творилась, и Алексей вместе с Киршею и двумя казаками вошеп, или, лучше саазать, пролез, с свечкою в руках сквозь узкое отверстие в небольшой чешрехугольный погреб. В нем приикованный толстоф цепью к стене лежал на соломе несчастный Милославский. Услышав необычайный шум и увидя вошедших людей, он молча перекрестился и закрыл рукою глаза.
- Ахги! нас обманули! - вскричал Алексей, - это не он!
Звуки знакомого голоса пробудили от бесчувствия полумертвого Юрия; он открыл глаза, привстал и, протянув вперед руки, промолвил слабым голосом:
- Алексей, ты ли это?
- Боже мой!., это его голос! - вскричал верный служитель, бросившись к ногам своего господина. - Юрий Дмигрич! - продолжал он, всхлипывая, - батюшка!., отец ты мой!.. Ах злодеи!., богоотступники!., что эго они сделали с гобою? господи боже мой! краше в гроб кладут!.. Варвары! кровопийцы!
Рыдания прерывали слова его; он покрывал поцетуями руки и ноги Юрия, который, казалось, не мог еще образумиться от этого нечаянного появления и не понимал сам, что с ним делалось.
- Добро, будет, Алексей! - сказал запорожец, - успеешь нарадоваться и нагореваться после; теперь нам не до того. Ребята! проворней сбивайте с него цепи...
иль нет... постой... в этой связке должны быть от них ключи.
Кирша не ошибся: ктючи нашлись, и через несколько минут, ведя под руки Юрия, который с трудом переступал, они вышли вон из погреба.
- Алексей, - сказал запорожец, - выведи поскорей своего господина на свежий воздух, а мы тотчас будем за вами. Ну, бояре, - продолжал он, - милости просим на место Юрия Дмитрича; вам вдвоем скучно не будет; вы люди умные, чай, есть о чем поговорить. Эй, молодцы! пособита им войти в покой, в котором оеи угощали боярина Милославского.
Туренин хотел что-то сказать, но казаки, не слушая его, втолкнули их обоих в погреб, заперли дверь и когда выбрались опять в церковь, то принялись было за плиту; но Кирша, не приказав им закрывать отверстия, вышел на паперть. Казалось, чистый воздух укрепил несколько изнуренные силы Милославского. Они дошли без всякого препятствия до ворот, подле которых стояли на часах двое казаков и лежал убитый караульный; а на плотине, шагах в десяти от стены, дожидались с лошадьми остальные казаки и земский Алексей при помощи других посадил Юрия на лошадь, и вся толпа вслед за земским, который ехал впереди между двух казаков, переправясь в глубоком молчании через плотину, пустилась рысью вдоль просеки, ведущей к болоту.
IV
Проехав версты четыре на рысях, Кирша приказал своим казакам остановиться, чтоб дать отдохнуть Милославскому, который с трудом сидел на лошади, несмотря на то что с одной стороны поддерживал его Кирша, а с другой ехал подле самого стремя Алексей.
- Отдохни, боярин, - сказал запорожец, вынимая из сумы флягу с вином и кусок пирога, - да на-ка хлебни и закуси чем бог послал. Теперь надо будет тебе покрепче сидеть на коне: сейчас пойдет дорога болотом, и нам придется ехать поодиночке, так поддерживать тебя будет некому
Юрий, не отвечая ни слова, схватил с жадностью пиррг и принялся есть.
- Ну, Юрий Дмитрич, - продолжал Кирша, - сладко же, виднг, тебя кормили у боярина Кручины! Ах сердечный, смотри, как он за обе щеки убирает!., а пирог-то вовсе не на славу испечен.
- Душегубцы! - сказал Алексой, - чтоб им самим издохнуть голодной смертью!. Кушай, батюшка! кушай, мой родимый! Разбойники!
- На-ка, выпей винца, боярин, - прибавил Кирш. - Ах, господи боде мой! гляди-ка, насилу держит в руках флягу! эк они его доконали!
- Басурманы! антихристы! - вскричал Алексей. - Чтоб им самим весь век капли вина не пропустить в горло, проклятые!
Утолив несколько свой голод, Юрий сказал довольно твердым голосом.
- Спасибо, добрый Кирша; видно, мне на роду написано век оставаться твоим должником. Который раз спасаешь ты меня от смерти?..
- И, Юрий Дмитрич, охота тебе говорить! Слава тебе господи, что всякий раз удавалось; а как считать по разам, так твой один раз стоит всех моих. Не диво, что я тебе служу: за добро добром и платят, а ты из чего бился со мною часа полтора, когда нашел меня почти мертвого в степи и мог сам замерзнуть, желая помочь бог знает кому? Нет, боярин, я век с тобой не расплачусь.
- Но как ты узнал о моем заточении?.. Как удалось тебе?.
- На просторе все расскажу, а теперь,_чай, ты поотдохиул, так пора в путь. Если на хуторе обо всем проведают да пустятся за нами в погоню, так дело плоховато: по болоту не расскачешься, и нас, пожалуй, поодиночке всех, как тетеревей, перестреляют.
- Небось, Кирила Пахомыч, - сказал Малыш, - без бояр за нами погони не будет; а мы, хоть ты нам и не приказывал, все-таки вход в подземелье завалили опять плитою, так их не скоро отыщут.
- Эх, брат Малыш, напрасно! Ну, если их не найдут и они умрут голодной смертью?
- Так что ж за беда? Туда им и дорога; Иль тебе их жаль?
- Не то чтоб жаль; но ведь, по правде сказать, боярин Шалонскин мне никакого зла не сделал; я ел его хлеб и соль. Вот дело другое - Юрий Дмитрич, конечно, без греха мог бы уходить Шалонского, да на беду у него есть доча, так и ему нельзя... Эх, чср! возьми!
кабы можно было, вернулся бы назад!.. Ну, детать нечего... Эй вы, передовые!., ступай! да пусть рыжий-то едет болотом первый и если вздумает дать сгречка, так посадите ему в затылок пулю... С богом!
Доехав до топи, все казаки вытянулись в один ряд.
Земский ехал впереди, а вслед за ним один казак, держащий наготове винтовку, чтоб ссадить его с коня при первой попытке к побпгу. Они проехали, хотя с большим трудом и опасностию,, но без всякого приключения, почти всю проложенную болотом дорожку; но шагах в десяти от выезда на твердую дорогу лошадь под земским ярыжкою испугалась толстой колоды, лежащей поперек тропинки, поднялась на дыбы, опрокинулась на бок п, придавя его всем телом, до половины погрузилась вместе с ним в трясину, которая, расступись, обхватила кругом коня и всадника и, подобно удаву, всасывающему в себя живую добычу, начала понемногу тянуть их в бездонную свою пучину.
- Батюшки, помогите! - завопил земский. - Погибаю... помогите!..
Казаки остановились, но Кирша закричал:
- Что вы его слушаете, ребята? Ступай мимо!
- Отцы мои, помогите! - продолжал кричать земский, - меня тянет вниз!., задыхаюсь!.. Помогите!..
- Эх, любезный! - сказал Алексей, тронутый жалобным криком земского, - вели его вытащить! ведь ты сам же обещал...
- Да, - отвечал хладнокровно Кирша, - я обещал отпустить его без всякой обиды, а вытаскивать из болота уговора не было.
- Послушай, Кирша Пахомыч, - примолвил Малыш, - черт с ни!м ну что? уж, так и быть, прикажи его вытащить.
- Что ты, брат! ведь мы дали слово отпустить его на все четыре стороны, и если ему вздумалось проехаться по болоту, так нам какое дело? Пускай себе разгуливает!
- Бога ради, - вскричал Милославский, - спасите этого бедняка!
- И, боярин! - отвечал Кирша, - есть когда нам с ним возиться; да и о чем тут толковать? Дурная трава из поля вон!
- Слышишь ли, как он кричит? Неужели в тебе нет жалости?
- Нет, Юрий Дмитрич! - отвечал решительням голосом запорожец. - Долг платнжом красен. Вчера этот бездельник прежде всех отыскал веревку, чтоб меня повесить. Рысью, ребята! - закричал он, когда вся толпа, выехала на твердую дорогу.
Долго еще долетал до них по ветру отчаянный вопль земского; громкий отголосок разносил его по лесу - вдруг все затихло. Алексей снял шапку, перекрестился и сказал вполголоса:
- Успокой, господи, его душу!
- И дай ему царево небесное! - примолвил Кирша, - я на том свете ему зла не желаю.
Они не отъехали полуверсты от болота, как у передовых казаков лошади шарахнулись и стали храпеть; через минуту из-за куста сверкнули как уголь блестящие глаза, и вдруг меж деревьев вдоль опушки промчалась целая стая волков.
- Экое чутье у этих зверей! - сказал Кирша, глядя вслед за волками. - Посмотрите-ка: ведь они пробираются к болоту...
Никто не отвечал на это замечание, от которого волосы стали дыбом и замерло сердце у доброго Алексея.
Вместе с рассветом выбрались они, наконец, из лесу на большую дорогу и, проехав еще версты три, въехали в деревню, от которой оставалось до Мурома не более двадцати верст. В ту самую минуту как путешественники, остановясь у постоялого двора, слезли с лошадей, показалась вдали довольно большая голпа всадников, едущих по нижегородской дороге. Алексей, введя Юрия в избу, начал хлопотать об обеде и понукать хозяина, который обещался попотчевать их отличной ухою. Все казаки въехали на двор, а Кирша, не приказав им разнуздывать лошадей, остался у ворот, чтоб посмотреть на проезжих, которых передовой, поравнявшись с постоялым двором, слез с лошади н, подойдя к Кирше, сказал:
- Доброго здоровья, господин честной! Ты, я вижу, нездешний?
- Да, любезный, - отвечал запорожец.
- Так у тебя и спрашивать нечего.
- Почему знать? О чем спросишь.
- Да вот бояре не знают, где проехать на хутор Теплый Стан.
- Теплый Стан? к боярину Шалонскому?
- Так ты знаешь?
- Как не знать! Вы дорогу-то мимо проехали.
- Версты гри отсюда?
- Ну да: она осталась у вас з правой руке.
- Вот что!.. И мы, по сказкам, го же думали, да боятись заплутаться; вишь, здесь какая глушь: как сунешься не спросясь, так заедешь и бог весть куда.
В продолжение этого разговора проезжие поравнялись с постоялым двором. Впереди ехал верховой с ручным бубном, ударяя в который он подавал знак простолюдинам очищать дорогу; за ним рядом двое богато одетых бояр; шага два позади ехал краснощекий толстяк с предлинными усами, в польском платье и огромной шапке; а вслед за ними человек десять хорошо вооруженных холопей.
- Степан Кондратьевич, - сказал передовой, подойдя к одному из бояр, который был дороднее и осанистее другого, - вот этот молодец говооит, что дорога
Страница 38 из 51
Следующая страница
[ 28 ]
[ 29 ]
[ 30 ]
[ 31 ]
[ 32 ]
[ 33 ]
[ 34 ]
[ 35 ]
[ 36 ]
[ 37 ]
[ 38 ]
[ 39 ]
[ 40 ]
[ 41 ]
[ 42 ]
[ 43 ]
[ 44 ]
[ 45 ]
[ 46 ]
[ 47 ]
[ 48 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
[ 40 - 50]
[ 50 - 51]
