порожец, подскакав к нашим путешественникам.
- Эк тебя нелегкая носит! - сказал Алексей. - Что ты, с неба, что ль, свалился?
- Нет, товарищ, не с неба свалился, а вырвался из ада, - отвечал запорожец, повернув свою лошадь.
- Мы думали, что тя остался у боярина Шалонского, - сказал Юрий.
- Он было хотел меня задержать, да Кирша себе на уме! По мне лучше быть простым казаком на воле, чем атаманом под палкою какого-нибудь боярина. Ну что, Юрий Дмитрич, - вам, чай, пора дать коням вздохнуть?
- Доедем до первой станции, так остановимся.
- Отсюда близехонько есть небольшой выселок - вон там... за этим лесом. Я боялся вас проглядеть, так стоял постоем на большой дороге.
- И, как видно, не больно исхарчился, любезный, - примолвил Алексей. - Смотри, как растрепал стог сена!
Навряд ли хозяин скажет тебе спасибо.
- А вольно ж ему ставшь стога на большой дороге, - отвечал хладнокровно запорожец.
- Скажи, Кирша, - спросил Юрий, - за что ты попал в милость к боярину Кручине?
- За то, что взялся не за свое дело.
- Как так?
- А вот как, Юрий Дмитрич: я был смолоду рыбаком, не знал устал и, трудился день и ночь; раз пять тонул, заносило меня погодою к басурманам; словом, натерпелся всякого горя, а деньжонок не скопил. Пошел в украинские казаки, служил верой и правдой гетману, рубился с поляками, дрался с татарами, сносил холод и голод - и нечего было послать моим старикам на одежонку. Записался в запорожцы, уморил с горя красную девицу, с которой был помолвлен, терпел нападки от своих братьев казаков за то, что миловал жен и детей, не увечил безоружных, не жег для забавы дома, когда в них не было вражеской засады, - и чуть было меня не зарыли живого в землю с одним нахалом казаком, которого за насмешки я хватил неловко по голове нагайкою... да, к счастию, он отдохнул. Потом таскался два года с ноль ским войском, лил кровь христианскую, спас от смерти пана Лисовского, - и все-таки не разбогател. А вздумал однажды на роду прикинутьс колдуном - так мне за это дали три золотых корабленика да этого аргамака, которому, веришь ли, Юрий Дмигрич, цены нет, - примолвил Кирша, лаская своего борзого коня и поглядывая на него с нежностию страстного любовника.
- Что за вздор! - сказал Юрий. - Как ты мог прикинуться колдуном?
- И, боярин! мало ли чем прикидываются люди на белом свете, даа не всем так удается, как мне. Знаешь ли, что я не на шутку сделался колдуном и, если хочешь, расскажу сейчас по пальцам, что у тебя на душе и о чем ты тоскуешь?..
- Мудрен бы ты был, если б отгадал.
- А вот увидишь.
Кирша посмотрел на него пристально и продолжал:
- Боярин! тебя сокрушила черноглазая красавица- не правда ли?
Юрий поглядел с удивлением на запорожца.
- Что ты, боярин, слушаешь этого балясника? - сказал Алексей. - Большое диво отгадать, когда я сам ему об этом проболтался!
- Что дашь, боярин, - продолжал запорожец, не слушая Алексея, - если я скажу тебе, кто такова родом и где живет теперь твоя чернобровая боярышня?
- Перестань шутить, Кирша!
- Я не шучу, Юрий Дмитрия: ты видал ее в Москве, в соборном храме Спаса на Бору.
- Вот те раз! - вскричал Алексей. - Да этого я ему не сказывал! Видит бог, не сказывал! От кого ты узнал?..
- То ли еще я знаю! Вот ты, Юрий Дмитрич, не ведаешь, любит ли она тебя, а я знаю
- Возможно ли?-- вскричал Милославский, остановя свою лошадь.
- Да, боярин; она по тебе сохнет пуще, чем ты по ней.
- Ииак, она еще не замужем?
- Нет.
- Но кто она? где живет? как ты мог узнать?.. Говори, твори скорее!..
- И сердце твое не чуяло, что ты ночевал с ней под одной кррвлею?.. Она дочь боярина Кручины-Шалонского.
- Невеста пана Гонсевского? - вскричал Алексей.
- Невеста, а не жена.
- Дочь боярина Кручины!.. - прошептал Юрий, побледнев, как приговоренный к смерти. - Боярина Кручины!.. - повторил он с отчаянием. - Итак, все кончено!..
- Нет, не все, Юрий Дмитрич! Мало ли что может случиться? И если тебе суждено на ней жениться...
- На ней!.. Никогда, никогда! - перервал Милославский, - но, может быть, ты обманулся... Да, добрый Кирша, ты, ючно, обманулся... Эта кроткая девица, этот ангел красоты... дочь Шалонского... Невозможно!..
- Да что мы остановились, боярин? Лошадей балясами не кормят. Поедем шажком вперед; до деревушки версты три, так я успею тебе рассказать все, и тогда ты поверишь, что я тебя не обманываю.
Юрий слушал со вниманием рассказ запорожца, и чем вернее казалось, что прекрасная незнакомка - дочь боярина Кручины, тем мрачнее становились его взоры.
Он не помышлял о препятствиях: обстоятельства и время могли их разрушить; его не пугало даже то, что Анастасья была невеста пана Гонсевского; но назвать отцом своим человека, которого он презирал в душе своей, соединиться }зами родства с злодеем, предателем отечества... Ах, одна эта мысль превращала в ничто все его надежды! Если б все благоприятствовало любви его, то собственная его воля была бы непреодолимым препятствием.
Супруг дочери боярина Кручины мог ли, не краснея, слышать об измене и предательстве? Мог ли призывать правдивое мщение небес и сограждан на главу крамольников, обрекших гибели и вечному позору свою родину?
Если без Анастасии он не мог быть совершенно счастливым, то спокойная совесть, чистая, сввятая любовь к отечеству, уверенность, что он исполнил долг нравославного, не посрамил имени отца своего, -все могло служить ему утешением и утверждало в намерении расстаться навсегда с любимой его мечтою. Но когда Кирша стал рассказывать о разговоре своем с Анастасиею, когда Юрий узнал, как был любим, то все мужество его поколебалось.
- Довольно, - сказал он прерывающимся голосом, - довольно!.. Я не хочу знать ничего более.
- Как хочешь, боярин, - отвечал Кирша, взглянув с удивлением на Милославского.
- Несчастный! мог ли я думпть, что блаженнейший час в моей жизни будет для меня божьим наказанием!..
Не говори... не говори ничего более!
- Я и так молчу, боярин.
- Ах, Кирша! зачем ты сказал мне!.. Какой ангел тьмы внушил тебе мысль...
- Виноват, Юрий Дмитрич! я думал тебя порадовать: Анастасья Тимофеевна...
- Молчи!., не произноси никогда этого имени!
- Слушаю, боярин..
-Не напоминай мне никогда... или нет, расскажи мне все! Что она говорила с тобою?.. Знает ли она, что я крушусь по ней, что белый свет мне опостылел?..
- Как же! она ожила, когда узнала, что ты ее любишь. Вспомнить не могу, так слезы ручьем и полились...
- Боже мой, боже мой!
- Зарыдала, принялась молиться богу...
- Перестань, Кирша... перестань!..
- Да помилуй, боярин, - сказал запорожец, не понимая истинной причины горести Милославского, - отчего ты так кручинишься? Во-первых, и то слава богу, что ты узнал, наконец, кто такова твоя незнакомая красавица; во-вторых, почеау ты ей не суженый? Ты знаменитого рода, богат, молодец собою; она помолвлена за
пана Гонсевского, а все-таки этой свадьбы не бывать.
Припомни мое слово: скоро ни одной приходской церкви не останется во владении у гетмана и он, со всй своей польской ордою, не будет сметь из Кремля носа показать. Все православные того только и ждут, чтоб подошла рать из низовых городов, и тогда пойдет такая ножовщина... Да что и говорить!.. Если все русские примутся дружно, так где стоять ляхам! Много ли их?., шапками закидаем!
- Ты забыл, Кирша, что я целовал крест Владиславу.
- Эх, боярин! ну если вы избрали на царство королевича польского, так что ж он сидит у себя в Кракове?
Давай его налицо! Пусть примет веиу православную и владеет нами! А то небойсь прислали войско да гетмана, как будто б мы присягалп полякам! Нет, Юрий Дмитрич, видно по всему, что король-то польский хочет вас на бобах провести.
Никогда еще Юрию не приходила в голову эта мысль, и хотя она выражена была несколько грубо, но поразила его своею истиною.
- Ах, Кирша! - вскричал он с восторгом, - я позабыл бы все мое горе, если б мог увериться в истине слов твоих!.. Но, к несчастию, это одни догадки; а я клялся быть верным Владиславу, - прибавил Юрий, и сверкающий, исполненный мужества взор, ожививший на минуту угрюмое чело его, потух, как потухает на мрачных осенних небесах мгновенный блеск полуночной зарницы.
Меж тем наши путешественники подъехали к деревне, в которой намерены были остановиться. Крайняя изба показалась им просторнее других, и хотя хозяин объявил, что у него нет ничего продажного, и, казалось, не слишком охотно впустил их на двор, но Юрий реШился у него остановиться. Кирша взялся убрать коней, а Алексей отправился искать по другим дворам для лошадей корма, а для своего господина горшка молока, в котором хозяин также отказал проезжим.
Может быть, кто-нибудь из читателей наших захочет знать, почему Кирша не нсмекнул ни Юрию, ни Алексею о предстоящей им опасности, тем более что главной причиной его побега из отчины Шалонского было желание предупредить их об этом адском заговоре? Но дорогою он передумал. Счастливый случай открыл ему сердечную тайну Милославского и прекрасной Анастасии, а вместе с этим поселил в душе его непреодолимое желание во что б ни стало соединить двух любовников. Мы говорили уже, что он полагал почти священной обязанностью мстить за нанесенную обиду и, следовательно, не сомневался, что Юрий, узнав о злодейском умысле боярина Кручины, сделается навсегда непримиримым врагом его, то есть при первом удобном случае постарается отправить его на тот свет. Хотя Кирша был и запорожским казаком, но понимал, однако ж, что нельзя было Юрию в одно и то же время мстить Шалонскому и быть мужем его дочери; а по сей-то скмой причине он решился до времени молчать, не упуская, впрочем, из виду главнейшей своей цели, то есть спасения Юрия от грозящей ему опасности.
Юрий, войдя в избу, спросил хозяина, кому принадлежит пегая лошадь, которую он замет
Страница 23 из 51
Следующая страница
[ 13 ]
[ 14 ]
[ 15 ]
[ 16 ]
[ 17 ]
[ 18 ]
[ 19 ]
[ 20 ]
[ 21 ]
[ 22 ]
[ 23 ]
[ 24 ]
[ 25 ]
[ 26 ]
[ 27 ]
[ 28 ]
[ 29 ]
[ 30 ]
[ 31 ]
[ 32 ]
[ 33 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
[ 40 - 50]
[ 50 - 51]
