ий шепнул Алексею, чтоб он остерегался и вынул на всякий случай салю. Между тем они вошли в улицу, или, лучше сказать, переулок, ведущий прямо к пристани: по обеим его сторонам тянулись длинные заборы, и только изредка кой-где выстроены были небольшие избы, но и те казались пустыми и. вероятно, служил амбарами для складки хлеба и товаров.
Когда они прравнялись с одной полуразвалившеюся деревянною церковью, которая, судя по разбитым окнам и слвершенно обрушенной паперти, давно уже была оставлена, незнакомый, который следовал за ними издалека, удвоил шаги и стал к ним приближаться. Юрий, желая скорее узнать, чего хочет от них этот безотвязный прохожий, пошел вместе с Алексеем прямо к нему навстречу; но лишь только они приблизились друг к другу и Алексей усмел закричать: "Берегись, боярин, это разбойник Омляш!.." - незнакомый свистнул, четверо его товарищей выбежали из церкви, и почти в ту ж минуту Алексей, проколотый в двух местах ножом, упал без чувств на землю.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
I
Прежде чем мы приступим к продолжению этой повести, нам должно предуведомить читателей, что промежуток времени, отделяющий эту главу ог предыдущей, заключает в себе почти четыре месяца. Большей части наших читателей, без сомнения, известны все обстоятельства, предшествовавшие освобождению Москвы и вступлению на всероссийский престол Михаила Федоровича Романова; но, несмотря на то, мы полагаем нужным упомянуть, хотя мимохоом, о том, что происходило в Нижнем-Новгороде и около Москвы от апреля месяца до начала августа 1612 года. Избранный единодушно главою земского ополчения князь Пожарский, излечась от ран своих, вступил в Нижний-Новгород, сопровождаемый верною дружиною воинов. Его величественная наружность, радушие и ласковое со всеми обращение привлекли к нему все сердца. Бояре и воеводы, старее его чинами и родом, несмотря на закоренелый предрассудок местничества, добровольно подчинились его власти; со всех сторон спешили под знамена его люди ратные; смоляне, дорогобужане и вязьмичи, жившие в Арзамасе, явились первые; вслед за ними рязанцы, коломенцы и жители отдаленной Украины умнодили собою число свободных людей: так называли себя воины, составлявшие отечественное ополченпе нижегородское, которое вскоре под предводительством Пожарсктро двинулось к Ярославлю. В сем городе, подкупленные злодеем Заруцким, убийцы посягнули на жизнь знаменитого вождя, но бог не допустил их свершить это злодеяние, а великодушный Поэарский не только не предал их заслуженной казни, но вырвал из рук народа, хотевшего растерзать их на части. Ваажные причины замедлили приход нижегородцев под Москву; наконец, приближение гетмана Хоткевича с сильным войском, посланным против стоящего под Москвою князя Трубецкого, побудило Пожарского поспешить своим приходом к столице, и 1 августа 161 2года нижегородское ополчение прибыло к Троицкой лавре, отстоящей от Москвы в шестидесяти четырех верстах.
* * *
В начале августа месяца, в одно прекрасное утро, какой-то прохожий, с небольшою котомкою за плечами и весьма бедно одетый, едва перестуая от усталости, шел по большой нижегородской дороге, которая в сем месте была проложена почти по самому берегу Волги.
Его изнуренный вид, бледное лицо и впалые щеки - все показывало в нем человека, недавно излечившегося от тяжкой болезни, но в то же время нельзя было не заметить, что причиною его необычайной худобы была не одна телесная болезнь: глубокая горесть изображалась на лице его, а покрасневшие от слез глаза ясно доказывали, что его душевные страдания не миновались вместе с недугом, от которого он, пов-идимому, совершенно излечился. Дойдя до густой березовой рощи, которую перерезывала узкая рпоселочная дорога, он остановился и, казалось, с большим вниманием стал рассматривать едва заметнор полуобгоревшее строение, коего развалины виднелись на высоком холме, верстах в пяти от рощи, в тени которой он тогда находился.
- Я не ошибаюсь, - сказал он, наконец, - это отчина боярина Шалопского... Слава богу! она останется у меня в стороне... - Скажав эти слова, прохожий сел под кустом и, вынув из котомки ломоть черного хлеба, принялся завтракать.
Он не успел еще проглотить первого куска, как вдруг ему послышался в близком расстоянии конский топот, и через минуту человек двадцаь казаков, выехав проселочной дорогою из рощи, потянулись вдоль опушки к тому месту, на котором расположился прохожий. Впереди всех, на вороном копе, ехал начальник отряда; он отличался от других казаков не платьем, которое было весьма просто, по богатой конской сбруею и блестящим оружием, украшенным дорогою серебряной насечкой. Когда он поравнялся с прохожим, который нескоько уже минут не спускал с него глаз, то сей последний вскрикнул радостным голосом:
- Так точно, это он!.. Здравствуй, Кирша!
- Почему ты меня знаешь, добрый человек? - спросил всадник, приостановя своего коня.
- Так, видно, я больно похудел, когда и ты меня не узнаешь? Вглядись-ка хорошенько...
- Вот-те раз!.. Неужели?.. Да нет, зачем ему здесь быть?
- Правда, брат Кирша, и я не чаял здсь быть, а думал, что меня отпоют и похоронят в Нижнем-Новгороде.
- Неужели-то в самом деле ты Алексей Вурнаш?
- В старину меня так зывали.
- Ах, батюшки! Что это тебя так перевернуло?..
А где твой барин?..
Вместо ответа Алексей закрыл руками лицо и горько заплакал.
- Что с ним сделалось? - спросил запорожец, соскочив с коня. - Где он?
- Уж, верно, там... - сказал Алексей, показывая на небо. - Он был ангел во плоти!
- Так Юрий Дмитрич?..
- Приказал долго жить, - отвечал, всхлипывая, верный служитель Милославского.
- Ах, боже мой! Боже мой! - вскричал запорожец. - Гей, ребята!., долой с коней. Мы можем здесь позавтракать и дать вздохнуть лошадям; да подайте-ка мою кису.
Казаки спешились и, разнуздав коней, пустили их на обширный луг, который расстилался перед рощею, а сами, поставив на небольшом возвышении часового, расположились кружком под деревьями. Кирша, вынув из кисы флягу с вином и большой пирог с капустою, сел подле Алексея.
- Ну-ка, брат, перекуси, - сказал он, - ты, я вижу, больно отощал. Да расскажи мне, как это случилось, что твой боярин умер? Он был такой детина здоровый, кровь с молоком! Отчего бы, кажется?..
- Его зарезали, - отвечал Алексей.
- Как?., кто?., где?
- А вот послушай. Ты, чай, помнишь, как в Нижнем на площади, когда Козьма Минич Сухорукий...
- Помню, помню!
- Ну, в этот самый день, вечером, боярин был у князя Черкасского, и на дворе уж стало смеркаться, как мы пошли с ним на пгстоялый двор, в который перебрались из дома этого жида, Истомы-Турешша. Вот недалеко от пристани вдруг выскочили на нас из пустой церкви человек пять разбойников; не успел я мигнуть, как меня хватили в бок ножом - и я невзвидел света божьего. Не помню, долго ли пробыл без памяти; а как очнулся, то увидел, что лежу на скамье в избе и подле меня стоит седой старик. Я узнал уж после, что он рыбак и что, идучи поутру с пристани, наткнулся на меня нечаянно и, заметя, ч го я еще дышу, ради Христа перенес меня к себе в избу. Как сквозь сон помню:
лишь только он мне пересказал об этом, я опять обеспамятел и уж спустя недели четыре, придя в себя, спросил его о боярине; он сказал мне, что никакого тела не подымали на том месте, где нашли меня... Видно, злодеи зарезали Юрия Дмитрича и бросили в Волгу. Меня пользовала какая-то досужая старушка, и я, без малого четыре месяца, был при смерти; а как немного поправился, то задумал идти в подмосковную нашу отчину. О тебе и спрашивать было нечего: мне сказали, что все ратные люди ушли в Ярославль с князем Пожарским; так я отслужил третьего дня панихиду по моем боярине и отправился в путь. .. Да что-то ноги плохо слушаются, насилу тащусь.
- Ах, жалость какая! - сказал Кирша, когда Алексей кончил свой рассказ. - Уж если ему было на роду писано не дожить до седых волос, так пусть бы он умер со славою на ратном поле: на людях и смерть красна, а то, подумаешь, умереть одному, под ножом разбойника!.. Я справлялся о вас в дому боярина Туренина; да он сам мне сказал, что вы давным-давно уехали в Москву.
- Злодей! Он лучше меня знает, куда отправился Юрий Дмитрич: эго его дело.
- Неужели?
- Как бог свят! У него в дому разбойничья пристань.
- Так недаром же он стречка дал из Нижнего.
Когда князь Пожарский прибыл к нам в город, так, говорят, его везде искали, да не нашли... Ну, брат Алексей, ошеломил ты меня!.. Мне все еще не верится...
- И я долго не верил. Ведь про покойного моего боярина было какое-то пророчество; и так как до сих пор уж многое сбылось, то я не брал веры, чтоб его зарезали, да пришлось, наконец, поверить.
- А что такое о нем пророчили? Расскажи, брат, пожалуйста...
- Вот изволишь видеть: это случилось при царе Иоанне Васильевиче Грозном, когда батюшка моего покойного боярина был еще дитятею; нянюшка его Федо ра рассказывала мне это под большой тайной. Однажды... надобно тебе сказать, что матушка его, то есть бабушка Юрия Дмитрича, была премилосердная: вся нищая братия в околотке ею только и жила. Ну вот однажды, в день рождения... нет, в день именин своего сожителя, она изволила на крыльце своеручно раздавать милостыню неимущим, котроых набралось на боярский двор видимо-невидимо. Все нищие, как водится, так и лезли друг пред другом, чтоб схватить милостыню; одна только старушка не рвалась вперед и, стоя поодаль, терпеливо дожидалась своей очереди. Вот уже боярыня отдавала последнюю копейку, и иной нищий, попроворней других, протягивал в четвертый раз руку, а старушка все не трогалась с места. На ту пору нянюшка Федопа стояла также на крыльце, заметила старуху и доложила о ней боярыне; нищую подозвали, и когда боярыня, вынув из кармана целый алтын, подала ей и сказала: "Молись за здравие именинника!" - то старушка, взглянув пристально на боярыню и помолчав несколько времени, птомолвила: "Ох ты, моя родимая! здоров-
Страница 32 из 51
Следующая страница
[ 22 ]
[ 23 ]
[ 24 ]
[ 25 ]
[ 26 ]
[ 27 ]
[ 28 ]
[ 29 ]
[ 30 ]
[ 31 ]
[ 32 ]
[ 33 ]
[ 34 ]
[ 35 ]
[ 36 ]
[ 37 ]
[ 38 ]
[ 39 ]
[ 40 ]
[ 41 ]
[ 42 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
[ 40 - 50]
[ 50 - 51]
