столу, на ко тором стояли две бутылки вина и несколько порожних и налитых рюмок.- С нас будет и этого. До вас - пана!

Хозяин приметным образом смешался, и когда вошел слуга, то он, пошептав ему что-то на 'ухо, сказал, обра щаясь ко мне:

- В самом деле, а я было вовсе забыл, что пробовал сейчас с моим экономом это вино, которое вчера купил в Кракове. Ну, что вы о нем скажете?



- Славное вино! Настоящеее венгерское! Ну, пан Дубицкий,- продолжал я, выпив еще рюмку,- тепеьр я вам скажу, кому пришло в голову занять вашу мызу. Полковая квартира простоит у вас день, много два; но наша полков- ница останется у вас жить, и надолго ли - этого сказать вам не могу. Ей в Кракове так много наговорили хорошего об этой мызе, что она хочет непременно у вас погостить.

- Барзо дзинкую за гонор! (Клагодарю за честь! (Пол.)) -сказал хозяин,- но я желал бы знать, кто расхвалил вашей полковнице Бьялый Фолварк? Уж верно, злодеи мои: пан Маршалок, пан Замборский, пан Кланович... Нех их дьябли везмо! (Чтоб их черти взяли! (Пол.))

- А что ж? Мне кажется, они говорили правду.

- Да будь же ласков! Взмилуйся, пан капитан! - вскричал отчаянным голосом хозяин.- Где будет жить ваша полковница? Во всем верхнеем этаже отделаны только три комнаты, в которых я сам кое-как помещаюсь. Конечно, вниху покоев довольно, но я не знаю, можно ли будет и вам в них ночевать.

- А почему же нет?

- Эх, мось пане добродзею! (Милостивый государь (пол.)) То карабоска есть; дали бук, так! Я и сам, лишь только жене моей будет получше, перееду в Краков, и, уж верно, этот дом нивогда не будет достроен.

- Но отчего же? - спросил я с невольным любопытством.

- О, пан капитан! Вы человек военный, так, может статься, мне не поверите.

- Да что такое?

- Слыхали ли вы когда-нибудь о пане Твардовском?

- О пане Твардовском? - повторил я и только что хотел было сказать, что нет, кап вспомнил, что читал однажды русскую сказку о храбром витязе, Алеше Поповиче, где между прочим говоритсф и о польском колдуне пане Твар довском, с которым русский богатырь провозился целую ночь.

- А, знаю, знаю! - сказал я.- Этого пана Твердовского, или Твардовского, утащили черти?

- Не только утащили, -прервал хозяин,- а даже про тащили сквозь каменную стену, на которой, как рассказы вают старики, долго еще после этого видны были кровавые пятна.

- Собаке собачья и смерть,-сказал я,- да что ж общего между вашим домом и этим проклят
Страница 5 из 18 Следующая страница