Михаил Николаевич Загоскин ЮРИИ МИЛОСЛАВСКИЙ, или РУССКИЕ В 1612 ГОДУ Страница 26

Эй, смотри не становись на эту льдину, не сдержит!.. Аи да парень!.. Хопошо, хорошо!., отталкивайся живей!., багром-то, брат, багром!.. Не туда, не туда! постой!.. Ну, сбился!.. Не быть пути!..

- Ахти! - вскричал Алексей, - сорвался... упал в воду!.. Ах, батюшки!., тонет, сердечный!..

- Ну, ребята! - сказал старик, - не правду ли я говорил?.. Что нынче за народ: ни силы, ни проворст-.

ва... Смотрите! как ключ ко дну пошел.

- Вынырнул! - закричал Кирша. -Не робей, товарищ, не робей!

- Что толку, что вынырнул! - возразил седой рыбак. - Его как раз затрет льдинами. Как нет сноровки, так смелостью не возьмешь...

- Кондратьич! Кондратьич! - закричал один из молодых рыбаков, - глядь-ка... справился!

- И впрямь справился... Смотри пожалуй!

- Эва, как пошет!.. - продолжал молодой парень, - со льзины на льдину!.. Ну, хват детина!.. А что ты думаешь... дойдет, точно дойдет!

- Бог весть! - сказал старик, покачивая головою. - Вишь, какой торопыга! словно по полю бежит! Смотри, вплавь пошел!.. Дело!., дело!.. Лихо, молодец!.. Знатно!..

Вот это по-нашенски!

Крестьянин был уже на середине реки. Ободряемый криками и похвалвми, которые долетали до него с противоположного берега, он удвоил усилия, перепрыгивал с одной льдины на другую, переправлялся вплавь там, где лед шел реже, и, наконец, борясь ежеминутно с смертию, достиг пристани, где был встречен радостными восклтцаниями необъятной толпы народа. Взойдя на берег, он отряхнулся, помолисля на соборные храмы, потом, оборогясь назад, отвесил низкиы поклон рыбакам и Юрию, которые, махая шапками, приветствовали его громким криком. Через несколько минут большой дощаник отчалил от берега и, пристав к тому месту, где дожидались проезжие, перевез их с немалым трудом и опасностию на городскую сторону Волги. Юрий, желая наградить бесстрашного крестьянина, иска т его несколько времени в толпе народа; но его уже не было на пристани. Заплатя щедрою рукою за перевоз, Милославский расспросил, где живет боярин Истома-Туренин, и отправился к нему в дом в провожании Кирши и Алексея.

Чтоб подняться на гору, Милославский должен был проехать мимо Благовещенского монастыря, при подошве которого соединяется Ока с Волгою. Приостановясь на минуту, чтоб полюбоваться прелестным местоположением этой древней обители, он заметил полуодетогго нищего, который на песчаной косе, против самых монастырских ворот, играл с детьми и, казалось, забавлялся не менее их. Увидев проезжих, нищий сделал несколько прыжков, от которых все ребятишки померли со смеху, и, подбежав к Юрию, закричал:

- Здравствуй, Дмитрич!

- А! Митя, ты здесь! Когда ты успел?!.

- Эко диво... Шел, шел, да и пришел. Завтра, брат, здесь пир весь мир, так я торопился.

- Какой пир?

- А вот сам увидишь. Жаль мне тебя, сердечный!

Для всех будет праздник, а для тебя будни.

- Как так, Митя?.. Разве я не православный?

- Вот то-то то и горе, Дмитрич: ты, чай, справляешь праздники по московским святцам?

- Я тебя не понимаю.

- Мало ли чего ты понимаешь! Сам виноват: не спешить было молодцу, не пришлось бы каяться!.. А у ког оты пристанешь, Дмитрич?..

- У боярина Истомы-Турспина.

- Аи да хват!.. Смотри пожалуй! Из огня да в полымя!.. Ну, Дмитрич! держи ухо востро!.. Ты, чай, знаешь, где сказано: "Будьте мудри яко змии и цели яко голубие"? Смотри не поддавайся! Андрюшка Гуренин умен... поднесет тебе сладенького, гы разлакомишься, выпьешь чарку, другую .. а как зашумит в головушке, так и горькое покажется сладким; да каково-то с помелья будет!.. Станешь каяться, да поздно!

- Спасибо, Митя Я не забуду твоих советов. Но мне пора...

- С богом, голубчик! Ступай!.. Да слушай, молодец:

как будешь у Сергия, так помолись и за меня. Смотри не забудь!

Сказав эти слова, юродивый принятся опять играть с ребятишками; а Милославский, поднявшись в гору, въехал Ивановскими воротами в город. Первый проходящий показал ему недалеко от городской площади дом боярина Истомы. Наружность его ничем не отличалась от других домов, которые вообще были низки и некрасиво построены. В небольшой передней комнате встретился Юрию опрятно одетый слуга, и когда Милославский сказал ему свое имя, то, попросив его пообождать, он пошел тотчас с докладом к боярину. Двери через минуту отворились, и хозяин с распростертыми объятиями выбежал навстречу к своему гостю.

- Милости просим, Юрий Дмитрич! - воскликнул он, обнимая Милославского. - Добро пожаловать!.. Ну, мог ли я ожидать такой радости?!. Сын друга моего!..

Милое дшч, которое столько раз я нянчил на руках моих!.. Мнлославский у меняя в дому!.. Ах, мой родимый!

Да как же ты вырос!., каким стал молодцом! . Эй, Пармен!.. Никнор!.. накрывайте на стол!.. Накормив слуг дорогого гостя, велите убрать лошадей. Да принесите сюда бутылочку имбирного меда... Садись, мой ясный сокол!.. Садись, мой красавец! Как две капли воды - вылитый батюшка .. дай бог ему царство небесное! Кабы гы знал, Юрий Дмитрич, как мы быьи с ним дружны!..

- Не погневайся, Андрей Никитич! я что-то не помню...

- Да как тебе и помнить! Ты был еще грудным ребенком, как я жил в Москве и водит хлеб-соль с твоим батюшкою. То-то был сюлбовой русский боярин! Терпеть не мог поляков! Бывало, как схватится с КривымСалтыковым, который всегда стоял грудью за этих ляхов, так святых вон понеси! Не то бы было, если б он еще здравствовал! Не пировать бы иноверцам на святой Руси!.. Эх! как подумаю, до чего мы дожили, Юрий Дмитрич! - примолвил боярин, утирся текущие из глаз слезы, - так сердце кровью и обливается!.. Прогневили мы, грешные, господа бога!..

Юрий не мог опомниться от удивления. Он не сомневался, что найдет в приятеле Шалонского поседевшего в делах, хитрого старика, всей душой привязанного к полякам; а вместо того видел перед собою человека лет пятидесяти, с самой привлекательной наружнос!ью и с таким простодушным и откровенным лицом, что казалось, вся душа его была на языке и, как в чистом зеркале, изображалась в его ясных взорах, исполненных добросердечия и чувствительности. Он хотел уже спросить, не живет ли в Нижнем другой боярин Истома-Туренин; но хозяин, не дав ему времени сделать этот вопрос, продолжал:

- Видно, ты пошел по батюшке, Юрий Дмитрич!..

Уж, верно, недаром к нам пожаловал! Правду сказать, здесь только православные и остались; кабы не НижнийНовгород, то вовсе бы земля русская осиротела!.. Помоги вам господь!

- Да, Андрей Никитич, - отвечал Юрий, - я за делом сюда приехал. Меня прислал из Москвы приятель мой, пан Гонсевский.

- Приятель твой, пан Гонсевский! - вскричал Истома, вскочив со скамьи.

- А вчера я ночевал у боярина Кручины-Шалонского...

- У Тимофея Федоровича!.. И ты, Юрий Дмитрич Милославский?..

- Да, боярин! Я привез к тебе от Шалонского грамоту.

- Тише! Бога ради, тише! - прошептал Истома, поглядывая с робостию вокруг себя. - Вот что!.. Так ты из наших!.. Ну что, Юрий Дмитрич?.. Идет ли сюда из Москвы войско? Размечут ли по бревну эют крамольный городишко?.. Перевешают ли всех зачинщиков? Зароют ли живого в землю этого разбойника, поджигу, Козьму Сухорукова?.. Давнуть, так давнуть порядком, - примолвил он шепотом. - Да, Юрий Дмитрич, так, чтоб и правнуки-то дрожкой дрожали!

Несколько минут Юрий не мог промолвить ни слова от удивления и ужаса. Его поразили не слова хозяина, а непостижимая перемена всей его наружности: в одно мгновение не осталось на лице его и следов тьго простодушия и доброты, которые сначала пленили Милославского. Все черты лица его выражаьи такую нечеловеческую злоб, он с таким адским наслаждением обрекал гибели сограждан своих, что Юрй, отступив несколько шагов назад, готов был оградить себя крестным знамением. И подлинно, этот взор, который за минуту до того обворожал своим добродушием и вдруг сделался похожим на ядовитый взгляд василиска, напоминал так живо соблпзнителя, что набожный Юрий едва удержался и не сотворил молитвы: "Да воскреснет бог и расточатся врази его". Меж тем хозяин продолжал делать ему вопрос за вопросом и, наконец, потеряв терпение, вскричал:

- Да отвечай же, Юрий Дмитрич! Что ты на меня так уставился?

- Я не могу надивиться, боярин .. После первых речей твоих...

- То-то молодость, молодость!.. Да неужели ты думаешь, что я с первого разу все выскажу, что у меня на душе? Я живу в Нижнем, а ты сын боярина Милославского, так как же я мог говорить иначе?.. Но тише! Вот несут мед!.. Подай сюда, Никанор, - продолжал он, обращаясь к служителю. - Ну-ка, Юрий Дмитрич, выпьем за здравие храбрых нижегородцев и на погибель супостатов наших поляков! Услышь, господи, грешные молитвы раба твоего! - примолвил Истрма, устремив к небесам глаза свои, выражающие душевное смирение и усердную молитву. - Оставь кувшин здесь и ступай вон, - сказал он слуге, осушив до дна свой кубок. - Ну, теперь, - продолжал Истома, притвормв плотно двери комнаты, - ты можешь, Юрий Дмитрия, смело отвечать на мои вопросы: никто не войдет.

- Да это напрасная предосторожность, - отвечал Юрий. - Мне нечего таиться: я прислан от пана Гонсевского не с тем, чтоб губить нижегородцев. Нет, боярин, отсеки по локоть ту руку, которая подымется нс брата ,а все русские должны быть братьями между собою.

Пора нам вспонить бога, Андрей Никитич, а не то и он нас совсем забудет.

- Как!.. Что это значит!.. - вскричал Истгма, изменившись в лице.

- Вот лист боярина Кручины, - прочти. Он, верно, пишет в нем, зачем я прислан и как намерен поступать.

Истома принял дрожащей рукою письмо и, прочтя его со вниманием, казалось, несколько ободрился.

- Теперь я вижу, о чем идет дело, - сказал он. - Ты прислан от пана Гонсевского миротворцем. Ведь ты целовал крест королевичу Владиславу?

- Да, - отвечал отрывисто Юрий.

- Так, в самом деле, чего же лучше! Все нижегородские жители чтят памяоь бывшего своего воеводы, а твоего покойного родителя; может статься, пример тв
Страница 26 из 51 Следующая страница