Михаил Николаевич Загоскин ЮРИИ МИЛОСЛАВСКИЙ, или РУССКИЕ В 1612 ГОДУ Страница 43

Алексей Юрию. - Господи боже мой!., что это?., экой чудо-богатырь!..

Да перед ним и Омляш показался бы малым ребенком!

- Ах вы крамольники! - продолжал отец Еремей, - халдейцы проклятые!14 Да знаете ли, что я вас к церковному порогу не подпущу! что вы все, как псы окаянные, передохнете без исповеди!

Ропот утих, но никто не трогался с места, чтоб выполнить приказание отца Еремея.

- Что вы дожидаетесь? - закричал он громовым голосом, - иль хотите, чтоб я повесил его своими руками?.. Темрюк, Таврило, Матерой, возьмите его!.. Ну, что ж вы стали? - примолвил он, выступая несколько шагов вперед.

Виновного схватили и, несмотря на отчаянное сопротивление, потащили к виселице.

- Взмилуйся, батюшка! - сказал один из купцов, - не прикажи его вешать, а вели только нам отдать то, что у пас отняли.

- Ваше добро не пропадет, а не в свое дело не мешайтесь, - отвечал хладнокровно отец Еремей.

- Преложи гнев на милость, батюшка! Бог с ним!

мы ничего не ищем, - сказал купец.

- Нет, господа купцы! кто милует разбойников, того сам бог не помилует; да я уж давно заметил, что он нечист на руку... А разве, и то только для вас, дам ему время покаяться. Эй! постойте, ребята, отведите его в мирскую избу. Матерой! приставь к нему караул; да смотри, чтоб он был чем свет повешен, и если кто-нибудь хоть пикнет, то я завтра велю поставить другую виселицу. Ба, ба, ба! Кондратий... ты как здесь?.. - продолжал он, заметив одного из провожатых Юрия, который, поклонясь почтительно, подошел к нему вместе с своими товарищами под благословение. - Ну что, детушки, как вы справились с этими изменниками?

- Авось господь поможет! - отвечал Кондратий, - а шибко дерутся, собачьи дети! достанется и нашим на орехи.

- Как! - вскричал отец Еремей, - так у вас на троицкой дороге еще дерутся, а вы здесь?..

- Не гневайся, батюшка! нас прислал к тебе Бычура вот с этим проезжим, который показался нам подозрительным, хоть он и называет себя Юрием Дмитричем Милославским.

- Милославским? - повторил священник, подойдя к Юрию, - сыном Дмитрия Юрьевича?.. Милости просим, боярин! Ах ты мой сокол ясный!.. - промолвил он, благословляя Юрия, - как ты схож с покойным твоим родителем: как две капли воды!.. Дай бог ему царствт нбеесное! он не оставлял меня своею милостию. Батюшка твой изволил часто охотиться около нашего села, и хоть я был тогда простым дьячком, но он не гнушался моего дома и всегда изволил останавливаться у меня.

Просим покорно, Юрий Дмитрич, ко мне в мою избенку! да чем бог послал!

Юрий и Алексей вошли вслед за священником в большую и светлую избу, построенную внутри церковного погоста.

- Жена, - сказал отец Еремей, войдя в избу, - накрывай стол, подай стклянку вишневки да смотри поворачивайся! что есть в печи, все на стол мечи!.. Знаешь ли, кто наш гость?

- Не знаю, батюшка! - отвечала попадья с низким поклоном.

- Сын боярина Милославского.

- Ой ли?.. Ох ты мой кормилец!.. Подлинно дорогой гость!.. Пожалуй, батюшка, изволь садиться! милости просим! а я мигом все спроворю.

- Куда изволишь ехать, боярин? - спросил отец Еремей.

- К князю Пожарскому под Москву.

- Биться с супостатами? Дело, Юрий Дмитрич!

Да и как такому молодцу сидеть поджавши руки, когда вся Русь суятая двинулась грудью к матушке Москве!

Ну что, боярин, ты уж, чай, давно жпнат?., и детки есть?

- Нет, батюшка, - отвечал со вздохом Юрий, - я не женат и век останусь холостым.

- Что так?

- Да, видно, уж мне так на роду написано.

- Не ручайся, Юрий Дмитрич! придет час воли божией...

- Да, - перервал Милославский, - и надеюсь, что час воли божией придет скоро; но только не так, как ты думаешь, отец Еремей!

- Что это, боярин? Уж не о смертном ли часе ты говоришь? Оно правда, мы все плд богом ходим, и ты едешь не на свадебный пир; да господь милостив! и если загадывать вперед, так лучше думать, что не по тебе станут служить панихиду, а ты сам отпоешь благодарственный молебен в Успенском соборе; и верно, когда по всему Кремлю под колокольный звон раздастся: "Тебе, бога, хвалим", ты будешь смотреть веселее теперешнего... А!.. Наливайко! - вскричал отец Епемей, увидя входящего казака, - ты с троицкой дороги?

Ну что?

- Слава богу! справились с злодеями, - отвечал казак. - Я приехал передовым.

- Много побито наших?

- Да с полсорока больше своих нед очтемся! Иэменники дрались не на живот, а на смерть: все легли до единого. Правда, было за что и постоять! сундуков-оо с добром... серебряной посуды возов с пять, а казны на тройке не увезешь! Наши молодцы нашли в одной телеге бочонок романеи да так-то на радости натянулись, что насилу на конях сидят. Бычура с пятидесятью человеками едет за мной следом, а другие с повозками поотстали.

- А где ваш старшина?

- Кто? Федор Хомяк?.. Не спрашивай о нем, батюшка... изменник!

- Что ты говоришь?

- Бычура из своих рук застрелил этого предателя.

Вот как было все дело: их оставалось всего человек двадцать, не больше; но с ними был их боярин, и нечего сказать - молодец! Стали поперек просеки, которая идет направо в ле-с, да, слышь ты, вгт так наших в лоск и кладут. Мы глядь туда, сюда! где Федька Хомяк? Не тут-то было! Чем бы ему, как старшине, ни пяди от нас, он вздумал спасать дочь изменника боярина и уж совсем было выпроводл ее из лесу, да бог попутал. Бычура, который был позади в засаде и шел к нам на подмогу повстречался с ним в овраге; его, как предателя, застрелил, а боярышню вместе с ее сенной девушкою поворотил назад.

- Напраснт; пустили б их на все четыре стороны!

На что вам они?

- Как на что, отец Еремей? Ведь она дочь изменника.

- Да разве мы воюем с бабами?

- Вестимо, не с бабами! да наши молодцы не то говорят... А вот никак они въехали в село.

Юрий едва дышал в продолжение этого рмзговора, он не смел остановиться на мысли, от которой вся кровь застывала в его жилах; но, несмотря на то, сердце его невольно сжималось от ужасного предчувствия. Вдруг пронесся по улице громкий гул; конский топот, песни, дикие восклицания, буйный свист огласили окрестность; толпа пьяных всадников, при радостных криках всего селения, промчаоась вихрем по улице, спешилась у церковного погосга и окружила дом священниика. Через минуту Бычура, в провожании человек двадцати окровавленных и покрытых пылью товарищей, вошел в избу.

- Поздравляем, батька! - сказал он не слишком почтительным голосом, - - знатная добыча! Нечего сказать, поработали мы сегодня на матушку святую Русь!

- Спасибо, детушки! - отвечал отец Еремей, - жаль только, что и наших легло довольно!

- Зато уж и мы натешили свои душеньки! и завтра можем позабавиться. Мы захватили дочь одного из изменников бояр; так как прикажешь, сегодня, что ль, ее на виселицу иль завтра?.. Да вот она налицо.

Два мужика внесли закутанную с ног до головы в богатую фату девицу; за нею шла, заливаясь слезами, молодая сенная девушка.

- Несчастная! она умерла от страха! - сказал Юрий.

- Нет! - отвечал Бычура, - она только в забытьи; дорогою ее раз пять свхатывало. Пройдет!

- Варвары! злодеи! кровопийвы! - кричала, всхлипывая, сенная девушка, - добьюсь ли я от вас хоть каплю воды?

- На, голубушка! - сказала попадья, подавая ковш воды, - спрысни ее! Бедная боярышня! - примолвила она жалобным голосом, - неужли-то вы над нею не взмилуетесь?

- Молчи, жена! - шепнул священник, - утро вечера мудренее... Хорошо, ребята! пусть она здесь переночует, а завтра увидим.

Невольно повинуясь какому-то непреодолимому влечению, Юрий подошел к скамье, на которой лежала несчастная девица; в ту самую минуту как горничная, стараясь приврсти ее в чувство, распахнула фату, в коей она была закутана, Милославский бросил быстрый взгляд на бледное лицо несчастной... обмер, зашатался, хотел что-то вымолвить, но вместо слов невнятный, раздирающий сердце вопль вырвался из груди его.

Незнакомая девица открыла глаза и, посмотрев вокруг себя, устремила неподвижный и спокойный взор на Юрия.

- Ну вот! ведь я говорил, что очнется! - сказал хладнокровно Бычура.

- Анастасья!.. - вскричал, наконец, Милославский.

- Опять он!.. - шепнула Анастасья, закрыв рукою глаза свои. - Ах, я все еще сплю!

- О, если б это был сон!.. Анастасья!..

- Боже мой! Бтже мой!., так!., я не сплю!., это он!..

Но зачем мы здесь .. вместе с этими палачами?.. Ах!

я сейчас была в Москве... ты был один со мною... а теперь!..

- Ба, ба, ба!.. так ты ее знаешь, боярин? - спросил Бычура.

- Да, добрые люди! - подхаатил Юрий. - Вы ошибаетесь, она не дочь Шалонского.

- Как так?

- И я так же думаю, ребята! - сказал священник. - Я видал боярина Шалонского: она вовсе на него не походит.

- Кой прах! - возразил один из шишей, - что ж он, как я разрубил ему голову, примолыил, умирая, своим холопям: "Спасайте дочь мою!"

- Как? - вскричала Анастасья... - умирая?.. Кто умер?

- Боярин Кручина-Шалонский.

- Родитель мой?..

- Слышишь ли, батька, что она говорит? - сказал Бычура. - Что ж это, боярин, никак ты вздумал нас морочить?

- Но разве вы не видите? она не знает сама, что говорит... она без памяти!

- Нет, - скахала твердым голосом Анастасья, - я не отрекусь от отца моего. Да, злодеи! я дочь боярина Шалонского, и если для вас мало,, что вы, как разбойники, погубили моего родителя, то умертвите и меня!..

Что мне радости на белом свете, когда я вижу среди убийц отца моего... Ах! умертвите меня!

- Анастасья! - вскричал Юрий, - неужели ты можешь думать?..

- Нет, боярышня! - сказал священник, - хоть и жаль, а надобно сказать правду: он не помогал нашим молодцам. Да что об этом толковать!.. До завтра, ребята, с богом! Вам, чай, пора отдохнуть... Ну, что ж вы переминаетесь? ступайте!

- Да вот, батька, - сказал Бычура, почесывая голову, - товари
Страница 43 из 51 Следующая страница